Глава 8. Высока цена побега

      Дастин и Эрика ползли по туннелям под полом до тех пор, пока бешеное сердцебиение не успокоилось. Девочка все время доставала его вопросами, проницательно догадавшись, что он знает больше, чем показывает. И Дастину пришлось рассказать ей все про Изнанку и их приключения с Демогоргонами. К его удивлению, Эрику не смутил рассказ. Она с лёгкостью поверила во всё, кроме того, что её брат Лукас тоже принимал участие во всём этом.       — Ну, логично, — согласился Дастин, чтобы больше не спорить с ней.       А потом он заметил, что Эрика копается в сумочке Энн, которую прихватила с собой.       — Тебя не смущает, что она русская? — спросила девочка выворачивая содержимое наизнанку.       — В сумке точно нет ничего подозрительного.       — Ну-ну, — Эрика многозначительно достала какие-то бумажки из потайного кармашка, — а это тогда что?       Дастин придвинулся ближе, когда девочка рассматривала документы на русском языке. Но совершенно не это привлекло его внимание. Среди бумаг лежала сложенная вдвое фотография.       — Эй, это же Оди! — Дастин выхватил фото из рук Эрики.       На чёрно-белой фотографии была Одиннадцать. Фото старое, девочка была моложе, чем сейчас, с отстриженными волосами, и явно не подозревала, что находится в объективе камеры.       — Та самая Оди, которая закрыла этот ваш проход в Изнанку? — спросила Эрика, поднимая брови, — интересно, что эта фотка делает у русской в сумочке?       Вопрос остался без ответа.

***

      Обстановка в кабинете, куда отвели Аню была простой: белые стены, письменный стол в центре, два стула — один у стены, и металлический шкаф с противоположной стороны. Настенные часы противно трещали. В горле стоял ком, глаза жгло, но плакать не получалось, хотя чувство досады рвалось наружу.       Образы в голове вспыхнули сами собой: то, как солдаты грубо схватили их, и то, как побледнели лица Робин и Стива. Он ещё пытался сопротивляться, встал между ними и военными, но пушка у лба быстро подавила последние остатки надежды. Всё так резко, рывками, а в памяти — рваный, дёргающийся фильм.       «Молодец, Соколова, привела шпионов!»       Аня сжала кулаки. Тогда она даже не смогла возразить. Ей ничего не объяснили. Сильная рука толкнула в спину, она едва не споткнулась. Коридор, белые стены, перепуганные лица учёных, которые с интересом таращились на девушку во все глаза. А потом её заперли в этой комнате, отдельно от остальных. Чувство вины пробиралось под кожу. Они оказались здесь из-за неё и её эгоизма. Из-за того, что она повела, объясняла, переводила, верила.       Дверная ручка дёрнулась. Мама вошла первой — в белом лабораторном халате, с растрёпанными волосами, собранными в небрежный пучок. Лицо бледное, под глазами тёмные круги, губы сильно сжаты. Она едва успела закрыть за собой дверь, как почти бросилась к Ане с объятиями. Отец зашёл следом в такой же форме, но он не смотрел на дочь и не спешил подходить ближе.       — Боже, я так переживала, — голос женщины задрожал, — я думала… — она осеклась, уткнувшись лицом в плечо Ани.       Девушка машинально обняла её в ответ, но не смогла расслабиться. Объятия казались неправильными, не к месту.       — Мам, что происходит? — тихо выдохнула Аня, — где Стив и Робин?       Отец закрыл дверь и встал чуть поодаль, скрестив руки на груди. Он наблюдал за сценой, не вмешиваясь, но его челюсти были сжаты так сильно, что на скулах заиграли желваки.       — С ними поговорят, — наконец он произнес так, будто речь шла о рутинной беседе в коридоре, а не о допросе.       Предложение, впрочем, было неоконченным, как будто подразумевало, что ребят уже не отпустят. Аня хотела возразить, выяснить, объяснить, что никакие они не шпионы, и она не собиралась приводить их сюда. Но отец пресёк любые попытки девушки оправдаться.       — Они американцы, — резко перебил он с презрением в голосе, — им нельзя доверять.       Каждое слово отчего-то ощущалось, как удары молотка на судебном столе. Его тяжёлый взгляд и нахмуренные совиные брови заставили Аню поёжиться.       — Дочь, за тобой следили, — быстро залепетала мать, — просто скажи, что ты специально привела шпионов на допрос, и все будет хорошо.       Аня похолодела. За ней следили? Как давно?       — Они не шпионы! — девушка провела рукой по волосам по привычке, неожиданно позаимствованной у одного небезызвестного мороженщика, — что это за место вообще?              — Анна! — рявкнул отец так, что и она и мама вздрогнули, — у тебя будут большие неприятности, если не сделаешь, как сказала мать, понятно?       Женщина быстро бросила взгляд на отца. В её глазах мелькнул страх, и сразу исчез под привычной маской строгой заботы. Аню охватывала злость, потому что она считала, что если бы родители чуть больше доверяли дочери и сразу рассказали ей о происходящем в Хоукинсе, то ничего бы этого не произошло.       В кабинет зашёл ещё один человек. Тяжёлые шаги по коридору Аня услышала ещё до того, как дверь снова открылась. Это был тот самый военный, который узнал её при поимке: широкоплечий, не слишком высокий, с противной ухмылкой на лице.       — Ну что, все в сборе? — он оглядел комнату, потом задержал взгляд на Ане и коротко кивнул сам себе.       Девушка невольно сжала руки в кулаки, чувствуя на себе их взгляды — матери, отца, военного. Широкоплечий мужчина подошёл к письменному столу, положил на него папку, которую принёс с собой, и раскрыл. Внутри были какие-то бумаги, и Аня успела заметить мутные чёрно-белые фотографии, на которых они с компанией сидели в кафе «Scoops Ahoy».       — Я бы предпочёл поговорить с тобой один на один, но твои родители настояли присутствовать, — сказал мужчина слегка недовольно, задерживаясь взглядом на всех присутствующих в комнате и снова обращаясь к Ане, — тебе давали задание найти девчонку, — мужчина ткнул на копию фотографии с коротко стриженной девочкой, — нашла?       — Нет, — твердо сказала Аня, не глядя на фото.       — Тогда зачем ты помогала американцам проникнуть на нашу базу? — нетерпеливо спросил отец.       — Я даже не знала, чем вы тут занимаетесь! — Аня повысила голос.       — Ты, по крайней мере, знала, что это секретно! — воскликнул отец.       — Интересно, — военный хмыкнул и чуть склонил голову, — а как тогда объяснить то, что мы наблюдаем любопытную картину: дочь наших ведущих специалистов рыскает по окрестностям и выслеживает секретный объект с кучкой американских выродков? Если только ты не сделала это умышленно, — мужчина многозначительно посмотрел на неё, — скажем... узнала о планирующимся вторжении, завоевала доверие, и привела их к нам?       Аня уставилась на него шокировано, не в силах ничего ответить. Военный продолжил, показывая ей фотографии из папки: они с ребятами на крыше перед складом, с Робин возле библиотеки и даже в машине Стива в тот день, когда он подвозил всех до дома. В горле пересохло.       — Ты единственная молодая девочка, приехавшая с нами в Америку. Мы просто хотели убедиться, что ты не вляпаешься в проблемы, — сказал мужчина, — а потом, что проблемы не будут исходить от тебя. Ну, что скажешь?       Аня растерянно моргнула, быстро переводя взгляд на маму. Женщина едва заметно покачала головой, призывая дочь вести себя хорошо.       Слова с трудом вышли из горла, неправильные и ядовитые:       — Я не хотела создавать проблем, — горько произнесла Аня, опуская голову, — и я привела шпионов специально.       — Умница, — похвалил мужчина удовлетворенно, — тогда у тебя не будет неприятностей. Посиди пока здесь, а нам с твоими родителями нужно ещё поговорить.       Аня смотрела на родителей с досадой и разочарованием. Следить за собственной дочерью, как за подозреваемым? Ей стало противно. Дверь за ними закрылась, и девушка осталась одна с тяжёлым чувством в груди. Она всё ещё не понимала, во что именно влипла. Что задумали родители, и почему ей не доверили ни слова, но при этом позволили дойти до самого края пропасти. И сейчас, когда она стояла уже в шаге от падения, они требовали от неё одного — сыграть по их правилам.

