17. Страх

Клеменса многие считали чокнутым. Отчаянный, безбашенный, ненормальный — чего он только не слышал в свой адрес. Многие считали, что при новой политике Овергардов остаться в столице, буквально под носом у короля и его гвардейцев, да ещё и организовать оракулам подполье — сумасшествие в чистом виде. Самые близкие его товарищи, которые были в курсе плана противостояния Стигу, когда тот захватит Зенорию, и те крутили пальцем у виска и говорили, что Клеменс рехнулся. Клеменс никогда не спорил, ему не было до этого дела. Он просто шёл к цели и готов был рисковать по-крупному. Но теперь, теперь-то он сам хотел орать о сумасшествии и безбашенности. И если от Чудака он ожидал чего-то подобного, то серьёзный и строгий военный инженер на первый взгляд был мало похож на чокнутого. И всё же… — Вы рехнулись? — глядя на чертежи, полюбопытствовал Клеменс. — Клем, это сработает, — вкрадчиво сказал Чудак. — Мы можем испытать на дюжине твоих ребят, когда закончим макет. — Нам необходимо испытать, — невозмутимо поправил его военный. Клеменс запустил пальцы в волосы, нахмурился. Всё это звучало и выглядело просто безумно. А учитывая, что Михаэль и Бертрам сделали проект буквально за два дня, он вообще никакого доверия не вызывал. Мальчишка, тот самый друг Фаби, которого Клем до сих пор мысленно винил в аресте ученика, стоял в тёмном углу комнаты, скрестив руки на груди, и угрюмо глядел исподлобья на Михаэля и Бертрама. Наверняка, тоже считал эту их идею абсурдом. Но стоило Клеменсу встретиться с ним взглядом, как он отвёл глаза. Клеменс махнул рукой. — Валяйте, заканчивайте макет. Я не имею понятия, как вы собираетесь уговорить королевских генералов, что это не шутка, но валяйте… В конце концов, если не сработает и Стиг возьмёт-таки Зенорию, всегда можно воспользоваться проторенной дорожкой. Затаиться и сидеть тихо-тихо до тех пор, пока у них в руках не будет достойного оружия, чтобы лишить захватчика жизни. — Но есть один нюанс, Клем, — продолжил Бертрам всё тем же мягким тоном. — Конструкция будет достаточно громоздкая, как бы мы с господином Михаэлем ни пытались облегчить каркас. Чтобы всё сработало так, как мы рассчитываем, военным понадобится помощь оракулов. Клеменс вскинул брови. — Я правильно понимаю: вы хотите, чтобы мы чаровали прямо при королевской армии? — фыркнул он. Чудак и Михаэль смотрели так, что он сразу понял: они не шутят. — Вы рехнулись дважды, — веско заключил он. — Но я поговорю с ребятами… *** Эриз нервничал. Сердце стучало в горле и никак не хотело возвращаться на положенное ему место. Из головы вылетели разом все пристойные слова, и осталась одна ругань — на трёх языках, включая скалгардский, — которую Его Высочеству вообще не положено было знать. Дышать получалось только часто и коротко, грудную клетку сжимало так, будто он решил влезть в корсет сестрицы. В двери постучались, и спустя мгновение в покои кронпринца зашёл Михаэль. — Всё готово, Ваше Высочество. Он был одет так безупречно, будто в бальном зале дворца в этот самый момент собирались лучшие представители зенорской знати. Впрочем, облачение самого Эриза было немногим проще. Расшитый камзол, белоснежная кружевная сорочка, начищенные до блеска сапоги. И, конечно, аккуратный перстень из зенориума на пальце. Эриз обернулся к Михаэлю и встретился с ним взглядом. В тёмных глазах бывшего Наставника плескалось такое спокойствие, будто предстоящая аудиенция у Его Величества вовсе его не касалась. — Ваш друг в темнице, Ваше Высочество, и вы — единственный, кто может его выручить, — мягко сказал Михаэль. Эриз замотал головой, растрепав причёску. Он уже понимал, что слова Михаэля, какими бы они ни были, ему не помогут. Он нервно взглянул на часы, отсчитывающие время до встречи. Полчаса. Чудовищно мало, но лучше Эриз явится к отцу помятый и растрёпанный, чем не сможет выдавить ни слова, охваченный паникой. — Господин Михаэль, высеките меня, пожалуйста, — выпалил он. Впервые за долгие годы на лице бывшего Наставника отразилась истинная растерянность. — Прошу прощения? — Вы услышали, — упрямо процедил Эриз. — Мне нужно избавиться от эмоций. Порка в этом всегда помогала. Михаэль тяжело вздохнул, посмотрел на Эриза очень красноречиво, но в конце концов просто сделал рукой жест по направлению к кабинету для занятий. *** Розга кусалась привычно безжалостно. Полированное дерево скамьи приятно остужало горячее лицо. Эриз старательно дышал, сцепив зубы. Впивался пальцами в скамью. Слабо перебирал ногами после каждого стежка. — Ну же, кронпринц, что вы словно воды в рот набрали? Давайте, выпускайте свой страх. Чего вы боитесь? Хлёсткие удары спустились на бёдра. — Того, что он не станет вас слушать? Не воспримет всерьёз? Того, что вы будете недостаточно убедительны? Что все труды и старания стольких человек пойдут псу под хвост? Что ваш друг так и останется под арестом? — Каждый вопрос Михаэля сопровождался свистом розги и болезненным щелчком о кожу. — Ненавижу, — прошипел Эриз. — Вас, отца, Стига и этот проклятый трон, всё ненавижу! Михаэль не ответил. Розга продолжила рисовать на коже выразительные полосы. В носу