18. Личная просьба

Михаэль стоял у входа на широкий балкон, вооружившись тубусом, полным чертежей. Завидев Его Величество, он низко поклонился. Эриз прошёл следом за отцом на балкон, даже не взглянув на бывшего Наставника. После порки он поймал удивительно гармоничное, немного глухое по эмоциям состояние и боялся, что стоит ему уловить во взгляде Михаэля хоть капельку беспокойства — и он потеряет этот настрой. А всё самое сложное ещё было впереди. На широких мраморных перилах балкона стояла небольшая металлическая конструкция, похожая на птичку Чудака, только значительно упрощённая. Там, где у птички предполагался живот, был установлен деревянный бочонок, в котором — на этот раз — плескалась густая краска. Отец задумчиво и хмуро рассматривал конструкцию, явно не понимая, каким образом это может стать оружием. Эриз взглянул вниз. Под балконом слуги по приказу Михаэля выставили пару дюжин небольших осиновых поленьев, которые должны были имитировать армию Стига. Эризиус подошёл к «птичке», прочистил горло. — Оксид зенориума, содержащийся в этом резервуаре, лишит всех, на кого попадёт хотя бы его капля, возможности чаровать примерно на сутки. Оракулы Стига вряд ли такого ожидают, им придётся сражаться на равных с нашей армией, которая, по моим данным, подготовлена и оснащена многим лучше. Эризиус плавно, но с усилием толкнул птичку с балкона. Она взмыла в воздух. Тонкий механизм, пришедший в действие от движения, раскрыл бочонок, как скорлупу ореха, и на выстроенные внизу пеньки обрушился дождь из крупных капель насыщенно-синего цвета. Его Величество задумчиво наблюдал за полётом и за тем, как капли брызгами разбиваются о светло-серое дерево. — Насколько вы уверены в действии оксида? — снова нахмурившись, спросил король. — Он испытан. Но вам есть на ком провести дополнительные испытания, Ваше Величество, — спокойно ответил Эризиус. — Насколько надёжна конструкция? — Лауридиус ненадолго обернулся и взглянул на безмолвно стоящего в дверях Михаэля. — В большом размере этот аппарат будет летать так же хорошо, как летает образец для демонстрации? Эриз тихо кашлянул. Вот они и подобрались к самому сложному. Он набрал в грудь воздуха, задержал дыхание, так, будто собирался прыгать вниз с этого самого балкона вслед за птицей, которая уже лежала где-то в траве между забрызганных краской поленьев. — Чтобы птица летела так долго и так высоко, как нам необходимо, нам потребуется помощь оракулов, Ваше Величество. По моим данным, в Зенории, и даже в самом Талмаре, есть… — Исключено, — зло отрезал Лауридиус. Эриз поджал губы. — Я понимаю вашу категоричность, Ваше Величество. Но давайте говорить откровенно. Мы оба одинаково хорошо понимаем, что Зенория ничем не отличается от Лириана, Вирдана и Тенорского союза. Вы сделали всё, чтобы избежать сдачи страны изнутри, Ваше Величество, и хотя я не считаю это решение в полной мере взвешенным, я считаю его разумным. — Эриз заметил, как полыхнул в глазах отца опасный огонь, но не сбился и твёрдо продолжил: — Несмотря на то, что оракулов, готовых оказать поддержку Стигу, на наших землях практически не осталось, военная мощь Стига всё ещё превосходит нашу. В разы. Он возьмёт Зенорию, если мы не лишим его этой мощи. Рано или поздно, осадой или штурмом — но возьмёт. У нас есть один-единственный шанс сражаться с ним наравне. И для этого нам нужны оракулы. — Я повторюсь, Ваше Высочество, — жёстко отчеканил король. — Это — исключено. Я не буду прибегать к их помощи. — Я буду, — упрямо глядя отцу в глаза, надавил Эриз. — Всё, чего я хочу, — спасти свою страну. И если для этого мне придётся довериться оракулам, которых последние несколько лет именем короля бросали в тюрьмы, взашей выгоняли из родных домов и казнили на площадях просто потому, что Этерниус наградил их теми же силами, что и проклятого Стига, — что ж, я доверюсь. Потому что эти люди остались в Зенории несмотря ни на что. И они готовы её защищать. — Мальчишка, — мотнул головой король. Долгую минуту он буравил сына взглядом, видимо, рассчитывая, что тот отступит, но Эриз упрямо держал взгляд, до боли напрягая ноги и исполосованные розгой бёдра, чтобы стоять так твёрдо, как только возможно. — Что ж. Господин Михаэль, подготовка этого проекта, включая изготовление летающих машин, комплектацию сопровождающего отряда и командование им, — ваша ответственность. Эризиус, вы должны вернуться к своим обязанностям немедленно. Учёба и тренировки — это всё, что должно вас беспокоить. Особое внимание рекомендую уделить этикету. С завтрашнего дня у вас будет новый Наставник. Можете быть свободны. — Его Величество развернулся, чтобы уйти с балкона, но вдруг замер и добавил: — И велите прибрать это безобразие внизу. Эриз до боли впился ногтями в ладони, всё ещё избегая смотреть на Михаэля, застывшего в низком поклоне. — У меня есть личная просьба, отец. Его Величество развернулся, сверкнул холодными синими глазами из-под бровей и шагнул навстречу Эризу. Эриз едва не зажмурился в ожидании удара, но в последний момент взял себя в руки и только нервно моргнул. — Оставьте нас, Михаэль, — строго