Рубикон

      Любица оказалась довольно яркой, можно даже сказать, что слегка неугомонной собеседницей. Она словно маленькая птичка щебетала о каких-то бытовых мелочах с едва заметным славянским акцентом, а Баки как ни старался, всё не мог уловить суть, чтобы ухватиться за единую мысль.       Всего в ней было слишком для него много: много света, много энергии, много тепла, которое он ощутил, пока просто смотрел на её профиль, в её глаза стараясь если не запомнить, то хотя бы спрятать глубоко внутри, чтобы поверить в жизнь. В то, что она есть вот такая — без тьмы, боли и лжи.       Это конечно вовсе не плохо, но для Баки непривычно, в какой-то степени утомительно для одного мимолётного, незапланированного знакомства.       Он слушал то смеющиеся, то ворчливые на цены и состав продуктов нотки голоса Любицы временами поворачивая голову к ней. Проходился вместе с ней мимо стеллажей с выпечкой, специями, пару раз даже останавливался посреди торгового зала, в тяжёлых раздумьях.       «Что я делаю здесь? Почему ещё не ушёл? Зачем она говорит со мной?»       Как ни крути, но вот так сразу это было ошеломляюще для него в плане эмоций, которых казалось, испытывать не способен.       В голове творится сумбур из буйств красок, звуков голоса, всполохов впечатлений и мыслей, да так сильно, что Баки ощутил острую потребность напиться.       Ему думалось, что пусть не опьянеет, но хотя бы получится не думать.       А в самом центре груди шевелилось то скребущее, то щекочущее ощущение, которого никогда не испытывал прежде.       Он ведь просто думал помочь ей, и уйти наконец домой.       Неважно, что так ничего и не купил, просто эта встреча с ней, их общение…они в целом — всё это, думал Баки, просто не могло быть к нему применимым.       Казалось, будто он своим присутствием очерняет её светлую ауру, портит, как-то неправильно, пагубно влияет, ведь он убийца. Он нестабильный, не доверяющий самому себе и собственному разуму человек, который совсем не давно начал осознавать, что является не просто машиной с кибернетической рукой, а частью общества.       «Ну что ей, такой милой, добродушной девушке делать рядом с кем-то, вроде меня?» — единственная мысль среди этого безумного водоворота в мозгу, которая показалась Баки логичной и абсолютно верной.       Серьёзно, он на свидании то не был ни разу, даже по человечески ни с кем не беседовал, а тут на него сходу навалился этот солнечный лучик с видом заспанного птенчика вместе со своими наблюдениями насчёт готовки оладьев или калача на праздник «Славы»*.       Чего она от него ждёт?       Ведь даже не догадывается, да и откуда ей знать о том, насколько тяжело для него проходить через всё это. По правде говоря, Баки наверное и сам смутно представлял, что делать шаг станет так трудно.       Даже не первый шаг, а шаг навстречу, ведь Любица сама проявила инициативу, когда протянула ему свою руку. Встала на пороге его жизни, и робко постучала в дверь, а этого Джеймс боялся больше всего, отчаянно не хотел.       Не хотелось дожидаться, когда она все же решит открыть ту дверь или вынудит его самого впустить её туда, где нет абсолютно ничего хорошего.       Баки опомнился когда Любица оставила свою тележку возле отдела с овощами, которая была в десяти шагах и подошла к нему:       — Что такое, Баки? Вас что-то беспокоит? — девушка застыла ровно в трёх шагах от него, наблюдая за тем, как шумно он задышал, а брови свёл к переносице.       Создавалось впечатление, будто он о чём то очень крепко задумался или же вспомнил не самый приятный момент своей жизни.       Впрочем, перед собой Любица уже призналась, что этот странный мужчина наверняка полон сюрпризов, о которых ей неизвестно, непроизвольно проявляя их дважды за десять минут их знакомства.       Но вот парадокс — это вроде бы и должно было сигнализировать о том, что следует просто забыть о нём, и не загоняться, однако чем дольше она находилась рядом с ним, тем сильнее хотелось его узнать.       Весь такой хмурый, суровый, напряжённый закрытый, молчаливый с талантом гимнаста, не иначе, он странным образом внушал чувство покоя лишь одним своим присутствием.       Он определенно не был похож ни на одного мужчину, с которым так или иначе она была знакома и это воодушевляло на подсознательном уровне.       Любица заглядывала ему в глаза с искренним беспокойством и заинтересованностью, её глаза — бусинки тщательно осматривали каждую чёрточку хмурого, задумчивого и напряжённого лица так, словно она была готова помочь всем, чем только можно.       Его вид сейчас говорил о том, что он вот-вот схватит паническую атаку, что заставило её заволноваться.       Однако когда Любица протянула свою хрупкую ладонь, чтобы прикоснуться к кисти его правой руки, видимо из добрых побуждений желая успокоить, Баки немного резковатым движением отошёл на два шага назад.       Глубоко вздохнул, затем оглянулся по сторонам, выпалил первое, что на ум пришло:       — Я в порядке. — Баки даже не стал утруждать себя подобием улыбки, отвечая чётко, лаконично, даже немного суховато.       «Нет. Этот рубикон я ни за что не пройду.»       Любица в ответ растерянно взглянула на него, её ресницы, словно стая птиц взметнулись вверх, когда она пару раз сморгнула в замешательстве, а затем склонила голову к плечу, понимая что намёк совершенно очевиден:       — Нужно перезагрузиться? — уголок её губ едва дёрнулся в полуулыбке, а на душе стало внезапно тоскливо.       Баки конечно же заметил едва истлевающую искорку в глазах напротив, понимая что возможно принял единственное правильное решение.       Незачем играться с чужой жизнью и давать надежду, когда неуверен в собственной.       — Ваша тележка. — только и произнёс он, кивая в сторону одиноко стоящей штуковины на колесиках, избегая при этом смотреть в эти невозможные бусинки глаз, в которых теперь по его вине будет до конца дня таиться печаль.       Он наверняка расстроил её, что естественно ему не в плюс, но зато свое внутри он сбережёт без вреда для других.       Любица тут же обернулась через плечо — с тележкой всё было в порядке.       Она по-прежнему стояла на месте.       А вот когда вновь повернулась, то обнаружила что её странного незнакомца уже не было, хотя прошла всего пара секунд.       Да и какой же он незнакомец?       Имя у него такое же странное, как и он сам.       — Ну конечно. А чего ты ожидала, собственно говоря? — неловко пробубнела Любица.       Досадливо фыркнула и побрела обратно к своей тележке в секцию овощей, но заинтересовали её именно фрукты. Она начала придирчиво осматривать апельсины на спелость механически перебирая в пальцах крупные, ярко-оранжевые плоды. Чувствовала себя Любица при этом совершенно глупо думая о том, что эти её добрые намерения вредят в первую очередь ей самой и что стоит быть чуточку серьёзнее, а не витать в облаках.