Это простое слово — "Эйден"

      День начался рано. Ужасно рано. Итен и Аманда проснулись с первыми проблесками этого серого утра и мгновенно привели в действие свой секретный план под кодовым названием "Разбудить весь остров". Он был прост, но эффективен: Итен колотил ножками по кроватке, Аманда пищала без остановки, и вскоре в детской показался Дерек — заспанный, но уже привыкший к такому началу дня.       — Вы сегодня особенно энергичные, — заметил селезень, подхватывая дочь на руки. Та радостно пискнула и тут же попыталась ухватить его за клюв.       Итен, оставшийся в кроватке, счёл это несправедливостью и заявил о своём возмущении громким требовательным криком.       — И тебя тоже, — мягко усмехнулся Дерек, забирая сына второй рукой.       Двойняшки не переносили чужих. С самого рождения они соглашались на контакт только с отцом, с кузеном, изредка — с тётей, но посторонние вызывали у них такую истерику, что Дерек давно перестал пытаться нанимать помощников. Проще было справляться самому, чем каждый раз успокаивать полчаса плачущих детей.       К восьми утра малыши уже успели: искупаться и обрызгать всю ванную комнату, поесть и размазать кашу по подносу и себе, поиграть в "догони меня, пока я ползу под стол" и устроить как минимум три сражения из-за того, что Итен забрал у Аманды погремушку, а Аманда — у Итена игрушечного зайца.       Дерек надеялся, что к девяти у него будет хотя бы час спокойной работы — нужно было подписать несколько важных контрактов с поставщиками оборудования для восточного сектора. Но надежды, как известно, умирают первыми.       Ровно в девять в дверь постучали. На пороге стоял представитель по делам закупок — немолодой, важный журавль, в строгом костюме, с папкой, полной документов.       — Мистер Балком, — начал он церемонно, — Я по поводу контракта.       — Проходите, Гревис, — кивнул Дерек.       Журавль вошёл, огляделся и заметил двух малышей на столе, которые смотрели на него с выражением, не предвещавшим ничего хорошего.       — О, а это...       — Мои дети, — коротко ответил Дерек, — Не обращайте внимания.       Но это было невозможно.       Дерек посадил Итена и Аманду на ковёр, дал им пару безопасных игрушек и надеялся на лучшее. Гревис разложил бумаги, достал ручку и начал объяснять условия.       — Итак, согласно пункту три, мы обязуемся поставить двенадцать генераторов нового поколения...       Аманда, которой надоела погремушка, решила исследовать территорию. Она ловко, с удивительной для её возраста скоростью, подползла к ножке стола и замерла, разглядывая её. Гревис говорил что-то о тройной проверке качества, но малышка уже потеряла интерес к столу и теперь смотрела на незнакомого дядю с любопытством.       Журавль почувствовал на себе этот взгляд и слегка занервничал.       — Финансовые условия прописаны в приложении Б... — продолжил он, стараясь не смотреть в сторону ребёнка.       Девочка двинулась в сторону Гревиса. Потом ещё ближе.       — Аманда, — позвал Дерек спокойно, но твёрдо, — Не надо приставать ко взрослым.       Малышка замерла, перевела взгляд на отца, потом снова на незнакомца. В её глазах мелькнуло что-то вроде детской оценки: "этот чужой. Папа сказал не надо". И она, развернувшись, быстро-быстро, на четвереньках, подползла обратно к отцу и маленькой ручкой схватила ткань его брюк.       Дерек опустил руку и погладил дочь по голове, не прекращая слушать Гревиса.       — Доставка планируется через три недели, при условии...       Итен тем временем обнаружил, что если стучать музыкальной шкатулкой об пол, она издаёт забавный дребезжащий звук. Вещица была старой, ещё дедовской, и Дерек хранил её скорее как память, но дети обожали смотреть, как кружится внутри крошечный механический лебедь.       — Мы готовы предоставить скидку при оптовой закупке...       