2. Два маршрута

Заброшенная каменная лестница крошилась под ногами всё сильнее, и Фаби каждый раз думал о том, что в следующий раз по ней будет куда проще скатиться на заднице. Этот храм в честь Этерниуса опустел задолго до того, как оракулам в Зенории стали не рады. Нагретые за день жёлтые камни, обтёсанные в огромные кирпичи, из которых был сложен храм, потихоньку отдавали тепло. Статуи могущественного бога вдоль стен раскрошились, вырезанные в камне огненные знаки заросли какими-то лишайниками, стали невыразительными и блеклыми. Храм находился на самой окраине Талмара, нелепо выделяясь на фоне трущоб бедняков. Добираться сюда из дома пешком приходилось почти полчаса. Но других вариантов для встреч всё равно не было. Фаби осторожно спустился и замер у обшарпанной двери, открыть которую был способен только оракул. Неловко расстегнул тонкую цепочку на шее, спрятал её в карман брюк. Приложил руки к двери и прикрыл глаза. Мысленный импульс, толчок силы от себя — и дверь с тихим скрипом поддалась. Впереди ждал долгий путаный коридор. Придерживая дверь, Фаби сделал жест свободной рукой, словно выхватывал из воздуха что-то мелкое или ловил мошку. Вошёл внутрь и разжал кулак. Небольшой огонёк сразу же устремился вперёд, а Фаби уверенно двинулся за ним. Череда разветвлений и крутых поворотов, и он наконец услышал бодрый, дерзкий напев. Клеменс сидел на столе в сумрачной комнатушке, которую предпочитал гордо именовать кабинетом, чаровал и пел. Повинуясь лишь коротким взглядам оракула, в воздухе парил десяток здоровенных булыжников — видимо, из раскрошившихся стен храма. Фаби пока было под силу управлять одновременно только двумя. — Привет, Клем, — робко поздоровался Фаби. Клеменс опустил булыжники на пол аккуратной горкой и соскочил со стола. Он был старше Фабиана почти на десять лет, но выглядел моложе своего возраста. Долговязый, расхлябанный, с небрежно уложенными рыжими кудрями до плеч и изящными чертами лица, он всегда казался Фабиану очень красивым и одновременно с этим немного чудны́м. — Привет, батончик. Ты почти не опоздал, — нажимая на «почти», ухмыльнулся Клеменс. — Начни с молитвы. Фаби закатил глаза, но покорно сел на пол, скрестив ноги и положив ладони на колени. Клеменс взмахнул рукой, и в воздухе появилась колба с густой призрачной жидкостью. Под взглядом Клеменса колба перевернулась, и жидкость медленно и бесшумно потекла на пол. — Когда всё вытечет — начнём практику. Постарайся сосредоточиться, Фабиан. Фаби старался. На занятиях он выкладывался по полной, выполняя всё, что требовал от него Клеменс, тратил все запасы сил. Именно поэтому Клеменс почти всегда начинал с подпитки. Эта часть занятий всегда давалась Фаби сложнее всего — мысли плясали и разбегались, не позволяя сосредоточиться на главном. И чем больше Фаби заставлял себя не думать, тем больше мыслей роилось в голове. — Ты знаешь, что Бертрама сегодня забрали? — подглядывая за колбой из-под полуприкрытых век, спросил Фаби. — Знаю, — спокойно ответил Клеменс. — Сосредоточься. Он замер у полок с уцелевшими артефактами оракулов, прислонившись к ним плечом. Фаби предпринял ещё одну попытку выкинуть из головы все лишние мысли, но равнодушие Клеменса слишком выбивало из колеи. — Что ты думаешь делать? — Ничего. Ещё один вопрос — и занятие на сегодня окончено. Фаби сердито засопел. Ничего! Как можно не делать ничего? Бертрам так много для них сделал, а Клеменс собирается просто смириться с его арестом?! — Фабиан, ты тратишь моё время. И своё тоже. Соберись. Теперь-то шансов собраться уже никаких не было. Фабиан открыл глаза и уставился на Клеменса. — Как можно не делать ничего?! Клеменс раздражённо цыкнул, отвернулся. — Мы со всем разберёмся, когда Стиг придёт в Зенорию, Фаби. Я не буду рисковать никем из своих людей ради того, чтобы вызволить Бертрама. Это понятно? Вставай. Фабиан фыркнул и поднялся. Решительно направился к выходу. Клеменс никогда не нарушал озвученных условий, а значит — занятие окончено. — Стоять! Ты был там, да? Был в лавке, когда Бертрама арестовали? Фабиан сжал кулаки, но послушно развернулся и встретился взглядом с Клеменсом. — Нет, я весь день был в пекарне, кто-то из посетителей принёс сплетню, — небрежно пожал плечами Фаби. Клеменс покачал головой. Пара движений, и тяжёлое кресло перенеслось от рабочего стола в центр комнаты. Клеменс уселся, как на трон. — Подойди. Фабиан вскинул брови, не понимая, что задумал учитель, но приблизился. Клеменс резко выкинул вперёд руку, схватил Фабиана за локоть и потянул на себя. Фаби упёрся, но всё равно плюхнулся поперек колен Клеменса, неприятно ударившись животом. — Ты