Кукольный дом

      Тишина в лаборатории была нарушена лишь мерным гудением аппаратуры. Дерек стоял у стола, глядя на безжизненное тело своего сына. Итен лежал на металлической плите, руки вдоль тела, глаза закрыты. На его лице застыло выражение спокойствия — почти умиротворения. Если бы не отсутствие дыхания, можно было подумать, что он просто спит.       Дерек медленно обошёл стол, его пальцы скользнули по холодной поверхности. Селезень остановился у изголовья и посмотрел на монитор. Прямая линия. Никакого движения. Никакой жизни.       — Ну что ж, — тихо произнёс злодей, и в голосе не было ни сомнения, ни страха. Только деловое, сосредоточенное спокойствие, — Проверим, сработает ли это.       Дерек перевёл первый тумблер. Затем второй. Где-то в недрах аппарата раздалось низкое нарастающее гудение. Селезень подождал, пока уровень энергии достигнет нужной отметки, и положил пальцы на главную кнопку. Он задержал руку на мгновение, проверяя ещё раз все параметры. Сердцебиение — ноль. Мозговая активность — ноль. Тело остыло до комнатной температуры. Идеальное состояние для эксперимента.       Уровень мощности — двадцать процентов. Дерек нажал. Разряд прошёл сквозь тело мальчика. Итен дёрнулся — рефлекторно, без сознания. Его пальцы сжались, голова чуть повернулась в сторону. На мониторе прямая линия осталась прямой.       Дерек нахмурился. Он проверил показатели, повернул регулятор мощности на три деления.       Повторная попытка. Уровень — тридцать пять процентов. Селезень вновь нажал на кнопку. Тело мальчика дёрнулось, из горла вырвался сухой, хриплый звук. Монитор дрогнул — один раз, второй, затем снова замер. Прямая линия.       Дерек отступил на шаг и задумчиво посмотрел на аппарат. Злодей знал, что будет нелегко. Теория расходилась с практикой, особенно когда речь шла о такой деликатной материи, как возвращение жизни в тело. Но он был готов.       Балком проверил показатели на панели управления — напряжение было стабильным, контакты работали. Проблема была не в технике, а в том, что тело Итена было слишком истощено.       — Хорошо, — пробормотал Дерек, поворачивая регулятор ещё на два деления, — Попробуем по-другому. Посмотрим, что ты сможешь выдержать.       Селезень открыл панель доступа и начал вносить изменения в настройки. Сначала — регулировка частоты импульса. Затем — корректировка амплитуды. Пальцы двигались быстро, уверенно. Злодей знал, что делает. Он готовился к этому долгие годы.       — Третий контур, — проговорил Дерек, переключая тумблеры, — Синхронизация с нейронной активностью.       Уровень мощности — пятьдесят процентов. Балком нажал. На этот раз удар был сильнее. Тело Итена выгнулось, голова запрокинулась, из горла вырвался не хрип, а короткий, судорожный кашель. Пальцы вцепились в край стола. Монитор моргнул — и на нём, там, где секунду назад была лишь прямая линия, появился слабый, неровный, но отчётливый сигнал. Сердце билось.       Дерек замер, не дыша. Его взгляд был прикован к монитору. Он ждал. Одна секунда. Вторая. Сигнал не исчезал — становился ровнее, устойчивее.       И тогда Дерек рассмеялся. Сначала тихо, почти неслышно. Затем громче. Это был не безумный смех, не истерика — это был смех того, кто только что увидел, как его многолетний труд увенчался успехом. Смех триумфатора.       — Сработало, — выдохнул Дерек, и в его голосе звучало чистое, неподдельное удовлетворение, — Чёрт возьми, сработало!       Селезень провёл рукой по лицу, словно стирая напряжение долгих месяцев подготовки. Его плечи расслабились, в глазах зажглась искра торжества. Сколько ночей без сна, сколько экспериментов, сколько неудач. И вот — результат. Идеальный результат.       Дерек наклонился над сыном, всматриваясь в его лицо. Дыхание становилось глубже, грудная клетка поднималась и опускалась ровнее. Жизнь возвращалась в тело.       Дерек протянул руку и коснулся шеи мальчика. Пульс прощупывался — слабый, но устойчивый. Тело стало теплее.       — Ты даже не представляешь, на что теперь способен, — прошептал Дерек, его голос стал мягче, — Ты станешь моим величайшим достижением. Я сделаю из тебя то, о чём другие только мечтают.       