***

      — Помогите! На помощь!       Стив поморщился от громкого крика Робин. Голова сильно трещала, и парню казалось, что ещё чуть-чуть, и она взорвётся, испачкав стены этого чудесного места его мозгами. Ему никогда раньше не было так больно — ни в драках со старшеклассниками, ни в битве с Демогоргоном, ни-ко-гда. Кровь на лице уже почти засохла, стянувшись неприятной корочкой. Стив лишь надеялся, что нос чудом окажется не сломан. А ещё ребра, ключицы и какие-нибудь другие кости, о которых он сейчас не хотел бы вспоминать.       — Стив? О боже мой, — Робин облегчённо выдохнула, когда он очнулся, — ты в порядке?       — В ушах звенит, дышать не могу, глаза будто выскочат из черепа, — Стив с трудом сглотнул вязкую слюну, и закончил с сарказмом, — но, знаешь, в остальном, у меня всё круто.       Он поднял голову и огляделся вокруг: серое помещение, парочка кресел и странных приборов, назначения которых ему не хотелось бы знать. Тихое и спокойное место, почти очаровательное. Они с Робин были связаны вместе ремнями, и девушка предложила синхронно двигаться вправо, чтобы достать ножницы, так беспечно оставленные русскими на столе. Держалась она чуть лучше, чем Стив. Ей даже хватало сил, чтобы шутить. И это напомнило парню о их пропавшей знакомой.       — Эй, а что с переводчицей?       — Энн увели в другую комнату, — ответила Робин, — я больше её не видела.       Стив ощутил лёгкий прилив беспокойства, но потом вспомнил то, с каким узнаванием на неё смотрел русский военный.       — Как думаешь, с ней все в порядке? — спросил парень, стараясь двигать стул в сторону ножниц, хотя каждое движение отдавалось болью в рёбрах.       — Надеюсь, — Робин делала то же самое.       Одно неосторожное движение, и они с грохотом упали на пол. Стив застонал от боли, и услышал, что Робин всхлипывает с прерывистыми вдохами.       — Ничего, ничего, не плачь, — он попытался её подбодрить, но только после этого понял, что девушка смеялась.       Серьёзно, почему у всех его знакомых защитная реакция на стресс — это смех?       — Прости, просто не верится, что я умру на секретной русской базе со Стивом Харрингтом, — Робин продолжала хихикать.       Стив тяжело вздохнул. Они не умрут. Не умрут. Просто ему нужно немного подумать. Парень ещё раз оглядел помещение, прикидывая, получится ли встать и всё же дотянуться до злополучных ножниц. Но Робин отвлекала его бессмысленными разговорами о школе и уроках истории у миссис Щёлк. Пожалуйста, только не говорите Стиву, что эта девушка сейчас вспоминает всю свою жизнь, потому что действительно верит, что им конец.       — Щёлк-перещёлк, так мы, оркестранты её называли, — Робин всё ещё что-то рассказывала, но Стив едва ли мог сосредоточиться.       А потом разговор почему-то свернул совершенно не туда, и Робин заговорила о том, что часто наблюдала за ним на уроках. Парень сильно удивился количеству информации, которую она выдала: о том, что он любил бекон, яйца и сыр на булочке на завтрак. О том, что он часто опаздывал и о том, что был настоящим уродом, одержимым своей популярностью. У Стива что-то сжалось в груди. Робин же не была влюблена в него, верно?       — Но если бы не ты, то я бы даже не знала, что под нами ходят русские, — продолжала свою речь девушка, — и не познакомилась бы с Энн. Знаешь, она оказывается забавная и...       Постойте... или не в него? Стив мотнул головой, отгоняя эти мысли. Не сейчас.       В комнату вернулись военные. А потом им вкололи наркотик, и мир закружился.

