Часть 1

      Эдвард тихонько прикрыл за собой дверь, проведя пальцами по маленькой закорючке около ручки двери. Магический символ, ставящий замок на двери, активировался, и мальчик тихонько двинулся по тропинке в лес. Свежесть витающая в воздухе коснулась оголённых участков кожи, пуская мурашки вдоль позвоночника. Ребенок вздохнул полной грудью и с наслаждением выдохнул, выпрямившись до хруста позвоночника.       В этом маленьком городке, окруженным лесом, ему очень нравилось. Он пока ни разу не пожалел, что согласился на предложение отца осесть здесь.       Отец.       Эдвард Ремус Блэк потянулся, зевая, и оглянулся, выбирая куда двинуть.       Тот, кого мальчик называл папой, не приходился ему кровным родителем, но был его крёстный отцом. Ребёнок знал об этом, любил послушать истории о биологических родителях, но никогда не мечтал их вернуть. Он слышал от других детей счастливые возгласы, когда за ними приходили их мама и папа, видел как неуловимо менялось мнение людей стоило им услышать его историю или узнать об отце. Вард, как ласково называл его крёстный папа, никогда не завидовал, зная, что мог остаться не только без родителей, но и без отца. Героя магического мира, главы двух родов и безоговорочного лидера Магической Англии. Он гордился тем, что такой сильный и умный человек был его отцом.       Шорохи от пробуждающихся птиц, шелест листвы от по-весеннему холодного ветерка, тропинка, уходящая в чащу просыпающегося леса. Эдвард наслаждался утренним спокойствием. О, он очень любил это время суток. Рассвет. Когда солнце только-только показывалось из-за горизонта, окрашивая облака в искристый оранжевый цвет и поглощая пурпур ночи. Часы проходили незаметно стоило лучистым голубым глазам наткнуться на это зрелище.       И мальчик никогда не обижался и не ревновал папу к кому-либо, потому что мужчина всегда находил для него время, как бы тот ни был занят или как бы ему ни было плохо. О да, вот на что-что, так на это ребенок никогда не мог пожаловаться. Зеленоглазый и вечно усталый мужчина останавливался и оборачивался к нему, как бы того ни ожидали и ни звали вперед. Харальд любил его, любил достаточно сильно, чтобы на робко высказанное желание семилетнего ребёнка увидеть мир, завершить все дела за пару месяцев, собрать вещи за пару дней и уехать из родной страны неизвестно куда.       Рассвет бывает разный: над огнями ночного города, над лесом, над вершинами домов или над пиками гор. Лимонный восход пустыни или белая лазурь снега, тающая под лучами бледного жёлтого света диска яркого солнца. Но больше всего мальчику нравилась бескрайняя синь океана, над которым вздымался индиговый пожар глубокого багряного цвета.       Они путешествовали пару лет из страны в страну, из города в город ни разу не вернувшись в Англию или её окрестности. Эдвард никогда не заговаривал об этом, но подозревал, что папа не любил их дом. Он не хотел об этом говорить и не говорил. По обоюдному молчаливому согласию, всё что касалось Великобритании как их дома или мысли о возможности туда вернуться, никогда не проговаривалось вслух. Но однажды поднялся вопрос о школе и образовании и мальчику стало интересно понять, что это такое — учиться с другими детьми, а потом после школы идти с друзьями играть к кому-то в гости. Что это за чувство, когда ты дурачишься и дерешься с другими мальчишками и тебя ждут не визги мальчишек-неженок-девчонок в очередном особняке и аристократы незримо порицающие и смотрящие-смотрящие-смотрящие из-за спины усталого, но этого никто не видит, отца, а смеющийся твой взрослый вместе с другими взрослыми которые не смотрят, а ругаются вслух, громко, не сдерживая эмоции?       Рассвет в этом маленьком городке Форкс из штата Вашингтон был туманным, как местный лес и тяжёлым, как тайны местных жителей. Здесь протекала река и в нескольких часах езды был пляж с морем, на который папа его отвозил пару раз на выходных. Вид захватывал дух, а теплая алюминиевая кружка грела ладони. Костёр вздымался вверх синими всполохами, лился шёпот отца, рассказывающего очередную легенду. Легенду из тех самых сказок, которые мальчик любил исключительно из уст своего отца.       Мальчик провёл рукой по коре дерева, прислушался к тяжёлому дыханию крупного животного и тихонько выглянул из-за ветвей раскидистой ели. Лес, казалось, застыл вместе с мальчиком. Птицы замолкли, ветер перестал шелестеть листьями кустарников и высокими макушками деревьев. На поляне оказались совершенно неожиданно для себя два совершенно разных существа. Человеческий ребёнок и огромный волк. Огромное, выше мальчика, мохнатое тело устало лежало в корневой ямке на противоположном конце полянки.       Отец мальчика преспокойно спал в доме, привычный к отлучкам ребенка.       Рык врасплох захваченного зверя прокатился на сотни метров от полянки, мальчик вцепился в дерево и огромными глазами наблюдал за рычащим чудовищем. Вздыбленная шерсть, страх в глазах и боль в конечностях искривляли могучего хищника. — Тебе больно? — тихо спросил Вард, делая осторожный шажок вперед.       Лес, казалось, вздохнул вместе с ещё одним шажком ребенка, шелестя своими ветками. Волк замер, услышав вопрос. Неверяще уставился на осторожно подходящего маленького мальчика, при его габаритах кажущегося ещё меньше.       Голубые глаза бесстрашно уставились в удивленные черные глаза зверя. Блэк протянул руку, остановившись в паре шагов от животного. Он не казался страшным, способным навредить ему. Мальчик чувствовал это, чувствовал исходящее напряжение от разумного напротив себя. — Тебе нужна помощь? — малыш протянул вторую руку к морде, невольно склонившего голову волка.       Растерянное существо ощущало ласковые поглаживания, и этого оказалось слишком много для запертого человеческого разума в теле животного.       Огромная туша покачнулась и завалилась на бок, утягивая за собой ребенка. — Ой… — пискнул растерянно упавший малыш и оглянулся, понимая, что не сможет уйти и оставить этого недообортня-недоанимага без помощи. — Папа будет ругаться…       Тяжёлый вздох разнёсся над поляной и превратился в ворчливое тявканье. Вместо ребенка рядом с большим волком оказался маленький волчонок. Он лбом потёрся о чужую морду и прилег около мощной шеи, свернувшись в клубок. Тихое сопение наполнило поляну, тяжело дышащий волк бурого цвета постепенно перешёл из состояния жара и боли в спокойное забытье, впитывая эманации силы такого же существа рядом, спокойного маленького волчонка, которого взрослый волк должен защищать, а не лежать рядом с лихорадкой.       Мужчина потянулся в своей кровати, лениво просыпаясь и проверяя по магической связи местоположение сына. Лес. Харальд улыбнулся чувствуя по родительской связи умиротворённость своего детёныша. Уснул в лесу, значит, думает он, а потом поворачивает голову к часам и его улыбка пропадает.       Часы показывали два часа дня.