Балком выпрямился и отошёл на шаг, позволяя телу прийти в себя. Прошло несколько минут. На мониторе были лишь стабильные показатели. Всё шло по плану.       Веки Итена дрогнули. Пальцы шевельнулись. Глубокий, судорожный вдох — и мальчик открыл глаза.       Взгляд был мутным, расфокусированным. Итен моргнул несколько раз, пытаясь понять, где находится. Свет резал глаза, голова раскалывалась, в груди всё горело. Мальчик попытался приподняться, но руки подкосились, и он чуть не упал.       Дерек шагнул вперёд, протянул руку и подхватил сына под локоть, мягко, но уверенно помогая ему удержать равновесие.       — Аккуратно. Не торопись. Ты был без сознания долгое время. Дай телу привыкнуть.       Итен сжал руку отца, цепляясь за неё как за единственную опору. Его дыхание было прерывистым. Он смотрел на Дерека широко раскрытыми глазами, и в них плескалось замешательство.       — Отец?.. — голос был хриплым, сломанным, — Что... что произошло? Где я? Я... я ничего не помню.       Дерек не отпускал руку сына. Он стоял рядом, поддерживая его, пока тот пытался прийти в себя.       — Ты потерял сознание, — ответил злодей спокойно, — Но теперь всё в порядке. Ты в порядке.       Итен моргнул, пытаясь переварить услышанное. Он смутно помнил жар, помнил, как его лёгкие горели, помнил чей-то плач рядом с собой. Но не мог сложить их в цельную картину.       — Я болел? — переспросил утёнок, и в голосе прозвучало сомнение.       Дерек опустился на корточки рядом со столом. Теперь они были на одном уровне. Его свободная рука легла на плечо мальчика.       — Ты был очень слаб. Я боялся, что могу тебя потерять. Но я не позволил этому случиться.       Итен смотрел на отца, и в его глазах мелькнула тень доверия. Он всегда верил Дереку. Отец никогда не подводил его. И сейчас, когда он чувствовал себя таким потерянным и слабым, эта вера была единственным, за что мальчик мог ухватиться.       — Спасибо, — тихо поблагодарил Итен.       — Ты помнишь, зачем ты здесь? Помнишь, кто ты и что должен делать?       Итен нахмурился. Вопрос показался ему странным, но ответ пришёл сам собой, как будто его вложили в голову заранее.       — Я — Итен Балком, — медленно ответил мальчик, — Твой сын. Я должен слушаться тебя. Быть сильным. Быть наследником.       Селезень удовлетворённо кивнул.       — Именно. Ты — моё продолжение. Моя воля. Твоя сила будет служить нашей семье, — Дерек сжал руку сына чуть крепче, затем отпустил и выпрямился, — Ты должен быть готовым, Итен. У нас много дел. Ты справишься?       Утёнок поднял голову. В его взгляде ещё была тень того Итена, который всегда хотел доказать, что он лучший. Кто всегда стремился быть достойным наследником.       — Да, отец. Я справлюсь.       Дерек кивнул, затем отошёл к шкафу, открыл его и достал форму — строгую, чёрную, с золотыми нашивками и вышитым гербом Балкомов. Он вернулся к сыну и протянул ему одежду.       — Оденься. Ты нужен мне.       Итен посмотрел на форму. Он медленно взял её в руки, ощущая холодную, привычную ткань.       — А... — мальчик запнулся, не зная, стоит ли задавать вопрос. Но внутри него, в том месте, которое ещё не полностью подчинилось, теплилась искра старого любопытства, — А Аманда?       Дерек остановился и обернулся. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнула тень чего-то — может быть, понимания. Или просто терпения.       — С ней всё будет хорошо. Я позабочусь об этом. Сейчас твоя задача — быть готовым. Понял?       Итен кивнул. Он знал, что должен слушаться. Это было правильно. Это было то, что от него ожидали.       — Да, отец.       Дерек вышел. Итен остался один. Он стоял посреди лаборатории, сжимая в руках форму, и смотрел на дверь, за которой скрылся отец. Пальцы дрожали, сердце билось слишком быстро. Он хотел вспомнить, что случилось, но не мог.       Итен медленно начал одеваться. Пальцы всё ещё плохо слушались. Закончив, он сел на край стола, сложив руки на коленях, и уставился в стену. Без воли, без чувств. Внутри была лишь пустота — холодная и выженная.