Итен, вдохновлённый звуком, решил, что нужно бить сильнее, и кинул шкатулку в стену. Она, не выдержав такого обращения, издала финальный жалобный звон — и затихла.       — Это была семейная реликвия, — просто произнёс Дерек, глядя на осколки, и внутренне вздохнул.       Итен улыбнулся невинной улыбкой. Гревис кашлянул.       — Может быть, мы перенесём подписание?       — Нет, — твёрдо ответил Дерек, — Давайте быстрее.       Селезень подхватил Итена на руки, чтобы тот больше ничего не разрушил. Аманда по-прежнему сидела у ног отца, иногда поглядывая на Гревиса, но не решаясь отходить. Журавль, нервничая, листал документы.       Через пятнадцать минут, которые показались вечностью, контракт был подписан. Гревис, с облегчением собирая бумаги, поспешно бросил на прощание:       — Доставка через три недели, мистер Балком.       — Жду, — ответил Дерек и закрыл дверь.       Злодей прислонился к косяку и посмотрел на детей. Итен сиял. Аманда, наконец расслабившись, снова принялась исследовать ковёр.       — Вы меня убьёте...       Итен и Аманда, восседавшие на ковре с видом победителей, радостно засмеялись. Дерек достал браслет и написал короткое сообщение.       Через полчаса Эйден уже стоял на пороге, с растрёпанными после бега перьями и счастливой улыбкой на клюве. Но стоило ему увидеть двойняшек, как улыбка стала чуть мягче, чуть осторожнее. Он ещё долгое время смотрел на Аманду с лёгкой тенью в глазах. С того самого дня в замке, когда его пальцы сжались слишком сильно, когда раздался тот тихий хруст, когда малышка закричала от боли.       Ребра срослись, лекари сказали, что всё будет хорошо, что дети в таком возрасте восстанавливаются быстро. Но сам Эйден не восстановился. Каждый раз, беря Аманду на руки, он на секунду замирал, проверяя — не слишком ли сильно? Не сделает ли больно? И каждый раз, когда малышка смеялась, тянулась к нему, обнимала, мальчик чувствовал, как камень в груди становится чуть легче.       — Дядя сказал, вы тут устроили конец света? — спросил мальчик, опускаясь на колени перед ковром, где Итен и Аманда уже вовсю осваивали новые территории.       — Более или менее, — ответил Дерек, натягивая куртку, — Мне нужно на склад генераторов. Разберёшься с ними?       — Считай, что всё под контролем, дядя, — кивнул Эйден.       Дерек, передав "эстафетную палочку" племяннику, облегчённо выдохнул и вышел, слыша за спиной радостный писк двойняшек. И Эйден остался один на один с двумя маленькими ураганами.       Следующие два часа стали для мальчика настоящим испытанием на прочность, выдержку и умение предугадывать действия противника.       Утята играли в прятки — то есть Эйден закрывал глаза руками, а потом "искал" малышей, которые даже не пытались прятаться, а просто сидели на ковре и радостно визжали, когда кузен их "находил".       Дети строили башню из кубиков — Итен с особым удовольствием эту башню разрушал, а Аманда пыталась запихнуть кубик в рот, чтобы проверить его на вкус. Кубик оказался несъедобным, что вызвало лёгкое разочарование.       Утята читали книжку — точнее, Эйден пытался читать, а малыши с интересом рассматривали картинки. Итен особенно заинтересовался изображением дракона и попытался его вырвать.       — Не надо, — устало выдохнул Эйден, закрывая книгу, — Ты же не хочешь испортить эту картинку?       Итен посмотрел на кузена с выражением глубочайшего скепсиса.       А потом настало время обеда.       Эйден, вооружившись двумя баночками детского питания — морковный для Итена, тыквенный для Аманды — и двумя маленькими ложками, посадил малышей в их высокие стульчики, завязал нагрудники и глубоко вздохнул.       — Ну что, — начал зеленоглазый, открывая первую баночку, — попробуем?       