Глава 3. Макс.

      На следующий день Билли лежал в палате один, время раннее, Крисси наверное на учёбе. Поэтому Харгроув, не зная чем себя занять, попробовал привстать или пошевелиться. Но его тело ещё не до конца восстановилось, поэтому каждое движение отозвалось болью. И все эти попытки вызвали у него отдышку, он закашлялся.       Каждые два часа к нему приходила медсестра, проверяла его самочувствие, капельницу, один раз поменяла ему повязки, один раз помогла поесть. В общем пыталась быть полезной, но лишь вызывала раздражение, ей явно больше нравилось, когда Билли был в коме. Если пациент без сознания, то видимо можно его игнорировать и заглядывать лишь иногда. Харгроув подумал о том, что лучше бы эта медсестра вообще не приходила, чем закатывала глаза и цокала, когда он просил воды. Ему хотелось, чтобы поскорее пришла Крисси, она была бы к нему внимательнее.       И когда дверь снова открылась, но он не услышал противный скрипучий голос медсестры, Билли облегчённо выдохнул. В палату вошла девушка, но это была не Крисси. Сердце Билли пропустило удар, он почувствовал, что ему сложно дышать. Это была Максин. Она пришла к нему, узнав, что он очнулся. Она не бросила его.       Мэйфилд прошла к стулу, не поздоровавшись и не взглянув на брата, села. Харгроув тяжело дышал, пытаясь успокоиться, он хотел сказать что-то, но в горле застрял ком. Максин не поднимала глаз, молча смотрела на его руку. Билли увидел в этом возможность начать диалог, установить контакт. Он пошевелил пальцами, и Мэйфилд, вздрогнув, всё-таки посмотрела брату в глаза. Харгроув слабо улыбнулся.       – Привет, Билли, – тихо произнесла Максин и замолчала. Слова словно застряли в горле, и она смогла лишь добавить, – Ты очнулся.       – *Максин...*       Мэйфилд содрогнулась то ли от хриплого тихого голоса брата, то ли от своего полного имени. Ей никогда не нравилось, когда её называли "Максин". Одной из причин был Билли, который предпочитал эту форму имени, особенно когда хотел показать своё превосходство, покомандовать. Харгроув не хотел её пугать или расстраивать, это просто была привычка.       – *Спасибо... что пришла...* – прошелестел Билли.       Максин кивнула. Между ними возникло неловкое молчание. Обычно они ругались или старались не оставаться наедине. Они оба не знали, что сказать, нужно ли что-то говорить и каким должно быть настроение этого разговора. Харгроув сглотнул ком и спросил:       – *Ты знаешь... что произошло... в молле?..* – он перевёл дыхание, – *Что это был... за монстр?.. Я чуть... не умер...*       – Мы назвали его Истязатель Разума, – ответила Мэйфилд, – Он использовал тебя, много людей погибло.       Она рассказала об Изнанке, о демогоргонах и демопсах, об Оди, лаборатории, порталах, о русских. Старалась объяснить всё, что когда-то не понимала сама. Говорила спокойно, делала паузы, чтобы Билли мог переварить информацию и задать вопросы. Терпеливо давала ответы и продолжала рассказывать всё, что знала.       Харгроув не перебивал. Молча слушал, и эти рассказы вызывали ужас. Если бы он сам не видел паукообразное чудовище, не чувствовал его присутствие в себе, то похвалил бы Максин и её друзей за богатое воображение. Ведь это всё звучало как больная фантазия ребёнка или умалишённого. Другой мир, в точности повторяющий их собственный город, мрачный, тёмный и холодный. Это больше походило на новый роман Стивена Кинга.       – В общем, всё это замяли. Жители думают, что русские подорвали "Starcourt", что вызвало пожар и разрушение, в котором погибли люди, – Мэйфилд посмотрела на брата, – По версии властей шериф Хоппер погиб, пытаясь остановить русских, а ты теперь герой, спасший выживших.       На правду эта история мало походила, но распространять среди людей информацию о другом мире и монстрах было бы глупо и неправильно. Харгроув закрыл глаза, пытаясь осознать весь рассказ Максин. Его сестра не первый раз столкнулась с этой чертовщиной. А он, захваченный Истязателем Разума, её чуть не убил.       – *Я не... герой...*, – Билли открыл глаза и посмотрел на сестру, – *Люди погибли... из-за меня... Я... убийца...*       Мэйфилд впервые видела брата таким. В его словах слышались сожаление и вина, но он старался держать лицо, словно хотел показать, что он как и всегда всё держит под контролем и не собирается проявлять слабость. Это с одной стороны раздражало, с другой – позабавило, а с третьей – вызывало сочувствие. Максин прикусила губу и положила руку на тёплую ладонь брата.       – Билли, это был не ты, – голос Мэйфилд дрогнул, воспоминания тех событий были слишком тяжёлыми для неё, она сделала глубокий вдох, – Ты не владел собой, тобой управлял Истязатель... И ты действительно спас нас тогда... Весь город жив только благодаря тебе..       Сердце Харгроува дрогнуло от этих слов и забилось чаще. Он почувствовал искренность сестры, она действительно считала его героем, она действительно была благодарна ему. В его броне появилась трещина. Билли глубоко дышал, успокаивая сердцебиение. Он аккуратно повернул ладонь и сжал пальцы Максин в своих. Она не отдёрнула руку, и он просипел:       – *Спасибо... Максин...* – Билли почувствовал напряжение сестры, и исправил, – *Макс... я стану... лучшим братом... для тебя...*       – Хорошо, – Мэйфилд улыбнулась, – Но знай, я ещё не простила тебя за все твои поступки.       – *Понимаю... Я и не прошу... прощать меня...* – в горле пересохло, Билли закашлялся, – *Макс... можешь дать... воды?..*       С тех пор, как Билли очнулся, на его тумбочке постоянно стояли бутылка воды и стакан. Мэйфилд без каких-либо препинаний заботливо протянула брату стакан и помогла попить. Тот благодарно кивнул и улыбнулся.       – Я сегодня побуду с тобой подольше, – сказала Макс, отставляя стакан, – Девушка, что за тобой ухаживает, Крисси, кажется, сегодня не придёт.       – *Почему?..*       – Сегодня матч по баскетболу, а она чирлидерша, так что у неё дела, – Максин скрестила руки на груди.       – *Вот как... Каннингем что-то.... говорила... про своего... парня...* – слова снова забирали его воздух, он перевёл дыхание, чтобы не задохнуться, – *Как он?.. Лучше меня?.. Или Харрингтона?..*       – Не знаю, – хмыкнула Макс, – Я не очень интересуюсь баскетболом. Но капитан, Джейсон Карвер, как раз с ним и встречается Крисси, просто выскочка. Не думаю, что команда будет сильнее, чем при Стиве или тем более при тебе.       – *Приятно слышать...*       – Но этот Карвер нравится Лукасу. Мой тупой парень вступил в команду и теперь не затыкается про спорт и про своего капитана, – она закатила глаза, – Хочет стать "обычным" подростком, а не предметом насмешек, как раньше.       Билли тихо рассмеялся, отчего грудь уколола боль. Он скривился от этого чувства, что заставило сестру забеспокоиться. Но Харгроув дал понять, что всё в порядке. Максин предложила воды, он охотно принял помощь. Отдышавшись, Билли хрипло сказал:       – *Я же говорил... не общаться с ним...* – он улыбнулся, – *А как же... его друзья..?*       – Не переживай за них. Всё такие же задроты. Нашли себе клуб по интересам и продолжают играть в D&D, – Макс рассмеялась, – Кстати, Лукас с ними. В этом клубе всем заправляет Эдди Мансон, странный тип, на второй год остался. Я с ним не общалась, но ребятам вроде нравится.       – *Мансон... Тот, кого вся... школа изгоем... признала?..* – задумчиво просипел Билли.       Харгроув попытался вспомнить хоть что-то об этом фрике, но кроме того ужасного выступления его группы, на котором ему посчастливилось побывать, ничего в голове не всплыло. Жуткая громкая музыка в тот вечер заполняла актовый зал, никто не аплодировал, никто не кричал в поддержку. Люди уходили в середине концерта, лишь единицы оставались из вежливости. Последнее, что помнил Билли о том вечере, уходя, он бросил взгляд на сцену и увидел на лицах музыкантов растерянность, только солист в лице Эдди продолжал держать лицо. После этого концерта группа распалась. Никто до сих пор не знает, почему.       Теперь Мансон возился с детишками? Нашёл себе друзей по разуму? Или просто они единственные, кто его понимал? Билли этого понять не мог, он тихо усмехнулся.       Макс пробыла с Билли ещё пару часов, рассказывая остальные события из её жизни за те несколько месяцев, что Харгроув был без сознания. За окном неторопливо стемнело. Медсестра на обходе заглянула к ним в палату и предупредила, что часы посещения заканчиваются. Максин засобиралась, прошла к двери и привычным жестом поправила лямку рюкзака. Она взялась за ручку и повернулась к Билли.       – Выздоравливай, – тихо произнесла она, – Мы с мамой будем ждать тебя дома.       – *Ты же ещё... придёшь?..*       – Конечно.       Макс напоследок улыбнулась Билли и покинула палату. Харгроув снова остался в одинокой тишине. Но теперь, зная всю правду, ему хотелось быстрее восстановиться, чтобы он мог защитить семью. Он никогда не был хорошим братом, но он искренне хотел измениться. Его сестра была такой сильной, и он хотел стать для неё опорой.