велел Лауридиус. *** Фаби разбудил гулкий стук гвардейских сапог по коридору темницы. Он встревоженно сел на лавке, пытаясь продрать глаза. Дед храпел, полусидя устроившись в углу. Фаби соскочил на пол и приблизился к чёрным прутьям решётки. Идущий по коридору охранник зазвенел ключами. Фаби чувствовал, что это к ним. Он ждал, затаив дыхание, пока из полумрака коридора действительно не появился гвардеец. Он вставил ключ в замок и кивнул Фабиану: — Расталкивай своего старика, малец. — С-суд? — робко поинтересовался Фаби. — С-свобода, — передразнил его охранник. — Именем короля. Ну, живо, собирайтесь! У Фабиана перехватило дыхание. Он кинулся к деду и принялся трясти его за плечо, а у самого голова кружилась от эйфории. Больше всего в мире ему сейчас хотелось обнять проклятого Эризиуса Овергарда, прямо так, в грязной, провонявшей потом и темницей, рубахе, наплевав на разницу в статусе и сословиях. Фаби шёл по тёмному коридору следом за охранником, слышал впереди полные слёз и благодарности причитания бабули Рут и сам ощущал, как на глаза наворачиваются слёзы. У выхода из темницы он надеялся увидеть Эриза. От яркого, пусть и вечернего уже света глаза резало так, что крупные слёзы всё-таки покатились по щекам. Дворцовая площадь была полна придворных и слуг, но Его Высочества нигде не было видно. Сквозь слёзы и резь в глазах Фаби оглядел все окна и балконы — но и там не заметил Эриза. В конце концов ему не оставалось ничего, кроме как покинуть дворец в обнимку с бабулей и дедом. В пекарне было пусто и мрачно. Пахло не выпечкой, а пылью. Но Фаби всё равно рад был оказаться дома. Едва только помывшись, переодевшись да наскоро перекусив, бабуля и дед взялись за работу. Топили печь, намывали противни, замешивали тесто. Фаби, конечно, присоединился. Никто не говорил о том, что произошло. Ни об аресте, ни о чудесном освобождении. Пережили — и хвала Богам. Только Фаби безостановочно крутил в голове мысли об Эризе. И мысленно кричал: «Спасибо!» Отчего-то ему казалось, что поблагодарить его лично ему удастся ещё нескоро. *** Наутро Фабиан направился к бывшему учителю. Даже дед махнул рукой, мол, иди, сорванец, мы тут сами управимся, только воротись к вечеру. По пути Фаби заглянул в лавку Бертрама, но она была закрыта, причём, видимо, достаточно давно. Гадая и размышляя, что происходило после его ареста, Фаби добрался до заброшенного храма Этерниуса. Спустился по полуразрушенной лестнице, приложил руку к послушной чарам двери и замер на входе. Храм гудел десятками голосов, звенел пилами, гремел молотками, сверкал искрами чар. Фабиан неуверенно двинулся вглубь, наткнулся на незнакомого человека в мундире королевской гвардии, оторопел. Гвардеец добродушно кивнул ему и прошёл мимо, явно куда-то торопясь. Ошарашенный увиденным, Фаби осознал, что за время его ареста наверняка произошло куда больше, чем он думал. Это всё — Эриз? Увидь он сейчас посреди главного зала храма друга, отдающего приказы оракулам, он бы уже, наверное, не удивился. Но приказы оракулам отдавал не Эриз. На деревянной стремянке посреди зала, свесив ноги с двух сторон, восседал Клем. Оракулы, гвардейцы и несколько простых ремесленников — судя по всему, кузнецов и плотников — собирали три замысловатые конструкции из дерева и железных трубок, щедро приправляя гвозди и проволоку чарами. Между конструкций шастал туда-сюда взъерошенный, возбуждённый Бертрам. А следом ходил невозмутимый и строгий подтянутый мужчина в чёрном камзоле. Фабиану сразу подумалось, что такой человек мог бы быть придворным советником или, может, учителем самого кронпринца. Эриза, однако, в зале не было. — Батончик! — первым его заметил со своей стремянки Клем. Он ловко спрыгнул с неё, в пару шагов оказался около Фаби и притянул его в объятия. — Прости меня, Фабиан, я погорячился. Фаби неловко пожал плечами, обнимая Клеменса в ответ. Главное, что в итоге тот поверил… — Как ты умудрился подружиться с Его Высочеством? — шёпотом поинтересовался Клем. — Да оно само как-то, — пробормотал Фаби. — Что вы строите? — Будем устраивать Стиговым воякам душ, временно лишающий чар, — довольно ответил Клем. — Сроки сжатые, как видишь, так что работаем день и ночь. Через три дня десять таких птичек должны отправиться к стенам южного форта. — А почему здесь? Куда логичнее было бы заниматься подобным где-нибудь в королевских кузницах, оборудованных специально для конструирования оружия. Раз уж, судя по количеству гвардейцев, король лично дал на это добро. — Чем меньше людей знает, тем меньше шансов, что это дойдёт до Стига раньше времени. Решили, что нет лучшего места, чем подполье оракулов, раз уж нам удалось так долго его скрывать от властей. Клеменс одобрительно хлопнул Фаби по плечу. — Присоединяйся к работе, будет хорошая тренировка. Фаби был только рад немного почаровать после стольких дней, но у него оставался ещё один вопрос к Клему. — А где Его Высочество? — Не знаю, наверное, там, где ему и положено быть — во дворце, — небрежно пожал плечами Клем, подтолкнул Фаби к одной из птичек. — Давай, батончик, за работу. Ты быстро сориентируешься.