Первой была Аманда. Она всегда была спокойнее брата, когда дело касалось еды, хотя, честно говоря, энтузиазма не проявляла никогда. Кто бы его проявлял, глядя на эту безликую массу? Эйден зачерпнул ложку тыквенного пюре и поднёс к её клюву.       — Открывай ротик, — пропел он без особой надежды.       Аманда посмотрела на ложку с тем же выражением, с которым взрослые смотрели на особо скучные отчёты. Потом перевела взгляд на Эйдена — с немым вопросом: "ты серьёзно предлагаешь мне это съесть?" И, не дождавшись внятного ответа, демонстративно отвернулась к стене, издав звук, очень похожий на "пфф".       — Аманда, — терпеливо позвал Эйден, — Есть надо.       Итен, наблюдавший за происходящим с соседнего стульчика, решил, что это отличный момент, чтобы привлечь внимание к себе. Он запустил ладошку в свою баночку, вытащил горсть оранжевой массы и с размаху шлёпнул ею по подносу.       Часть пюре попала на самого Итена, часть — на стул, часть — на пол, и щедрая порция — прямо на лицо Эйдена.       Мальчик замер. Пюре неторопливо капало с его клюва. Оно было в перьях. На вкус — как всегда, никакое.       Итен расплылся в беззубой, чрезвычайно довольной улыбке. Он явно считал, что удалось что-то важное.       — Спасибо... — вздохнул Эйден после паузы, вытирая лицо салфеткой.       Аманда, увидев такое представление, слегка расслабилась и даже повернула голову обратно — интересно же.       Эйден решил сменить тактику. Он отложил ложку, потянулся к стопке игрушек в углу и вытащил оттуда плюшевого медвежонка. Он аккуратно поставил его на поднос Аманды.       Малышка замерла. Медвежонок глядел на неё круглыми пуговичными глазами. Аманда смотрела на него в ответ.       — Это Оливер, — начал Эйден серьёзным голосом, — Он очень голодный. Покажешь ему, как надо есть?       Аманда перевела взгляд с игрушки на Эйдена, потом снова на неё. Медленно, с видом величайшего сомнения, она протянула руку и потрогала лапку. Медвежонок мягко качнулся.       Эйден быстро, пока кузина была отвлечена, зачерпнул ложку тыквенного пюре и поднёс к её клюву. Аманда, не отрывая взгляда от игрушки, машинально открыла рот. Ложка отправилась внутрь. Малышка проглотила, даже не поморщившись.       — Молодец! — Эйден придвинул медвежонка чуть ближе, будто тот одобрял.       Итен, заметив, что сестре досталась новая игрушка, требовательно запищал и потянулся через поднос.       — И тебе, — Эйден быстро сунул кузену в руки мягкого зайца, который валялся рядом. Итен схватил игрушку за ухо и принялся трясти.       Пока малыш был занят, Эйден зачерпнул овощное пюре и поднёс ложку к его клюву.       — Зайчик сказал, что надо кушать.       Итен, тряся зайца одной рукой, открыл рот и съел ложку. Потом вторую. На третьей он попытался засунуть игрушку в тарелку, но Эйден ловко увернулся.       — Зайчик не хочет купаться, — мягко усмехнулся юный злодей, отодвигая игрушку, — он хочет смотреть, как ты ешь.       Так прошло пятнадцать минут. Эйден кормил, хвалил, а малыши послушно открывали клювы, потому что ради таких интересных зрителей можно было потерпеть и безвкусное пюре.       К концу обеда рубашка Эйдена была безнадёжно испорчена, на полу образовалось пятно, а дети — сыты.       Итен довольно икал, прижимая к груди зайца. Аманда, съев последнюю ложку, аккуратно взяла медвежонка обеими руками.       — Всё, — объявил Эйден, поднимаясь и глядя на поле боя, — накормили.       Мальчик вытер руки салфеткой, отряхнул рубашку, что было бесполезно, и сдался.       После обеда начался "тихий час". Согласно распорядку, в это время малыши должны были спать. Но Итен и Аманда, видимо, не читали его. Они ползали по кроваткам и издавали звуки, похожие на разговор на неизвестном инопланетном языке.       Эйден сидел на стуле между кроватками, держа в каждой руке по погремушке и пытаясь усыпить кузенов с помощью колыбельной, которую ему пела Кэтрин в детстве.