что делаешь? — возмутился Фаби, пытаясь выбраться. — Я собираюсь надрать тебе зад, Фабиан, как и обещал когда-то. Я тебе говорил сидеть тихо, помогать старикам с пекарней и никуда больше не соваться. Но, кажется, ты меня не услышал. В руках у Клеменса возникла тяжёлая деревянная щётка для волос. С глухим хлопком она приземлилась на задницу Фаби. — Ау! Да какого хаоса, Клем?! — взвыл Фаби. Ощущение было такое, словно он прислонился задницей к горячей печной заслонке. Клеменс невозмутимо шлёпнул снова, без особого труда удерживая Фаби у себя на коленях. — Я же сказал, я был в пекарне! — пытаясь сосредоточиться на чарах и освободиться с их помощью, возмутился Фаби. Сосредоточиться не вышло — обжигающие шлепки всё время отвлекали. — А я думаю, что это ложь. — Клеменс стал шлёпать сильнее и чаще. — А если нет?! — вскидываясь и ёрзая, возмутился Фаби. — Тогда это будет на моей совести, — невозмутимо ответил Клеменс. Фаби закусил губу и зажмурился. Выбраться или дать отпор учителю не было ни единого шанса, ни с чарами, ни без, так что он решил достойно перетерпеть боль и стыд. У Клеменса явно было иное мнение на этот счёт, потому что через полдюжины тяжёлых ударов он вдруг сдёрнул с Фаби штаны с исподним, и проклятая щётка обрушилась на обнажённые ягодицы. Это уже было похоже не на горячую заслонку, а на противень с раскалённым сахарным сиропом, на который Фаби зачем-то уселся голым задом. — Ау! Клем! Ну хватит! Прости! Я больше не буду, клянусь! — взмолился Фаби. — Так и знал, — заключил Клеменс, не сбавляя темп ударов. Фаби разрыдался. Зачем он завёл разговор о Бертраме? Зачем стал спорить с Клемом, если он всё равно будет поступать так, как считает нужным? Зачем вообще он отвлёкся на болтовню? — Хватит, пожалуйста, — из последних сил пытаясь выкрутиться из-под руки Клема, всхлипнул Фаби. Клеменс только спустился ниже, обрабатывая щёткой бёдра. — Сиди дома и не высовывайся, Фабиан. Или стой, если сидеть не сможешь. У тебя должно быть два маршрута в Талмаре: тот, по которому ты разносишь хлеб, и тот, по которому ты приходишь сюда. Больше никаких. Фаби только покивал, судорожно хватая ртом воздух. Нос заложило от слёз, и дышать им больше не выходило. Зад горел так, словно проклятые дедовы плетёнки можно выпекать прямо на нём. В ушах звенело от напряжения и звонких шлепков. Глаза пекло. Клеменс наконец вернул на место одежду и мягко спихнул Фаби со своих колен. Взглянул на него тяжело и устало. — Я не могу потерять ещё и тебя, батончик, — тихо сказал он. Поднялся и заключил рыдающего Фабиана в объятия. — Прости, — всхлипнул Фаби, цепляясь пальцами за рубаху Клеменса. — Я не думал, что за ним придут, Клем. Он же не оракул… — И вряд ли они знают, что он с нами связан, — хмуро заключил Клеменс. — Скорее всего, просто попался под горячую руку. Поймут, что он не умеет чаровать, — и выпустят, не переживай. Умойся и собирайся домой, Фаби. Клеменсу хотелось верить. Правда ведь, если бы знали, что Бертрам связан с подпольем, — не забрали бы его вот так, у всех на виду. Сделали бы это тихо, чтобы не спугнуть оракулов. Хорошо, что Бертрам не знает почти никаких подробностей и ничего не разболтает. Пусть бы его действительно выпустили через пару дней… — Извини, что сорвал занятие. — В следующий раз отработаешь. — Клеменс ободряюще похлопал Фаби по плечу. — Передавай привет старикам, Фабиан. И не делай глупостей, иначе снова всыплю. — Не буду, — ощупывая горящий зад, виновато улыбнулся Фаби. Он уже почти не сердился на Клеменса за Бертрама и совсем не обижался за трёпку. Хотя это было весьма неожиданно. Клеменс почти не поднимал на него руку — Фаби просто не давал поводов. Последний раз ему досталось пару лет назад, когда оракулы ещё были полноправными гражданами Зенории, а про Стига если где и слышали, то только у него на родине, в далёком Скалгарде. Фаби уже толком и не помнил, за что тогда получил. За какой-то пустяк, по его собственному мнению. Но и тогда он на Клеменса не обижался. От отца ему доставалось регулярно, пока тот был жив, и он знал, что Клему — тоже, как отцовскому ученику. Куда сильнее, чем самому Фаби. Так что это было вроде как наследие. Это было даже в каком-то смысле приятно: знать, что ты кому-то настолько небезразличен, что он готов задать тебе трёпку, а не просто выставить за дверь. Фаби привёл себя в порядок у небольшого таза с прохладной водой, который стоял в углу комнаты. Хитро взглянул на Клеменса. — Притащить тебе что-нибудь из пекарни в следующий раз? Клеменс тихо хмыкнул. — Чесночных гренок, если они будут. Иди уже, ребёнок, скоро стемнеет. — Пока, Клем. — Доброй ночи, батончик.