***

      Они хотели, чтобы Аня сидела и ждала, пока с её друзьями «поговорят»? Черта с два. Девушка решительно встала, открыла шкаф и порылась внутри, доставая белый халат, чтобы слиться с толпой. Затем спрятала волосы под тканью и порылась в карманах. К её счастью внутри оказалось кое-что полезное. Девушка сжала зажигалку в руках, чиркнула и подожгла папку, оставленную на столе. Этого не хватит, чтобы устроить настоящий пожар, но это могло бы отвлечь внимание.       Затем Аня подошла к двери и вышла наружу. Коридор за дверью был пуст и освещён тем же мёртвым светом флуоресцентных ламп. Девушка быстрым шагом пошла вперёд и повернула налево, туда, куда, как ей показалось, увели Стива и Робин. В противоположном конце коридора слышались какие-то звуки. Аня резко спряталась за ближайший угол, когда увидела, как военные тащили за собой Стива без сознания. Сердце Ани бешено ударялось о ребра. Она замерла, прислонившись к холодной стене, прямо у развилки коридора. Спустя несколько долгих минут, Аня стала свидетельницей того, как военные дважды вышли и зашли в комнату. В следующий раз, когда мужчины вышли, переговариваясь и смеясь, Аня дождалась, пока они пройдут мимо, вышла из укрытия и бросилась к двери.       В комнате Робин сидела, слегка раскачиваясь, её голова была запрокинута, а глаза, широко раскрытые, смотрели в потолок. Стива было почти не узнать: он сидел, сгорбившись, голова упала на грудь. Его лицо было избито в кровавое месиво: рассечённая бровь, распухшая губа, багровый синяк расплывался под глазом. Но, несмотря на ситуацию, они оба хихикали над тем, что русские не умеют делать наркотики.       — Стив! Робин! — Аня бросилась к ним.       Девушка завозилась с ремнями, удерживающими ребят. Стив поднял на неё затуманенный взгляд.       — Аня?       — Все будет хорошо, я вас вытащу, — она почти освободила их, когда за спиной скрипнула дверь.       Аня замерла. Холодная волна прошлась по спине, и её собственный страх затопило волной ярости и отчаяния.       — Ну-ну, что это у нас тут? — прозвучал спокойный, даже слегка насмешливый голос.       Она медленно обернулась. В дверном проёме стояли двое. Один — тот самый невысокий военный, что был с родителями. Второй — помоложе, с безразличным лицом и автоматом на груди.       — Решила навестить друзей? — сказал старший, переступая порог, его взгляд скользнул по её белому халату, и в уголках губ дрогнуло подобие улыбки, — или, может, всё-таки решила доиграть свою роль предательницы до конца?       Он специально издевательски говорил по английски, чтобы ребята тоже поняли его.              — Она не предательница, она просто любит мороженое, — Стив засмеялся невовремя, — клубничное, кажется?       Старший военный медленно покачал головой и сделал шаг вперёд.       — Мороженое, ну конечно. Уведи её, — кивнул он своему подчинённому, — отведи к родителям. Пусть объяснят своей дочке, что значит реальная дисциплина.       Автоматчик двинулся вперёд, его рука потянулась, чтобы схватить Аню. Внезапно Стив дёрнулся, падая со стула, привлекая к себе внимание, а Робин пнула мужчину под коленку. Аня подняла руки, когда на них направили автомат, но раздался сигнал тревоги, и в комнату ворвались Дастин и Эрика, ударяя военных странным прибором, пускающим ток. Она определённо недооценивала этих детей.       — Какого черта вы делаете? — спросила Аня, подбегая к ним.       — Спасаем ваши задницы от коммунистов! — ответила Эрика, недоверчиво смотря на белый халат Ани.       — Хендерсон! — радостно позвал Стив, — надо же, как раз о тебе вспоминал.       — Готовьтесь бежать! — ответил Дастин, помогая парню подняться.       Аня сообщила, что знает, как им пробраться незаметно, но Эрика остановила её, бросив сумочку в руки.       — Ты с нами не пойдёшь! Ты с коммунистами заодно!       — Тебе так идёт этот халат, — неожиданно сказал Стив, разглядывая девушку.       Они с Робин все ещё были под кайфом, но времени на всё это совершенно не было. Аня обратилась к Эрике и Дастину:       — Послушайте, я не шпионка, — девушка умоляюще сдвинула брови, — пожалуйста, поверьте мне.       