Спи дружочек мой родной..

Тень твоя, идёт за тобой..

Ты знаешь что, шёпот её

Сладок, искренне прекрасен.

Милый мой, любимый друг

Ты ласкаешь шёпота звук..

Словно он шептал и шепчет:

«Засыпай, мой друг, засыпай..»

Спи дружочек мой родной..

Тень останется с тобой,

Словно в зеркале она

Смотрит она на тебя..

Засыпай мой милый, спи

Ну же! Солнышко, засни!

Лунный свет ласкает взор

Ты во сне милее, знай

Только во сне, умолкай.

Спи дружочек мой родной..

Тень твоя, идёт за тобой..

Ты знаешь что, шёпот её

Сладок, искренне прекрасен.

И в тот час, теплом согреет

Тело твоё, накроет тень

Легенда не врёт, в нашем мире, будь честен.

Спи дружочек, засыпай..

Глазки свои закрывай

Перышки спрячь, лапки прижми

Спи дружочек, милый мой, спи.

      Эйден не был уверен ни в словах, ни в мотиве, но малыши, к его удивлению, начали затихать. Аманда зевнула. Итен моргнул и наконец закрыл глаза.       Эйден ждал ещё десять минут, прислушиваясь к дыханию. Потом осторожно встал, на цыпочках вышел из детской и выдохнул с таким облегчением, будто только что завершил опасную миссию.       Но радость его была преждевременной. Через полчаса из детской раздался требовательный крик. И не один — дуэт.       Эйден зашёл и обнаружил, что Итен стоял в кроватке, держась за бортик, и смотрел на него с выражением "я выспался, теперь развлекай меня". Аманда сидела, потирая глаза, и выглядела так, будто ещё не решила, хочет она плакать или смеяться.       — Ладно, — сдался Эйден, — идём в гостиную. Там больше места для вашего хаоса.       И теперь, спустя ещё час беготни, игр и безуспешных попыток научить малышей не кидаться игрушками, они оказались на ковре.       Эйден сидел на полу, а перед ним восседали два пушистых трибунала, которые уже устали, но отказывались это признавать.       — Итак, — торжественно объявил Эйден, поднимая вверх погремушку в форме меча, — Сегодня мы уже: проснулись слишком рано, перевернули вверх дном детскую, разбили дедовскую музыкальную шкатулку, облили меня пюре и устроили бунт в тихий час.       Эйден выдержал паузу.       — Что дальше по плану?       Итен и Аманда переглянулись. Потом малыш отвернулся и принялся жевать угол ковра.       — Нет-нет, пушистик, так не пойдёт, — Эйден аккуратно, но твёрдо отобрал у кузена ворсистый десерт и заменил его мягким кубиком, — Ковёр — это архитектура. А мы, злодеи, ценим архитектуру. Не едим её.       Итен посмотрел на кубик, на Эйдена, снова на кубик и с явным сожалением вздохнул. Кусать кубик было не так интересно, поэтому он отбросил его в сторону и снова потянулся к ковру.       — Ах ты, маленький бунтарь, — мальчик ловко перехватил кузена за животик и поднял в воздух, — Ну-ка, посмотрим, что у нас тут за режим непослушания?       Итен, оказавшись в воздухе, на секунду замер, а потом расплылся в широченной беззубой улыбке. Он любил, когда его подбрасывали. Эйден, конечно, этого не делал — боялся, что уронит, — но держать над собой, позволяя болтать ножками, было можно.       — Ты слишком много на себя берёшь, мой друг, — усмехнулся Эйден, глядя в сияющие глаза малыша, — Всего два месяца назад ты не мог даже голову держать, а теперь уже ковры портишь. Что дальше? Диван кусать будешь?       Итен радостно заболтал ногами, приняв это как обещание.       