Часть 1

Прошло больше двух месяцев с нашего перемещения в мир, о котором я знала одновременно слишком много и слишком мало. Том, как и обещал, следуя своему плану, так скажем, легализировал моё существование, проживание в Англии. Он не давал мне шанса даже на мысли о доме или возвращении, почти бомбардируя меня удивительными событиями и зрелищами. Волшебная палочка, моя самая настоящая! Пусть и толку с неё для меня как такового и нет, но ведь настоящая! Разве не каждый поттероман мечтал об этом? Банк Гринготтс, реальные гоблины, летающие метлы и многое другое, что можно было увидеть на Косой аллее из фильмов. Я ощутила второе детство — всё казалось таким ярким и захватывающим! Хогвартс оказался именно таким, каким его и описывал Том: большим и величественным, полным магии. Тот вечер мне хорошо запомнился. Это было так необычно. Реддл выбрал для меня платье, впрочем, он всё это время сам выбирал мне одежду, объясняя это тем, что я не знаю здешней моды.

***

Я стояла в длинном платье глубокого изумрудного цвета, которое словно впитывало свет вокруг. Ткань была тяжелой, бархатной, а по ней тянулись узоры из золотой вышивки — тонкая работа. Широкий вырез подчеркивал шею и ключицы (но скрывал грудь), а длинные рукава плавно спускались вниз, словно покрывая руки легким плащом. Украшения, которые дополняли образ — серьги, колье и тонкая диадема, закалывающая волосы — не были слишком яркими, но добавляли образу особой изящности. Тогда был первый звоночек: Том выбрал это платье, подобрал украшения... И это вроде как очень даже мило? Но если так подумать, он наряжал меня как куклу, не учитывая моего мнения. Цвет подстать Слизерину, всё закрыто, кроме шеи и ключиц... Ужасно сдержанно и консервативно даже на фоне других девушек, что были на мероприятии. Мне делали комплименты и нахваливали Тома за выбор прекрасной дамы, то есть меня. Было чувство, что я какая-то брошка на его пиджаке, но эйфория от нахождения в стенах Хогвартса быстро отбрасывала это на второй план. Я коротко отвечала, больше смущённо хихикая и кивая на чужие слова. Много не болтать было одним из условий моего нахождения здесь. Том, прежде чем меня привести на встречу клуба Слизней, провел целый инструктаж! Как говорить, ходить, что отвечать, каждый мой вздох и выдох! Но увидеть живых персонажей того стоило! От волнения я оприходовала, сама того не заметив, три бокала вина, а потом в компании Горация Слизнорта (того самого профессора!) закинулась ещё несколькими, так как отказывать было неловко. Том в это время вёл светские беседы с какими-то важно выглядящими снобами. Ну и хорошо, а то он бы точно мне занудную лекцию об алкоголе завёл. Слизнорт оказался знатным болтуном, но мне понравилось с ним общаться. Я бы даже сказала, что мы подружились на почве моего интереса к зельям. Ведь колдунья из меня никакая, но из-за слабенького дара зелья варить в состоянии. Так что будем развиваться в том, в чём могу, и для этого знакомство с мастером зельеваром — самое оно! — Я слышала, что вы создали некоторые из самых мощных исцеляющих эликсиров, — чуть подольстила, помня, что Слизнорт вроде как был падок на лесть. — Как вы этого добились? — с неподдельным интересом спросила я. — Ох, Кристина, я уделял много времени изучению трав и их свойств, — с гордостью заявил мужчина, от чего его пышные усы забавно заколыхались, и я поспешила скрыть улыбку за бокалом вина. — Главное — это знание ингредиентов и их взаимодействий, — продолжил он свою вдохновлённую речь. — Например, для создания зелья исцеления важно правильно сочетать корень женьшеня и сок алоэ. — Интересно! А какие ещё ингредиенты вы бы