Горько-сладкий привкус

      Город наконец начал оживать. С помощью артефактов от злодеев и тех, что находили Даки, удалось заделать все трещины в земле. Два мира, работая сообща, разбирали завалы, отстраивали дома заново и помогали пострадавшим. Герои и злодеи, ещё месяц назад готовые растерзать друг друга, теперь стояли плечом к плечу, передавая инструменты и воду.       Всего за месяц мир изменился так, что в нём нельзя было узнать тот апокалипсис, который создали тени. На месте руин вырастали новые здания, улицы очищались от мусора. Однако было в этой идиллии маленькое "но".       Зеленоглазый утёнок сидел за столом, лениво пролистывая ленту новостей в телефоне. Напротив него расположился Дерек с кружкой кофе.       — Хм, пап, — протянул Дилли, отрывая взгляд от яркого экрана и делая большой глоток апельсинового сока, — а ты знаешь, что такое "ковенант"?       — Это, можно сказать, условие в кредитном договоре, — отозвался Дерек, не поднимая глаз от своей кружки, — Заёмщик обязан его соблюдать, иначе инвесторы могут остаться без денег. А зачем тебе вдруг такая терминология?       — Дядя Скрудж прислал письмо... — Дилли театрально закатил глаза, — по электронной почте, ну и старый... кхм. Пишет, что если я не выполню его драгоценный ковенант, он меня просто-напросто лишит карманных денег. Суров он у нас на работе, да. Дома-то он добрый.       — Добрее некуда, — усмехнулся Дерек, — Как-то раз он мне пульверизатором угрожал.       Дилли замер с поднесённым к клюву стаканом. Он поставил его обратно с лёгким стуком, а затем рассмеялся — звонко, искренне.       — Да ладно! А что ты сделал? Он мне никогда не угрожает, даже когда я случайно пролил чернила на его отчёт за квартал. Только тяжёло вздыхает и говорит: "Дилли, ну когда ты уже научишься быть взрослым?"       — Да так, — Дерек улыбнулся, — долгая история.       — На меня он, конечно, иногда сердится. Но я делаю большие грустные глаза, и он сразу сдаётся. Правда, потом обязательно добавляет, что во всем виноват ты. Что это, мол, дурная наследственность.       — Поверь, я даже не удивлён.       В этот момент дверь с грохотом распахнулась — в комнату влетела Аманда. Увидев отца и брата, она расплылась в счастливой улыбке.       — О! Вы тут! Не хотите попробовать моё новое печенье? Я только что испекла! Сама! С нуля! — девочка подлетела к столу и с гордостью продемонстрировала своё творение. Это были комочки теста, которые угрожающе потемнели по краям и имели стойкий запах гари.       — Я бы с радостью, — Дилли мгновенно пришёл в себя и приложил ладонь к груди в жесте сожаления, — но я на диете.       — Ты же сок пьёшь! — Аманда прищурилась, грозно уперев руки в боки.       — Ну так это сок, — парировал Дилли, отодвигаясь от миски как можно дальше, — Он полезен. Витамины и всё такое.       Аманда обиженно нахмурилась, но, быстро переключив внимание, повернулась к отцу.       — А ты, пап?       — Давай попробуем, солнышко, — с абсолютно спокойным лицом ответил Дерек.       Девочка засияла и протянула печенье. Селезень откусил немного.       — Знаешь, с каждым разом у тебя получается все лучше и лучше, милая, — голос Дерека звучал ровно, без единой фальши, — Изумительный вкус.       — Ну, я почти мастер-кондитер! — гордо ответила Аманда, улыбаясь, — Ой! Стойте! Печенье же надо есть с холодным молоком! Я сейчас, я мигом!       