Аманда тем временем решила, что представление затянулось, и пора брать инициативу в свои руки. Она подползла к Эйдену, ухватилась за него и, подтянувшись, встала на двух ногах. Целых четыре секунды. Потом плюхнулась обратно на пол, но выглядела при этом так, будто только что покорила Эверест и теперь ждала оваций.       — О! — Эйден опустил кузена обратно на ковёр, — Браво, Аманда! Четыре секунды — новый рекорд! Итен, ты видел?       Итен, которого только что вернули на любимый ковёр, поднял голову и равнодушно моргнул.       — Никакой поддержки от родственников, — вздохнул Эйден, но в его голосе звучала только любовь.       Мальчик опустился на живот, оказавшись с малышами на одном уровне. Так было проще — они чувствовали его ближе.       Эйден пододвинул к кузенам горку ярких подушек. Из них можно было сделать башню крепость или просто мягкое место для падений.       — Так, боевая задача, — утёнок пододвинул к малышке мягкую игрушку — плюшевого осьминога с большими глазами и длинными щупальцами, — Познакомься с рекрутом.       Аманда уставилась на осьминога. Осьминог уставился на Аманду своими огромными круглыми глазами. Противостояние длилось секунды три.       Эйден уже приготовился к тому, что игрушка отправится в полёт или будет использована как орудие массового поражения — Аманда в последнее время активно проверяла всё на прочность, и осьминог выглядел достаточно беззащитным, чтобы стать жертвой.       Но девочка наклонила голову, внимательно разглядывая осьминога. Потом протянула обе ручки, но не для того, чтобы ударить. Она аккуратно, даже как-то бережно, прижала игрушку к себе и обняла.       — О, — тихо выдохнул Эйден, — Ты... ты обнимаешь его. Конечно, не то, что я ожидал, но даже лучше!       Малышка открыла глаза, посмотрела на кузена, потом снова на осьминога и вдруг улыбнулась — так широко и довольно, что Эйдену показалось, будто даже серые тучи за окном стали светлее.       Мальчик вдруг вспомнил, как всего несколько месяцев назад эти же ручки сжимались в кулачки, как малышка кричала, требуя внимания, как она была совсем крошечной и беспомощной. А теперь она сидит перед ним и смотрит на мир с таким спокойствием, будто уже всё в этой жизни поняла.       — Ты растёшь... Вы оба растёте так быстро.       Итен, услышав, что сестра удостоилась внимания, отвлёкся от изучения ковра. Он посмотрел на Аманду, на осьминога в её руках, потом перевёл взгляд на Эйдена и вдруг решил, что ему тоже нужно что-то обнимать. Но осьминог был уже занят. Поэтому он просто подполз к кузену и уткнулся лицом ему в плечо.       Эйден замер. Два маленьких пуховых комочка прижимались к нему. Итен тёрся щекой о его рубашку, издавая довольное мурлыканье, похожее на кошачье.       — Вы меня добьёте, — прошептал Эйден, чувствуя, как к горлу подступает комок.       Мальчик осторожно обнял обоих, прижимая к себе. Итен забрался на кузена. Аманда, не выпуская игрушку, последовала за братом.       Так утята лежали несколько минут — в тишине, нарушаемой только детским дыханием. За окном по-прежнему висели серые тучи, но в комнате было тепло и уютно, и весь мир казался спокойным и правильным.       — Эйден, — вдруг послышался голос. Он был тихий, невнятный, слог тянулся, как резиновый. Но он был.       Эйден замер так резко, будто его окатили ледяной водой.       — Что? — мальчик медленно приподнял голову, глядя на Итена.       