порекомендовали для новичка? — Для начала я бы посоветовал попробовать простые зелья, такие как зелье спокойствия, которое требует лаванды и ромашки. Это не только приятно, но и полезно для изучения основ. — Звучит заманчиво! — с тем же чуть приувеличенным восторгом ответила я, но Гораций этого так и не заметил. — Я бы хотела попробовать сделать его сама. Есть ли у вас какие-то секреты, которые могли бы помочь в этом? Прежде чем Гораций ответил, вернулся Том с его неизменной маской вежливости на лице, но даже за этой умелой улыбкой я видела истинную суть. Он недоволен и раздражён. Это читалось в каждом его микродвижении лицевых мышц, в сжатии челюсти — да, я хорошо его изучила. Том забрал бокал из моей руки плавным движением, так легко и просто, что я не успела и пикнуть что-то против. — Прошу прощения, профессор, кажется, Кристина вас утомила вопросами, — с легкой шутливостью в тоне произнёс Том и получил именно ту реакцию, которую и ожидал. — О, нет! Том, что ты! — тут же с энтузиазмом запротестовал мужчина. — Кристина — просто прелестная собеседница, а её интерес к зельям и вовсе очарователен! Том с задумчивой улыбкой перевёл взгляд на меня: — Она не рассказывала мне о её... интересе. По спине прошлись мурашки, и я чуть натянуто улыбнулась. Блин, так вот почему он к Слизнорту с разговорами полез! Всё это ему знать нужно, — раздражённо подумала я, взяв со стола маленькое пирожное, кажется, это макарон (или нет? Главное, что вкусно!), сунула в рот и с остервенением под осуждающий взгляд Тома и весёлый взгляд Слизнорта громко захрустела им. — Возможно, она задумала создать для тебя что-то особенное и потому хранила в секрете? — профессор попытался сгладить возникшее между нами напряжение. — В самом деле? — спросил Том, но в его тоне было мало веры. — Это было бы так замечательно! И какое же зелье ты хочешь для меня подготовить, Кристи? — он чуть медленнее протянул моё имя, от чего появилось чувство стягивающихся змеиных колец на теле, по спине пробежал холодок. — Я... Я в магии не сильна, увы, это не долго будет секретом, — чуть нервно хихикнула я, посмотрев на Горация, — но ведь зелья — это другой разговор, там важно иное. Том неуверенно хмыкнул, скрывая эмоции за бокалом вина. За моим бокалом. Сволочь, скомуниздил мой алкоголь и сам же его и пьёт. Он делает это так уверенно и грациозно, что язык не повернётся обозвать это иначе. Я вздохнула и слопала ещё одно пирожное. Слизнорт уже перекинул свой интерес на других. Стоять в молчании в компании Реддла стало как-то одиноко... Первым прервать эту густую, точно патока, тишину между нами решил Том. Он встал передо мной и с лёгким поклоном протянул мне руку. — Прекрасная леди, позволите ли пригласить вас на танец? Я посмотрела на это самоуверенное, нагловатое выражение лица и из природной вредности хотелось отказать. Уколоть его эго, увидеть, как ухмылка сползает с его симпатичного личика. Но... Я осмотрелась: большинство взглядов со скрытым любопытством наблюдали за нами, и, откажи я сейчас, то не просто укольну, а уязвлю его... За такое жалящим не отделаюсь, как минимум, круцио оценю. — Разве я могу отказаться? — натянуто улыбнувшись, ответила я с легким реверансом. Том ненадолго задержался на моей руке, и вскоре его рука соскользнула мне на спину, чуть подталкивая меня к центру зала. Проходя между кружившими в танце парами, я не могла отделаться от чувства, что попала в какой-то роман. Только представьте себе сцену из пышного бального вечера в эпоху романтизма. Огромный зал, украшенный изящными хрустальными люстрами, отражающими мягкий свет свечей. Вдоль стен стоят ряды дам в роскошных платьях-мантиях