Девочка выбежала так же стремительно, как и появилась.       — И как ты это ешь? — понизив голос, спросил Дилли, с ужасом глядя на отца, — Помню, когда они с Итеном готовили тот пирог, кухня полыхала так, что пришлось вызывать пожарных. Я один раз попробовал — неделю отходил.       — Ну, знаешь... — усмехнулся Дерек, подмигивая, — это всё равно лучше, чем еда твоей матери. Только, ради всего святого, не говори ей об этом. Я ещё жить хочу.       — Ну, торты мама печёт неплохие, — пожал плечами Дилли, — хотя сахара туда сыплет столько, что хватит на десятерых. Да и эффект от её шипучек... скажем так, не красит.       Дилли усмехнулся и одним движением допил сок, поставив стакан на стол.       — Она умеет удивлять. В основном — экстренными ситуациями.       — Это точно, — кивнул утёнок, — Вот однажды...       Договорить Дилли не успел. Гостиная вздрогнула от мощного удара. На пороге стоял Вилли. Он выглядел так, будто его только что окатили ледяной водой — взъерошенный, красный, с бешено горящими глазами. Его клюв был сжат.       — Дилли! — выпалил Вилли, полностью игнорируя отца. Его голос сорвался, — Ты должен мне помочь! Немедленно!       Дилли удивлённо поднял брови, переводя взгляд с телефона на брата.       — Эм... Что случилось? Мир опять рушится?       — Он! — Вилли яростно покрутил своим телефоном перед клювом брата, чуть не задев его, — Этот выскочка! Блогер с фальшивой улыбкой! Он меня уничтожает! Понимаешь?! У него уже больше подписчиков, чем у меня и Итена! И в каждом своём видео он насмехается над нами! Говорит, что мы любители! Что наше шоу — это позор!       Вилли замолчал, судорожно переводя дыхание, и уставился на Дилли взглядом, полным отчаянной надежды. Брат в этой ситуации казался ему великим спасителем, способным придумать какое-то решение.       — Слушай, Вилли, — вздохнул Дилли, поднимаясь из-за стола и поправляя пиджак, — Я бы "с радостью" ввязался в битву за рейтинги, но мне сейчас срочно нужно к дяде Скруджу. У него там встреча с какой-то важной шишкой. Договор подписывают. Дядя очень хочет, чтобы я, его главный помощник, был там. Точнее, он настаивает. А лишиться наследства мне бы не хотелось, ты уж прости.       Вилли застыл. На его лице отразилась целая гамма чувств: от надежды до глубочайшего разочарования, а затем — горькой обиды.       — А, ну да, конечно, — процедил мальчик сквозь зубы, — У всех дела, у всех планы, а на меня всем плевать. Просто моё шоу, моя жизнь, моя мечта рушится на глазах, но это же ерунда, правда? Главное, чтобы остальные были довольны!       — Если хочешь, я мог бы... — начал Дерек, но Вилли мгновенно развернулся к нему.       — Ты? — фырнул мальчик с яростью, — Издеваешься?! Тебя не было рядом всю мою чёртову жизнь! Всю! И я бы предпочёл, чтобы так и оставалось! Потому что ты даже не знаешь меня! Ты не знаешь, что я люблю, что я ненавижу, чего я боюсь! Ты — никто для меня! Понял?! Никто!       Вилли развернулся и вылетел из комнаты, захлопнув дверь с такой силой, что жалобно звякнул хрусталь на полке.       Повисла тяжёлая тишина. Дилли виновато посмотрел на отца.       — Пап, я...       — Иди, — спокойно, с ледяным безразличием перебил его Дерек, — Скрудж ждёт.       — Но...       — Я разберусь, — отрезал селезень. Голос прозвучал твёрдо, давая понять, что тема закрыта.       Дилли открыл было клюв, чтобы возразить, но передумал. Он просто кивнул и бесшумно вышел из комнаты.