Дастин сказал, что они разберутся с этим потом, прерывая споры Эрики, и они все побежали по коридорам. Оказывается, дети использовали зелёный яд, чтобы расплавить пол, и отвлечь внимание военных. Примерно такой же трюк Аня проделала с пожаром в кабинете, так что все сбежались на шум, пока ребята искали выход.       Когда Аня окончательно убедилась, что выйти в торговый центр невозможно отсюда, то им пришлось возвращаться назад к лифту. Спустя пару тупиков и блужданий, они наконец отыскали маленькую машинку, что значительно облегчило путь. Им повезло, что в дневное время лифт работал нормально, и с попутным ветром повез их обратно на склад, с которого всё начиналось. Было досадно проделать весь этот путь, чтобы вернуться к начальной точке. Робин и Стив всё время шутили и смеялись, усложняя задачу быстро выбраться отсюда. Аня пыталась удержать их на месте, чтобы они не поранились или не выкинули что-нибудь глупое.       — Боже! Стойте спокойно, пожалуйста!       И Стив и Робин навалились на неё, обнимая с двух сторон. У них был жар и расширенные зрачки.       — Да они под наркотой, — заявила Эрика.       — Вы же не умрёте от этого? — Дастин похлопал Стива по лицу, пытаясь привести в чувство.       — Все умрут, мой странный друг ребёнок, — загадочно сказала Робин с улыбкой, — вопрос лишь: как и когда?       Аня поёжилась. Боже, когда уже закончится этот длинный день? А Эрика все продолжала требовать от неё ответов. Девушка не выдержала и выпалила:       — Моё настоящее имя — Аня Соколова, я из Союза. Мои родители работают на этой базе, но я не знала, что именно они там делают, ясно?       — И ты ничего не знаешь про Изнанку? — спросил Дастин.       Аня помотала головой. Что вообще такое Изнанка?       — Тогда откуда у тебя фотография Оди?       Девушка нахмурилась, должно быть, они говорили о фото той девочки с короткой стрижкой.       — Мне сказали найти эту девочку и подружиться с ней, — по лицам ребят Аня поняла, что ей не верят, — слушайте, я знаю, что всё это странно, но я не выполняла их задание и не искала её специально! И не знала, что вы с ней как-то связаны.       Напряжение не ослабевало, и Аня в очередной раз пообещала рассказать подробности и доказать свою невиновность, как только они точно окажутся в безопасности. Ребята наконец-то вышли на улицу, и холодный ночной воздух ударил в лицо. Но эта свобода длилась недолго. Впереди к ним уже бежали двое военных, а за ними следом запыхавшиеся родители Ани.       — Аня! — закричала мать, и сделала шаг вперёд, но отец грубо удержал её за руку, — Аня, иди сюда! Сейчас же!       Дастин уже схватил Стива и Робин, оттягивая их к тени заваленных контейнеров.       — Нет! — выкрикнула Аня, — я иду с ними! И вы отпустите нас без проблем!       — Бежим! — заводила Эрика, и всё пришло в движение.       Робин рванула в сторону дальнего забора, за которым угадывалась пожарная лестница. Стив, хромая, потянул Аню за собой. Раздался выстрел. Никто больше не шутил. Оглушительный гул, как гром, разрезал небо. Пуля со свистом ударила во что-то металлическое рядом, отрикошетив с визгом. Аня вскрикнула в панике и обернулась на бегу. Мир замедлился до кошмарного сна. Один из солдат направил оружие прямо на неё. Кто-то закричал пронзительное: «нет»! Кажется, это была мама, но Аня даже не успела ничего понять. Женщина бросилась вперёд, прямо на линию между ребятами и солдатами, подняв руки, как будто могла остановить пули.       И в этот миг прогремел второй выстрел.       — МАМА! — дикий крик вырвался из горла Ани.       Всё внутри оборвалось. Она рванулась назад, но Стив, собрав последние силы, обхватил её сзади и подхватил на ходу, почти оторвав от земли.       — Нет! Нет, отпусти! Мама! — она билась в его хватке, царапая руки.       — Аня, она жива! — закричал ей в ухо Стив, таща прочь, — в неё не попали!       — Бежим, ради всего святого! — прохрипела Робин, вцепившись в холодные перекладины пожарной лестницы.       Дастин и Эрика уже карабкались наверх. Робин схватила Аню за руку, втаскивая её на железные ступени. Девушка оглушённая ужасом, механически перебирала руками и ногами, поднимаясь по холодной, звенящей под их весом лестнице.       Её мир сузился до ступеней под ногами, до хриплого дыхания Стива сзади и до звука выстрела.