10. Письмо Эмили

Дорогая кузина, я так обрадовалась твоей весточке, и тут же побежала к матушке выпрашивать для дяди жилетку из шерсти лам. Знаешь, если честно, я на днях получила от нее в подарок прекрасные варежки из такой пряжи, и просто в восторге — они совершенно невесомые, очень теплые и такие пушистые — просто сказка! Матушка обещала справить твоему папеньке жилетку как можно скорее. По секрету скажу тебе, что еще она проворчала себе под нос, что он старый ученый болван, которые не мог сам написать ей, и не ждать, пока девочки (то есть мы с тобой) соизволят вспомнить о нем в своей переписке. Матушка иногда бывает очень неосмотрительна в выражениях, особенно когда думает, что я ее не слышу. Я рада, что мистер Адамс и Алекс наконец добрались до вас. Погоды нынче стоят не то чтобы слишком холодные, но очень сырые, и мы все всерьез опасались за здоровье дядюшки Джона. А еще я рада, что Алекс пришелся тебе не по вкусу. Не то, чтобы я ревновала… Ах-ах, нет, конечно, но мне бы не хотелось переживать еще и за это, ведь он вполне мог тебе понравиться и нам пришлось бы, как в романах, заставлять его выбирать… (снова шучу). Что-то у меня сегодня больно смешливое настроение. А если серьезно — меня только радует, что Алекс не настолько авантюрист. Ему, безусловно, интересны путешествия, но я очень надеюсь, что когда он решит остепениться, то станет заниматься наукой дома, в своем собственном кабинете, а не в экспедициях, потому что я точно не готова жить одним ожиданием своего молодого мужа. Впрочем, я забегаю далеко вперед, да и ты тоже хороша — нам слишком рано говорить о замужестве, ведь речь даже не шла о помолвке. Милый Алекс настолько скромен, что даже почти не делал попыток остаться со мной наедине в доме или саду — только в публичных местах, где никто не мог бы заподозрить нас в чем-то предосудительном. Он очень берег мою репутацию. По секрету говоря, настолько, что мне порой самой хотелось как-то себя скомпрометировать, чтобы он немного успокоился на этот счет. Хорошо, что такие глупые мысли не часто забредают в мою глупую голову, иначе, боюсь, он бы просто от меня сбежал. Но порой мне очень хотелось, чтобы он был в этом отношении похрабрей. Дорогая, ты не поверишь! Я решилась вести дневник. Да–да, я решила, что буду записывать в него все, что со мною происходит, и что я не смогу написать тебе. И только сегодня утром я сидела и писала туда о Египте. Получилось этакое недурное эссе. Между прочим, там было и о караване, и о песках… Но ты зря считаешь, что меня интересуют только пирамиды Египта. Если ты отправишься со мной в плаванье на кораблях пустыни, как там называют верблюдов, то я запросто готова отправиться с тобой в неведомые дали. Я тоже хочу найти настоящего, живого дракона, и полететь на нем выше гор, чтобы увидеть, где сливается синь неба и океана и как под крыльями огромного ящера открывается россыпь небольших круглых атоллов. Я бы раскинула в стороны руки и полетела, как птица… Но все это лишь мечты — вряд ли наши родственники отпустят нас в такие путешествия. Я рада, что у тебя появился поклонник, пусть и благодаря Пэгги и зонтику, хотя я в это и не верю. Каким бы ирландцем не был тот военный, он просто обязан был заметить, какая ты умница и красавица. Уверена, он старается втереться к тебе в доверие, используя твою любимицу, не иначе. Но опиши же его подробнее — ты ведь Алекса видела, а я этого офицера хочу хотя бы представить. Он совершенно типичный ирландец? Рыжий? Усатый? Или с бородой? А форма ему к лицу? Ох, я просто умираю от любопытства! Я буду ждать твоего ответа, стоя у калитки и вытягивая шею, как жираф. Алекс подарил мне эбеновую статуэтку в виде этого странного животного. Ты только представь, как смешно я буду выглядеть с такой длинной шеей. Поэтому обязательно поторопись с ответом, чтобы не заставлять меня ждать слишком долго. Я представила себя и сама расхохоталась. С любовью, твоя Эмили.