Малыш, совершенно не осознавая величия момента, высвободил одну руку и теперь с интересом разглядывал собственные пальцы, будто видел их впервые. Потом он снова посмотрел на кузена.       — Эйден, — повторил Итен, уже веселее, растягивая гласные, — Эй-ден.       Сердце молодого злодея словно остановилось. А потом забилось, громко и часто.       — Ты... ты назвал моё имя, — голос предательски дрогнул, хотя мальчик пытался сохранить хотя бы видимость невозмутимости.       Итен, похоже, решил, что эксперимент удался, и теперь его можно повторить.       — Эйден! — произнёс малыш громче, почти выкрикнул, и добавил для убедительности хлопок ладошками.       Эйден удивлённо выдохнул. Он чувствовал, как щиплет в глазах, и отчаянно надеялся, что двойняшки не заметят его слабости.       — Ты... Твоё первое слово — это я.       Мальчик осторожно, боясь спугнуть, погладил Итена по голове. Тот довольно зажмурился и снова ткнулся клювом в плечо кузена.       Аманда, услышав, что брат удостоился внимания и даже каких-то особенных слов, подняла голову. Она перевела взгляд с Итена на Эйдена, нахмурилась, будто решала сложную задачу. Осьминог всё ещё был зажат у неё в руках, но теперь она смотрела не на него.       — Эй-ден, — произнесла малышка — тихо, чётко, так же, как брат.       Мальчик замер во второй раз.       — И ты?       Аманда, удовлетворённая произведённым эффектом, прижала игрушку к себе сильнее и повторила:       — Эйден.       Потом малышка добавила что-то неразборчивое, явно пытаясь сказать больше, но язык пока не слушался. И всё же этого было достаточно.       Эйден медленно выдохнул, и этот выдох был похож на смех и на всхлип одновременно.       В этот момент входная дверь щёлкнула — Дерек вернулся. Он зашёл в гостиную, собираясь спросить, как прошёл день, и остановился на пороге.       Селезень увидел племянника, лежащего на ковре, с двумя малышами на груди. Он заметил счастливую, чуть растерянную улыбку Эйдена.       — Дядя! Они... они сказали моё имя. Первое слово. Оба.       Дерек замер. Он перевёл взгляд на Итена, который уже снова возился с пуговицами на рубашке кузена, потом на Аманду, которая всё ещё обнимала игрушку и смотрела на отца с лёгким любопытством.       — Правда?       — Эйден, — тут же подтвердил Итен, будто только и ждал аудитории.       — Эйден, — отозвалась Аманда.       Дерек медленно вздохнул. На его лице появилась смесь удивления, нежности и какой-то тихой, светлой грусти.       — Ну что ж, — произнёс злодей, проходя в комнату и опускаясь на ковёр рядом с ними, — Я думал, они скажут "папа". Но... — он посмотрел на Эйдена, и в его взгляде не было ни капли разочарования, только тепло, — Это правильно. Ты для них очень дорог.       — Думаешь? — переспросил мальчик, опустив взгляд на малышей.       — Ты проводишь с ними больше времени, чем я, — мягко усмехнулся Дерек, — Ты играешь с ними, читаешь им, возишься, когда они капризничают. Ты стал для них кем-то очень важным.       Дерек протянул руку и осторожно погладил Аманду по голове. Та на секунду отвлеклась от игрушки, посмотрела на отца и улыбнулась.       — Но в следующий раз попроси их сказать "папа". Хотя бы для разнообразия, — добавил злодей с лёгкой усмешкой.       Эйден рассмеялся — тихо, счастливо. Итен, услышав смех, поднял голову и тоже засмеялся, хотя совершенно не понимал причины. Аманда просто улыбнулась, крепче прижимая к себе осьминога.