***

      В гараже стоял густой запах машинного масла, озона и разогретого металла. Тусклая лампа над верстаком отбрасывала длинные тени, выхватывая из полумрака груду деталей: шестерёнки, микросхемы, тонкие провода и небольшие сервоприводы. Билли сидел на низком табурете, полностью погруженный в работу. Его брови были нахмурены, клюв плотно сжат, а пальцы снова и снова пытались соединить два контакта, которые упорно не желали держаться вместе. Рядом с ним лежал раскрытый планшет с синей схемой — его собственный чертёж нового робота для очередного значка. Но что-то шло не так. Механизм отказывал оживать.       — Ну давай же... — пробормотал мальчик сквозь зубы, — ещё один раз...       Билли щёлкнул тумблером. Робот дёрнулся, издал жалобный скрежет и затих. Билли с силой выдохнул и откинулся на спинку стула, с ненавистью глядя на бесполезную груду металла.       В этот момент в дверном проёме показался Дерек. Он проходил мимо, но, заметив свет в гараже, невольно замедлил шаг. Селезень наблюдал за тщетными попытками Билли. Лицо было спокойным, но в глазах промелькнуло что-то похожее на понимание — он слишком хорошо знал это чувство, когда упрямство сталкивается с реальностью.       — Когда я был чуть постарше тебя, — начал Дерек мягко, делая шаг вглубь гаража, — я тоже увлекался робототехникой. И помню, у меня была похожая проблема с...       — Я сам справлюсь, — отрезал Билли, даже не поднимая головы. Его тон прозвучал холодно и жёстко, пальцы с силой сжали гаечный ключ.       Дерек слегка наклонил голову, но не двинулся с места.       — Я не сомневаюсь, что ты справишься. Ты же у нас гений. Просто у меня был опыт с похожей системой. В частности, проблема могла быть в калибровке датчика напряжения. Если настройка сбилась на пару герц, вся сборка идёт впустую, и...       — Я сказал — сам! — Билли резко поднял голову, и в его глазах сверкнула такая яркая, почти болезненная злость, что Дерек невольно замолчал.       Билли раздражённо выдохнул и принялся лихорадочно сгребать детали со стола. Он резко встал и, не глядя на отца, направился к выходу. На пороге мальчик почти столкнулся с Деллой, которая как раз заходила в гараж.       Девушка проводила сына долгим, тревожным взглядом, затем перевела глаза на Дерека. Тот стоял, прислонившись плечом к холодной каменной стене, и смотрел в пустоту. Его лицо было серьёзным, сосредоточенным.       — Понятно, — выдохнула Делла, проходя внутрь. Она подошла ближе и скрестила руки на груди, глядя на селезня в упор, — Похоже, кто-то всё ещё не может наладить отношения с собственными детьми.       — Ну, хотя бы с тремя у меня нормальное, даже хорошее общение, — усмехнулся Дерек, но улыбка получилась без капли веселья, — Что, если честно, само по себе странно. Учитывая, что я им сделал, и что я за... ну ты знаешь.       — Дело не в том, что ты сделал, — возразила Делла, подходя ещё ближе, — Дилли и двойняшки просто знают тебя. Настоящего тебя. А Билли и Вилли знают только то, что ты украл у них брата. Что ты сделал больно тем, кого они любят больше всего на свете. Пойми, у них не было ни единого повода кинуться к тебе в объятия.       — Замечательно. Ты очень помогаешь мне понять мою беспомощность, — вздохнул Дерек, наконец поднимая на девушку взгляд. В нём мелькнула тень благодарности за честность, смешанная с горечью.       — Знаешь, когда я вернулась с Луны, — Делла горько улыбнулась, теребя край своего шарфа, — Дилли тоже не принял меня сразу. Он смотрел на меня, как на чужую. Как на опасность. И сейчас я его понимаю. Он просто не был готов, у него было своё представление о том, какой должна быть мать.       — Ну и как же тебе удалось всё исправить? — спросил Дерек с живым интересом, чуть наклонив голову, — У тебя есть какой-то секрет?       — Ха, если бы! — Делла рассмеялась, но смех был немного нервным, — Я случайно разбудила гигантского механического монстра, который чуть не угробил всех. Но успела спасти Дилли. И в тот момент он, наверное, впервые увидел во мне мать. А не просто незнакомку, которая свалилась на голову.       Дак замолчала, и в гараже повисла тишина.       — Ну то есть, — Дерек медленно расплылся в ехидной ухмылке, — Ты сама создала опасность, а потом "героически" спасла собственного сына, и он простил тебя? Гениально! Это чистая манипуляция под видом материнской любви!       Делла закатила глаза и толкнула Дерека.       — Ой, замолчи! Ты бы так не смеялся. Меня ненавидел один сын, а у тебя сразу двое, и они оба смотрят на тебя, как на злейшего врага. Хотя учитывая то, что ты действительно сделал, Балком, — это более чем справедливо!       — Ладно, — сдался Дерек, — Но я всё ещё понятия не имею, что мне с ними делать. Не могу же я просто разбудить для них монстра. Да и теней в городе больше нет.       Селезень нахмурился, и на его лице вдруг появилась задумчивая, чуть лукавая улыбка.       — Хотя... есть одна идея...       — Только попробуй! — мгновенно зашипела Делла, — Если подвергнешь их опасности, я тебя лично придушу, Балком!       — Понял-понял, моя королева, — Дерек рассмеялся, мягко перехватив руку девушки. Он поднёс её ладонь к клюву с преувеличенной галантностью и поцеловал.       — Ну вот так бы сразу.