***

      Комната, где лежала Аманда, была такой же стерильной, как и та, где находился Итен. Те же холодные стены, тот же монитор, та же металлическая плита. Только тело на ней было другим — маленьким, хрупким.       Дерек стоял у изголовья и смотрел на дочь. Она лежала неподвижно, её руки были сложены на груди. Волосы распущены. На лице — спокойствие. Никаких следов рокового выстрела. Кровь была смыта, рана зашита и скрыта под тканью больничной рубашки. Для неё это будет просто сон. Просто провал в памяти.       Дерек медленно провёл пальцами по лбу дочери, поправляя выбившуюся прядь.       — Ну что ж, солнышко, твоя очередь.       Балком перевёл тумблеры, проверяя показатели. Он знал, что это сработает. Теперь оставалось лишь повторить успех.       Дерек перевёл взгляд на монитор. Прямая линия. Никакого движения. Он положил руку на панель и начал настройку. Второй тест. Корректировка под более хрупкий организм. Уровень мощности — сорок процентов.       Селезень нажал. Разряд прошёл. Тело Аманды выгнулось, из горла вырвался тихий, прерывистый вздох, похожий на стон. Её пальцы сжались в кулаки, затем разжались.       Монитор моргнул. На нём, там, где секунду назад была прямая линия, появился слабый, но отчётливый сигнал. Сердце билось.       Дерек улыбнулся. Он знал, что это сработает, но всё равно почувствовал удовлетворение, когда увидел результат.       — Идеально, — произнёс злодей и протянул руку, коснувшись щеки дочери. Тело становилось теплее. Дыхание — глубже. Жизнь возвращалась — медленно, но верно.       Дерек не торопился. Он дал телу время прийти в себя. На мониторе показатели стабилизировались. Всё шло по плану.       Спустя несколько минут веки Аманды дрогнули. Пальцы шевельнулись. Затем — глубокий, ровный вдох, и она открыла глаза.       Взгляд девочки был затуманенным, но в нём уже просыпалось узнавание. Она моргнула несколько раз, пытаясь сфокусироваться.       — Доброе утро, моя принцесса. Как ты себя чувствуешь?       Аманда повернула голову. Её взгляд был ещё расфокусированным, но она уже видела отца. Девочка узнавала его лицо, его голос. Это было единственное, что казалось ей реальным в этом туманном мире.       — Отец? — голос был тихим, слабым, — Голова болит...       Аманда попыталась сесть, но тело не слушалось. Руки дрожали, мышцы казались ватными. Она чуть не упала обратно на плиту.       Дерек шагнул вперёд. Он протянул обе руки и мягко подхватил дочь, поддерживая за плечи и спину, помогая сесть. Его движения были осторожными, почти нежными.       — Тише, не торопись. Дай телу время.       Аманда оперлась на руки селезня, чувствуя, как дрожит. Она смотрела на отца широко раскрытыми глазами, и в них читалось недоумение.       — Я... я не помню. Как я здесь оказалась? Что случилось?       Дерек не убирал рук. Он оставался рядом, поддерживая девочку, пока та пыталась прийти в себя.       — Ты сильно поранилась, милая. Но сейчас всё хорошо.       Аманда моргнула. Она не помнила никакой раны. Девочка вообще ничего не помнила. Только пустоту. Только темноту. Но голос отца был таким тёплым, таким надёжным. Он не мог лгать.       — Я поранилась? — переспросила Аманда, и в голосе прозвучало слабое удивление, — Я не помню...       — Это нормально. Ты поправишься, — успокоил наследницу Дерек.       Селезень опустился на корточки рядом с плитой, оказавшись на уровне дочери. Его рука всё ещё лежала на её плече, другая — мягко взяла её ладонь.       — Ты сильная, моя девочка, — произнёс Дерек, глядя ей прямо в глаза, — Ты всегда была сильной. Я знал, что ты справишься.       Аманда смотрела на отца, и в её глазах мелькнула тень доверия. Она всегда верила ему. Всегда. Отец никогда не обманывал её. Он был рядом, когда она падала, когда ей было страшно. Он всегда был рядом.       Дерек сжал ладонь дочери в своей, и этот жест был таким знакомым, таким родным. Аманда невольно улыбнулась в ответ. Как будто всё было правильно. Как будто всё было хорошо.       — Спасибо, — прошептала девочка.       Дерек взял лицо Аманды в свои руки. Она не отводила взгляда. Внутри неё было пусто, но голос отца заполнял эту пустоту.       — Ты знаешь, кто ты?       Девочка нахмурилась на мгновение, но ответ пришёл сам собой.       — Я — Аманда Балком. Твоя дочь. Наследница.       — Хорошо, — кивнул Дерек, — А что ты должна делать как наследница?       Аманда задумалась. Внутри неё что-то шевельнулось — слабое, почти неощутимое воспоминание о том, как кто-то смеялся рядом. Но оно было слишком далёким, чтобы ухватить.       — Слушаться отца. Быть сильной. Не подводить семью.       Дерек улыбнулся. Его улыбка была широкой, довольной, почти торжествующей.       — Ты готова встать, моя принцесса?       Аманда кивнула. Она чувствовала, что мир немного качается, но отец был рядом. Он поможет.       Дерек поднялся и протянул дочери руку. Аманда взялась за неё, и он мягко, осторожно потянул её вверх. Девочка пошатнулась, но селезень тут же поддержал её, подхватив.       — Я держу тебя. Не бойся.       Аманда стояла, опираясь на отца, её ноги дрожали, но она не упала. Наследница смотрела на него, и в её взгляде было доверие. Безоговорочное, детское, но такое пустое доверие.       Дерек помог девочке сделать первый шаг, затем второй. Она двигалась медленно, неуверенно, но злодей не торопил её.       — Надень это, — произнёс селезень, протягивая одежду, — Ты должна выглядеть как наследница.       Аманда посмотрела на форму. Она была знакомой, родной. Это показалось ей правильным.       — Хорошо, отец.       Когда девочка закончила, Дерек взял её за руку, как когда-то, когда она была маленькой, и повёл к выходу.       — Нам нужно забрать твоего брата. У нас много работы.        Аманда кивнула и пошла следом, её шаги становились увереннее с каждым мгновением. Но на душе — ничего.

***

      Тишина в лаборатории была иной. Она была абсолютной. Не той тишиной, что бывает в пустой комнате, а той, что наступает, когда мир перестаёт существовать.       Дилли лежал на металлической плите. На лице не было ничего. Ни боли, ни страха, ни спокойствия. Просто пустота. Тело, из которого ушла жизнь, и в котором не осталось даже намёка на то, что она когда-то здесь была.       Дерек стоял у изголовья и смотрел на сына. В этом взгляде не было ни сомнения, ни тревоги. Только холодный, расчётливый интерес. Он уже проверил процесс на Итене и Аманде. Оба раза всё прошло успешно. Теперь очередь старшего наследника.       — Так, Фредерик, — тихо произнёс Дерек, и его голос эхом разнёсся по пустой комнате, — Ты последний. И самый важный.       Балком перевёл тумблеры, проверяя показатели. Настройки были другими — более мощными. Дерек знал, что тело Дилли выдержит больше. Оно было сильнее, чем у двойняшек. В нём было больше потенциала.       Финальный тест. Уровень мощности — шестьдесят процентов. Дерек нажал.       Удар был сильнее, чем раньше. Намного сильнее. Тело Дилли выгнулось на плите, голова запрокинулась, из горла вырвался сухой, хриплый звук. Но это был не крик — просто спазм мышц, выталкивающий воздух из лёгких.       Монитор моргнул. Прямая линия дрогнула, затем снова замерла.       Дерек повернул регулятор мощности ещё на два деления. Повторная попытка. Уровень — семьдесят процентов. Снова нажал.       На этот раз удар был сильнее. Тело Дилли выгнулось, пальцы судорожно вцепились в край стола, из горла вырвался короткий, сдавленный стон.       Монитор дрогнул. И на нём, там, где секунду назад была лишь прямая линия, появился слабый, неровный, но отчётливый сигнал. Сердце билось.       Дерек улыбнулся — той самой, спокойной, торжествующей улыбкой, которая появлялась на его лице только в моменты абсолютной победы.       — Идеально, — произнёс селезень, и голос звучал тихо, почти благоговейно, — Ты станешь моим величайшим творением.        Дерек ждал. Прошла минута. Вторая. Тело на плите дышало ровно, но глаза оставались закрытыми.       — Фредерик, — позвал злодей, и его тон был спокойным, командным, — Ты меня слышишь?       Никакой реакции.       — Фредерик. Ты меня слышишь?       Тишина. Только ровное дыхание.       