пастельных оттенков, с высокими прическами и веерами в руках. Их кавалеры в элегантных костюмах под парадными мантиями и белых перчатках ведут их в танце по блестящему паркету. Музыка плывёт в воздухе, задавая ритм вальса, под который гости грациозно кружатся в вихре юбок и фалд. Атмосфера полна изысканности и очарования ушедшей эпохи... Короче, я тут не к селу, ни к городу, в отличие от Тома. Вот по кому и не скажешь, что он сиротка-оборванец (прочти: сейчас он мои мысли, был бы мне кирдык). Мы остановились. Том встал передо мной на расстоянии вытянутой руки, галантно поклонившись, протягивая руку, приглашая меня танцевать. Первые аккорды вальса разносятся по залу, и мы приходим в движение. Мой первый в жизни вальс — это так волнующе! — Это куда лучше тех конвульсий, что в твоём времени зовут танцем, не так ли? — спросил Том, пристально наблюдая за моими эмоциями. — В них нет ни грации, ни смысла, только хаос и безумие. В отличие от этого, здесь каждое движение — это симфония, каждый жест — это манифест. К примеру, видишь, вон там, Абраксас Малфой с женой? Их движения — как зеркала, легкие касания, которые говорят о глубокой гармонии и нежности. В каждом их шаге скрыта история, а в каждом взгляде — целая вселенная. Я в очередной раз поразилась тому, насколько естественно и гармонично звучит из уст Тома подобная пафосная чушь, и главное — ведь слушать хочется, раззявив рот! Талант! Определённо врождённый дар, не иначе! — Удивительная тяга всё усложнять, — не поддержала я Томовские веяния. Том ожидаемо вперил в меня свой пристальный взгляд, поджав губы. На это я ответила улыбкой. Кажется, моё хобби — это экстрим? Иначе как объяснить то, что я дергаю эту мантикору за ус? И ведь теперь-то на мне никакого противоРеддлского иммунитета нет, захочет — завадит и в Запретном лесу под кусточком захоронит. Том сделал резкое движение, из-за которого я с непривычки на каблуках не удержала равновесия и чуть завалилась назад. Реддл, как и в любых дешёвых любовных романах, не дал мне упасть, а прижал к себе, впечатав в своё тело. В Томе не было никакой мягкости ни в теле, ни в характере, и жесткая улыбка на его губах в очередной раз напоминала о том, с кем я имею дело. И то, что я споткнулась, было совершенно не случайно. — Гад, — тихо с приклеенной улыбкой прошипела я. — Не моя вина, что ты лишена чувства ритма, — расплылся Том в теперь уже искренней улыбке... Издевательской улыбке.

***

Тот день прошёл замечательно, домой я вернулась без сил, но счастливой. Несколько колдографий остались для меня в память о вечере, как и обещание Слизнорта помогать мне по вопросам зелий. У меня с собой был телефон (это удивительно, что помимо одежды перенеслось и то, что было в карманах), но, к сожалению, он не был рабочим. Единственная его ценность — это галерея с фото... Каждый раз, просматривая фото, я жалею, что у меня так мало фотографий семьи, но от того они и ценнее. Последние фото были с Томом, тогда я ещё считала их прощальными и даже не подозревала, что прощальными станут другие... Кхм, не будем о грустном. Том за эти дни сделал для меня многое, и я была благодарна ему. Вот только... Розовые очки быстро потеряли свой лоск и пошли трещинами. Я не была принцессой из сказки, а скорее птичкой в клетке. Полностью зависимая от Тома. Да, теперь, кажется, я поняла, о чём он тогда говорил... И может, во мне и нет гнева, но есть разочарование и страх. Это жестоко, даже безчеловечно, я бы сказала. Вырвать меня из моего мира лишь чтобы удовлетворить своё эго. Том показал, дал понять всё это на моей шкуре, каково это быть в чужом мире... И зависеть от кого-то.

От него.