***

      Вилли сидел на скамейке в саду, поджав ноги. Рядом с ним лежал телефон с погасшим экраном.       Утёнок слышал, как шаги приблизились. И когда кто-то сел рядом с ним на скамейку, Вилли даже не повернул головы. Он знал, кто это.       — Уйди, — не поднимая головы, бросил мальчик. Голос звучал глухо, зло, почти как у взрослого.       — Я просто посижу, — спокойно ответил Дерек, и это спокойствие раздражало Вилли больше, чем любые слова.        — Ты не понял? — голос мальчика сорвался на крик, — УЙДИ ОТСЮДА! Я не хочу тебя видеть! Не хочу с тобой говорить! Ты вообще не должен был садиться рядом!       — Знаю, — Дерек не шевельнулся, — Я просто...       — Ничего ты не "просто"! — перебил Вилли, вскакивая со скамейки. Теперь он смотрел на отца, и в его голосе слышалась такая боль, что селезень на мгновение замер, — Ты не имеешь права сидеть рядом со мной после всего! Ты предал их! Они верили тебе, а ты... ты...       Вилли дышал тяжело, прерывисто. Слова вырывались из него, как вода из прорванной плотины.       — Ты сделал больно маме! Ты разрушил нашу семью! А теперь ты приходишь и делаешь вид, что всё нормально?! — голос мальчика дрогнул, но он сжал кулаки, — Зачем ты тут?!       — Вилли...       — Не называй меня так! — выкрикнул утёнок, и в его голосе послышались слёзы, — Ты не имеешь права произносить моё имя! Ты его даже не выбирал! Ты вообще ничего во мне не выбирал! Ты выбрал свои дурацкие планы, свою месть, свою гордость вместо них! Вместо нас!       — Я...       — Замолчи! — закричал Вилли, и в этом крике было всё — боль, обида, отчаяние, — Ты не имеешь права оправдываться! Ты не имеешь права говорить, что любишь их! Потому что если ты любишь, ты не поступаешь с ними так! Ты не предаёшь! Ты не делаешь так, чтобы они думали, что они тебе не нужны!       Вилли демонстративно фыркнул.       — И самое ужасное — они верят тебе! Всё ещё любят! Но я не позволю тебе снова им навредить!       Вилли замолчал, тяжело дыша. Слёзы всё-таки покатились по его щекам, и он резко отвернулся, вытирая их рукавом. Мальчик не хотел, чтобы Дерек видел их. Не хотел показывать слабость.       — Я не хочу тебя знать, — тихо, но твёрдо произнёс Вилли, глядя куда-то в сторону, — Ты для меня чужой. Я не буду тебя слушать. Я не буду тебя прощать. Можешь уйти, потому что твои слова ничего для меня не значат.       Мальчик ждал, что Дерек уйдёт. Что отец поднимется, пожмёт плечами и исчезнет. Вилли был готов к этому. Он хотел этого.       Но Дерек не ушёл. Селезень сидел на скамейке, глядя прямо перед собой.       — Ты прав.       Вилли вздрогнул. Он не ожидал этих слов.       — Что?       — Ты прав, — повторил Дерек, — Я не был рядом. Я предал их. И это моя вина.       Дерек перевёл взгляд на сына. В его глазах было только усталое, честное признание.       — Я не жду, что ты простишь меня. Я не жду, что ты назовёшь меня отцом. Но я хочу, чтобы ты знал: я не причиню им вреда. Никогда больше.       — Откуда мне знать, что ты не врёшь? — голос Вилли дрогнул, но он всё ещё не поворачивался.       Дерек молчал несколько секунд. Потом тихо сказал:       — Ты прав. Слова ничего не стоят. Но я постараюсь доказать действиями. И если однажды я снова оступлюсь... — селезень усмехнулся, — ты сможешь сказать об этом дяде Дональду. И поверь, жить я буду недолго.       Вилли медленно повернулся. В его глазах всё ещё блестели слёзы, но в них появилось что-то новое — растерянность. Мальчик молчал. Его руки тряслись, но он не уходил.       Утёнок медленно, будто через силу, опустился на скамейку. Не рядом с Дереком — на самый край, оставляя между ними целую пропасть. Вилли не смотрел на отца. Он смотрел вперёд и молчал.       Они сидели так несколько минут. Ветер шевелил листья деревьев, где-то вдалеке слышалось пение птиц.       И вдруг Вилли заговорил. Не поворачиваясь, глядя в пустоту, едва слышно:       — Он сказал, что я никто... Что моё шоу — пустышка... Что я ни на что не способен... А я... я боюсь, что он прав. Я боюсь, что я на самом деле ни на что не гожусь. Что я просто притворяюсь.       Дерек не ответил сразу. Он ждал, пока сын договорит.       — А ты веришь в это?       — Я... не знаю, — голос Вилли дрогнул, — Я хочу верить, что я могу. Но когда он это говорит... я начинаю думать, что он прав. Просто... я всегда думал, что смогу стать кем-то значимым.       Дерек задумался и вздохнул.       — Знаешь, я тоже верил в одну мечту, — начал селезень тихо, — Я думал, что смогу изменить мир. Что если я буду достаточно убедительным, если я покажу героям, что мы не враги, они поймут. Но... они не поняли.       Вилли повернулся. В его глазах появился интерес.       — И что ты сделал?       — Я стал тем, кем они меня считали, — ответил Дерек, и его голос был ровным, — Я перестал верить в мир. И я потерял всё, что было для меня важно. Потому что думал, что строю лучшее будущее. А вместо этого я разрушил настоящее.       Вилли сидел неподвижно, глядя в одну точку. Его плечи чуть заметно дрожали.       — Ты делаешь это для себя, — продолжил Дерек, — И это правильно. Потому что если ты делаешь для других, ты всегда будешь зависеть от их мнения. А если для себя... никто не сможет отнять у тебя это. Даже если они скажут, что ты никто.       — А если они правы? — тихо спросил Вилли, — Если я на самом деле никто?       — Ты смешной, талантливый и настоящий. Ты не притворяешься. Ты просто... есть. И это — самое ценное.       Вилли наконец улыбнулся.       — Ты странный...       — Я знаю, — Дерек усмехнулся.       Мальчик фыркнул — почти смех, почти обида. Они снова замолчали. Но теперь молчание было другим — почти мирным.       Через минуту Вилли встал и, не глядя на отца, направился к дому. Он остановился на секунду.       — Завтра мы снимаем новый выпуск. Можешь посмотреть. Если хочешь, — не оборачиваясь произнёс мальчик и пошёл дальше, не дожидаясь ответа.       — Что ж, это прогресс, — хмыкнул Дерек и улыбнулся.