неприятно щекотало, в горле першило. И он уже не помнил, зачем вообще попросил о таком. — И себя ненавижу. Боюсь его так, будто он сам Бог. А он только и способен, что запирать в темницах да пороть чужими руками… Эриз проглотил рвущиеся наружу слёзы и вместо этого зарычал сквозь сжатые зубы. Михаэль остановился и присел рядом с Эризом, заглядывая ему в лицо. — Вы не виноваты в том, каков ваш отец, Ваше Высочество. В будущем именно вам, скорее всего, придётся отвечать за те решения, которые Его Величество принимает сейчас. Но вы не виноваты в том, каков он. Эриз шмыгнул носом и вытер глаза рукой. — Однако Вы всё ещё не имеете права давать оценку его действиям и рассуждать о том, на что Его Величество способен, — поднимаясь, заметил Михаэль. Эриз тихо заныл. — Я уж на мгновение подумал, что вы превратились в нормального человека, — с осуждением проворчал он. Михаэль хмыкнул и легко полоснул розгой по ягодицам наискосок. — Поднимайтесь и приводите себя в порядок, Ваше Высочество. У нас осталось десять минут. *** Его Величество Лауридиус Овергард сидел в богатом резном кресле, закинув ногу на ногу, и хмуро читал донесение с южного пограничья. Стиг преодолел Тенорский перевал и неторопливо спускался к границам Зенории. Армия его была велика, и хотя её знатно потрепало на землях Тенорского союза, она всё ещё превосходила зенорскую численностью. Войска со всей Зенории стекались к южным границам. Почти вся государственная казна ушла на укрепление южных границ самыми современными орудиями. Они были готовы к атаке Стига настолько, насколько возможно. Но Лауридиус Овергард не был наивен и не был глуп. Он хорошо оценивал и свои силы, и силы своего врага, а потому просчитывал все варианты. В одном из этих вариантов несколько надёжных людей увозили его детей тайным маршрутом вдоль побережья — на Терранос. И визит Его Высочества, о котором он так внезапно и горячо просил, был весьма кстати. Эризиус уже достаточно взрослый, чтобы посвятить его во все тонкости этого плана. И объяснить, почему его жизнь стоит дороже всего, жизнь Ариетты — многим меньше, а жизнь Фиоретты не стоит почти ничего. Его Величество не планировал выбирать выражения и прятать жёсткую правду за кружевом лишних слов — это было не в его манере. В его манере было приказать и ожидать исполнения приказа, но он понимал, что в этом случае даже исполнительный и покладистый Эризиус потребует объяснений. — Ваше Величество, к вам с визитом Его Высочество Эризиус Овергард в сопровождении Наставника. Лауридиус задумчиво хмыкнул. — Вели Михаэлю ждать снаружи, а кронпринц пусть заходит. Сын вошёл спустя минуту и замер в низком поклоне, безупречно контролируя при этом осанку и руки. Лауридиус попытался вспомнить, когда последний раз видел сына так близко и за какое время тот успел настолько вырасти. — Оставьте нас, — велел он слугам. — Подойдите, Эризиус. Кронпринц в десяток по-мужски широких шагов дошёл до стола и вновь склонился, прикладываясь губами к королевскому перстню на руке отца. — Добрый день, Ваше Величество. Почтительно прошу вас выслушать моё предложение, связанное с приближающейся к нашим границам вражеской армией, — не выходя из поклона, тихо и предельно вежливо выговорил Эризиус. Король довольно дёрнул уголком губы. Михаэль его действительно вышколил. Только какое у мальчишки может быть предложение? — Встаньте напротив и говорите, Эризиус. Кронпринц встал ровно по центру перед широким столом Его Величества, слегка вздёрнул голову, на краткое мгновение встретился с королём взглядом и решительно выдохнул. — С вашего позволения, Ваше Величество, один житель Талмара, ремесленник с Гончарной улицы, очень талантливый механик, сконструировал оружие, способное на сутки лишить оракулов возможности чаровать. Всего десять или пятнадцать таких оружейных установок сократят мощь армии Стига вдвое. Лауридиус слушал сына с удивлением. Конечно, оно никак не отражалось на лице, но Его Величество Лауридиус Овергард был поистине удивлён. Много чем. Начиная с того, как твёрдо говорил Эризиус, и заканчивая тем, что он говорил. — Почему вам известно больше, чем известно мне, Ваше Высочество? По лицу Эризиуса тенью скользнула какая-то эмоция, которую король не успел считать: то ли страх, то ли злость. Но сын мгновенно взял себя в руки. — Господин Бертрам познакомился со мной во время одного из последних дипломатических визитов, Ваше Величество. Он был очень увлечён своим проектом, и я принял решение ознакомиться с ним прежде, чем рекомендовать его королевской армии. — Эризиус ещё раз глубоко поклонился. — Приношу извинения, если это было слишком самонадеянно с моей стороны. Король хмыкнул. Насчёт самонадеянности у него было куда больше вопросов к Михаэлю, чем к сыну. О чём Наставник думал, не докладывая о такого рода общении во время дипломатических визитов? — С вашего позволения я хотел бы продемонстрировать макет этого оружия, Ваше Величество. Эризиус слегка повернулся в сторону выхода из кабинета, показывая, что макет — где-то там. Лауридиус тяжело поднялся. Спокойная уверенность сына его подкупала и интриговала. — Демонстрируйте.