Дерек нахмурился. Он подошёл к панели управления, проверил показатели. Всё было в норме. Тело функционировало, но сознание не возвращалось.       Балком нажал на кнопку — короткий, болезненный разряд. Тело Дилли дёрнулось, из горла вырвался хриплый звук. Руки сжались в кулаки, затем разжались.       — Слышишь меня? — спросил Дерек.       Веки мальчика дрогнули. Медленно, с трудом, они приподнялись. Глаза открылись, но взгляд был абсолютно пустым. В нём не было ни узнавания, ни страха, ни удивления. Только холодная, идеальная пустота.       — Ты меня слышишь? — повторил Дерек, наклоняясь ближе.       Мальчик смотрел на отца. Его взгляд был направлен на него, но в нём не было ничего. Никакой реакции. Никакого ответа.       Дерек выпрямился. В его глазах мелькнуло раздражение. Он снова нажал на кнопку — на этот раз разряд был сильнее. Тело Дилли выгнулось на плите, пальцы с силой вцепились в край стола, из горла вырвался стон.       — Слышишь меня? — спросил Дерек, и в голосе появилась стальная нотка.       На этот раз реакция была быстрее. Веки Дилли дрогнули, глаза открылись шире. Взгляд сфокусировался на лице отца. В нём появилось узнавание и послушание.       — Да, — ответил утёнок. Голос был ровным, безжизненным, чужим.       Дерек опустился на корточки, оказавшись с сыном на одном уровне. Он взял его лицо в свои руки, поворачивая к себе. Дилли позволил это сделать — без сопротивления, без эмоций.       — Кто ты? — спросил Дерек, и в тоне появилась уже командная, жёсткая нотка.       Дилли смотрел на отца пустыми глазами. Ответ пришёл мгновенно — как программа, запущенная на идеально чистом носителе.       — Фредерик Балком.       — Кто твоя семья?       — Балкомы, — ответил Дилли ровно, уверенно. Он на мгновение замер, будто прислушиваясь к чему-то в голове, и продолжил, — Только Балкомы.       Дерек улыбнулся. Это была улыбка создателя, который только что увидел своё идеальное творение.       — Хорошо, — кивнул селезнь, и в его голосе звучала гордость, — Очень хорошо.       Дерек отпустил лицо мальчика, но остался стоять на корточках. Дилли смотрел на отца, и в его глазах не было ни тени сомнения. Только холодная, идеальная ясность.       — Ты знаешь, что ты должен делать, Фредерик?       — Слушаться отца. Быть наследником. Не позволять никому рушить нашу семью.       Дерек кивнул. Он поднялся и отошёл к шкафу, где висела форма — та же, что и у Итена с Амандой. Селезень взял её и вернулся к сыну.       — Надень это. Ты должен выглядеть как Балком.       Дилли принял форму. Его пальцы двигались медленно, но уверенно. Когда мальчик закончил, он поднял голову и посмотрел на отца. В его взгляде было терпеливое ожидание.       Дерек отошёл на шаг, оглядывая сына. Идеальная осанка. Ровный взгляд. Полное отсутствие сопротивления.       — Ты выглядишь идеально, — выдохнул селезень. В его тоне звучала неподдельная, почти благоговейная гордость, — Ты — то, что я всегда хотел создать.       Дерек снова подошёл ближе и взял лицо мальчика в свои руки, заглядывая ему прямо в глаза. В них больше не было пустоты — в них была твёрдая, холодная ясность. Как у хорошо отлаженного механизма.       — Пойдём. Покажем маме настоящего тебя.       Дерек отпустил лицо сына и протянул ему руку. Дилли посмотрел на неё. Мгновение. Затем он коротко кивнул, не отрывая взгляда от лица злодея.       — Да, отец.       Голос был ровным, безэмоциональным, но в нём было послушание. Идеальное, безоговорочное послушание.       Дерек развернулся и направился к двери. Дилли шагнул следом — ровно, механически, как тень. Движения были безупречными. Никакой лишней воли, никакой неуверенности. Только послушание.       Коридор был длинным, холодным, залитым белым светом. Они шли молча — отец впереди, сын за ним. Шаги Дилли были бесшумными, дыхание — ровным. Внутри него было пусто.       Но где-то глубоко на дне этой пустоты, там, где ещё не ступил холодный свет приказов, что-то дрожало — очень слабо, почти незаметно. Крошечная искра в кромешной тьме. Она не помнила, кто она. Она не помнила, как её зовут. Но она ждала. Ждала момента, когда сможет снова стать собой.