***

      Билли сидел в своей комнате и смотрел на планшет с чертежом, который уже выучил наизусть. Робот всё ещё не работал. Он перепроверил каждое соединение, каждый контакт, каждую микросхему. Всё было правильно. И всё равно механизм отказывался оживать.       Мальчик с силой провёл рукой по лицу и откинулся на спинку стула. В голове пульсировала тупая боль от напряжения. Каждая неудача была как удар — напоминание о том, что он не справляется. Что он недостаточно хорош. Что его план — просто очередная неудачная попытка.       Билли посмотрел на дверь. В голове застучала мысль: "а что если..."       — Нет, — мальчик тряхнул головой, — Ни за что.       Утёнок снова взялся за паяльник. Через час он выбросил его на стол, и тот с глухим стуком покатился по деревянной поверхности.       — Чёрт!       Билли встал, несколько раз прошёлся по комнате, останавливаясь у окна, потом снова у стола. Внутри боролись два чувства: упрямство, которое шептало "ты справишься сам", и отчаяние, которое кричало "ты не знаешь, что делать".       Мальчик открыл дверь. Шагнул в коридор. Остановился.       — Это просто вопрос, — пробормотал Билли себе под клюв, — Просто технический вопрос. Я не прошу у него помощи. Я просто... уточняю детали.       Это прозвучало неубедительно даже для него самого.       Дерек сидел в своём кабинете за столом, когда в дверь постучали. Коротко, два раза. Селезень поднял взгляд от бумаг, которые изучал.       — Войдите.       Дверь приоткрылась. В проёме стоял Билли. Мальчик не смотрел на отца — его взгляд был устремлён куда-то в сторону, на полку с книгами.       — Я... — начал Юный Сурок и замолчал. Пальцы сжимали край двери.       Дерек не торопил. Он просто ждал, понимая, что каждое слово даётся сыну с трудом.       — У меня проблема с роботом, — наконец выдохнул Билли, и голос прозвучал глухо, почти сердито, — Я проверил всё. Схема правильная. Контакты на месте. Питание подаётся. Но он не работает. Я не понимаю, в чём дело.       Дерек медленно откинулся на спинку кресла, внимательно глядя на сына.       — И ты хочешь, чтобы я посмотрел?       — Я хочу, чтобы ты сказал, что может быть не так, — поправил Билли, и в его голосе прорезалась та самая сталь, которую Дерек хорошо знал, — Я не прошу тебя делать это за меня. Я просто... — мальчик запнулся, подбирая слова, — хочу понять.       Дерек кивнул. Он не улыбнулся, не сделал ни одного лишнего движения.       — Хорошо. Покажи, что у тебя есть.       Билли замер на мгновение, словно ожидал какой-то ловушки. Но Дерек просто сидел и смотрел на него спокойным, выжидающим взглядом.       Мальчик развернулся и пошёл в комнату. Дерек последовал за ним, держась на шаг позади — не нависая, не давя, просто присутствуя.       В спальне Билли молча указал на стол, где лежал его робот. Разобранный, с торчащими проводами, с припаянными вручную микросхемами. Рядом — планшет с чертежом.       Дерек подошёл к столу. Он не стал сразу трогать детали — просто смотрел. Долго, внимательно, изучая каждую деталь, каждое соединение.       — Ты сам сделал плату? — спросил селезень наконец.       — Да, — Билли стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, — Я всё делал по схеме.       — Схема правильная, — подтвердил Дерек, — Но ты ошибся в одном месте.       Билли напрягся.       — Я не ошибался.       — Не в пайке, — спокойно парировал Дерек, — В калибровке.       Селезень указал пальцем на одну из микросхем.       — Ты используешь здесь датчик напряжения с частотой 50 герц. А твой двигатель рассчитан на 60. Разница всего в десять герц, но для такой системы это критично. Он получает питание, но импульсы не синхронизируются, поэтому мотор дёргается и глохнет.       Билли подошёл ближе, вглядываясь в схему на планшете. Его брови нахмурились.       — Но я брал датчик из стандартного набора...       — Стандартный набор рассчитан на бытовую технику, — перебил Дерек, — А ты собираешь не бытовую технику. Ты создаёшь что-то другое. Поэтому тебе нужен не стандартный подход, а правильный.       Дерек отодвинул планшет в сторону и взял ручку. Он быстро набросал на листе бумаги небольшую схему — всего несколько линий, обозначений, формулу.       — Попробуй пересчитать сопротивление вот здесь, — Дерек указал пальцем на новый чертёж, — Если подобрать другое значение, датчик будет работать на нужной частоте. Двигатель запустится.       Билли взял листок. Он вглядывался в набросок, и его лицо постепенно менялось — от недоверия к пониманию.       — Это... это может сработать. Я не думал про частоту.       — Я дал совет, — ответил Дерек просто, без тени превосходства, — Чтобы подсказать то, что ты упустил. Остальное ты сделаешь сам.       Билли поднял голову и посмотрел на отца. В его глазах больше не было того холода — только растерянность и что-то похожее на уважение.       — Спасибо, — выдохнул мальчик, и слово далось ему с трудом.       Дерек кивнул и сделал шаг назад, давая сыну пространство.       — Если что, я в кабинете, — произнёс селезень и, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты.       Билли остался один. Он смотрел на листок с чертежом, на робота, на свои руки.       Через час робот ожил. Мотор загудел ровно, без перебоев, и механизм начал двигаться — плавно, уверенно.       Билли смотрел на своё творение и чувствовал, как внутри него поднимается что-то тёплое. И не только от того, что он наконец справился.

***

      Билли сидел на подоконнике в своей комнате, глядя на закат. На клюве застыла лёгкая, почти незаметная улыбка.       Дверь открылась без стука. Вилли влетел в комнату, швырнул телефон на кровать Дилли и рухнул на неё следом, глядя в потолок.       — Уф, — выдохнул он, — Сдаётся мне, что я только что смонтировал свой лучший выпуск. И знаешь что? Мне всё равно на чужое мнение, потому что я решил, что буду снимать для себя, — Вилли повернул голову к брату, — Забавно, да? Целый год пытался угодить подписчикам, а теперь...       — Тебе кто-то подсказал это? — перебил Билли, не оборачиваясь.       Вилли замялся. Он сел на кровати, поджав ноги, и уставился на брата.       — А с тобой что? Ты какой-то... довольный. Неужели ты "оживил" своего робота?       — Да, — Билли наконец повернулся.       — И как? — Вилли приподнял бровь.       — С помощью, — старший произнёс это коротко, но в его голосе не было злости, только усталое принятие.       Вилли молчал несколько секунд, обдумывая услышанное.       — Он помог тебе?       — Он показал, что я сделал не так, — кивнул Билли.       Вилли провёл рукой по лицу и откинулся обратно на кровать.       — Он говорил со мной. Когда я был зол из-за того конкурента. Он... не пытался меня утешать. Не говорил, что всё будет хорошо. Он просто сказал, что я снимаю для себя. И что это правильно.       Наступила тишина. Билли спрыгнул с подоконника и подошёл к кровати. Он сел рядом с братом.       — Ты злишься? На него?       — Я не знаю, — честно ответил Вилли, — Я хочу злиться. Должен злиться. Но когда я на него кричу, он просто... молчит. Или говорит, что я прав. И я не знаю, что с этим делать.       — Он не оправдывается, — кивнул Билли, — Он просто соглашается. И это бесит больше, чем если бы он спорил.       — Да! — Вилли сел резко, повернувшись к брату, — Ты понимаешь! Если бы он спорил, я бы мог доказать, что он неправ. А так... я не знаю, что делать. Я не могу ненавидеть кого-то, кто соглашается, что он виноват.       Билли усмехнулся — коротко, безрадостно.       — Он странный...       Вилли повернулся к брату, и в его глазах мелькнула та самая смесь боли и надежды, которую он прятал за своими шутками.       — Ты считаешь, что мы должны дать ему шанс?       Билли долго молчал. Он смотрел на деталь в своей руке, на свои пальцы, на пол, на всё, что угодно, только не на близнеца.       — Я не знаю, — наконец ответил старший, — Но я хочу попробовать. Не для него. Для нас. Потому что я устал злиться. Это слишком тяжело. Если Дилли и двойняшки к нему добры... может, не так уж он и плох?       Вилли усмехнулся — грустно, понимающе. Мальчик спрыгнул с кровати и подошёл к столу. Он посмотрел на робота, на аккуратные линии схемы, на идеально подогнанные детали.       — Круто. Он правда работает?       — Да, — Билли кивнул, и в его голосе проскользнула гордость, — Теперь да.       — Может, снимем его для моего шоу? — подмигнул Вилли, возвращаясь к привычному тону, — Я назову выпуск "Мой старший брат — гений, а я просто красивое лицо".       — У нас одинаковые лица, — закатил глаза Билли с улыбкой.       — Это я знаю, — засмеялся Вилли.       Утята стояли, глядя на робота. Тишина была спокойной — не той тяжёлой, которая была последнее время, а почти мирной.