Глава 31. Наутилус капитана Немо

      Темно. Темно так, что хоть глаз выколи. И больно. Это острая боль, я могу точно её определить, вот только она далеко, будто на периферии. Будто выпила хорошее обезболивающее, дающее в очаге боли какое-то сахарное онемение. Темно и тихо. Я будто парю в пустоте, но эта одновременно острая и далёкая боль не даёт покоя. Она не физическая, будто тяжесть в груди, совсем возле сердца. Одновременно с ощущением невесомости приходит осознание тяжести собственного тела. Такие по дурацки противоречивые чувства... во сне? Я сплю? Нет, это не сон, я же могу связно мыслить! Что происходит? Что со мной? Где я?       Кто я?!..       Интересный вопрос. Ну, можно начать с того, что я - разумное создание. Логично? Вполне себе. Уже что-то позитивное. И я, сто процентов, человек. Потому что только люди могут мыслить словами и предложениями. Снова что-то позитивное. Самое главное - я здесь, потому что меня кто-то... звал? Будто я потерялась, и меня просили вернуться.       Ой, вот, снова! Какой приятный и знакомый голос... Мужской голос. Он поёт. С ним тепло и спокойно. С ним я чувствую себя в безопасности. От него давящая боль в груди исчезает. Но он снова просит меня вернуться. Куда вернуться? Я же здесь. Я никуда не ушла. Почему я не могу ответить? Не могу сказать, произнести вслух, что я здесь? Что происходит? Этот голос звучит так печально. Мне это не нравится. От чего ты грустишь, Генри?       Генри?..       ГЕНРИ!!!       Генри-Генри-Генри!       Я знаю тебя! Я помню! Ты же мой самый дорогой и любимый, самый лучший на свете мужчина! Мой храбрый рыцарь, мой котёнок, мой виртуоз, мой чёрный, как ночь, дракон с глазами цвета океана перед бурей... Я так рада слышать тебя!       Голос удаляется, а потом и совсем исчезает. Постой, ты куда?!.. Не оставляй меня в темноте! Тут... одиноко. Ну вот, теперь и я стала грустить. Интересно, почему Генри так расстроен? Чтобы он пребывал в таком расположении духа, должно произойти что-то совсем из ряда вон... Как мне хочется обнять его и успокоить. Дурацки пошутить, и он рассмеётся, посчитает все проблемы мелочью, прижмёт посильней и успокоится, вернув приподнятое настроение. Так хочется снова увидеть его улыбку.       Ого, вернулся! Здорово. Шипит, с кем-то так привычно переругивается... Кто посмел так раздражать моего рыцаря?! Это, что, Алекс?       Секундочку... а кто такой Алекс? Ай, чёрт с ним, не важно, потом разберусь!.. Главное, что Генри рядом. Это... что это? Какой приятный и нежный звук!.. Генри принёс виолончель! Но... зачем? Я, конечно, прекрасно помню, что мой любимый человек со странностями и всякое такое, но, правда, зачем она ему тут?       Отлично. Я в замешательстве! Где оно находится, это самое "тут"?! Не знаю, потому лучше и этот вопрос отложить пока в сторону.       Знакомая мелодия. И очень! Мне так хочется под неё танцевать! Я люблю танцевать! Это же... это... Ну, вертится же на языке. Я точно знаю, что уже слышала эту мелодию множество раз и она по сею секунду остаётся моей любимой...       Такт. Размер. Променад. Контрпроменад. Арабеск. Глиссе. Сиссон. Перекидной в шпагате на крещендо и выгнуть спину так, чтобы ты видел, как меня ломает от нашей любви! Взлетела красная юбка...       Под ладонью что-то тёплое. Кажется, Генри так привычно положил мою руку на своё бедро. Нужно как-то дать ему понять, что я слышу. Сжимаю его ногу. Но Генри не останавливается, играет дальше. Глубокие ноты, издаваемые прекрасным инструментом в умелых руках, прокатываются по всему телу. Какие непередаваемые ощущения! Вот, ещё одна причина, почему я так сильно влюбилась в тебя!       Ой! Как ярко! И больно! Я будто впервые вижу свет. Несколько раз тяжело моргаю, ведь веки кажутся неприподъёмными. Стоит мне их опустить бесконтрольно, как я снова провалюсь в темноту. А я не хочу! Я так давно тебя не видела, Генри!..       - Да, да! Ура, сестрёнка!!!       Алекс куда-то выбегает и что-то кричит, но я не могу за ним проследить - тело ватное и не слушается, даже голову не повернуть. Потому смотрю на Генри. Он убирает виолончель, берет меня за руку и гладит по щеке, а у самого слёзы катятся из глаз:       - Привет, спящая красавица. - дёргаю рукой, и он прижимает мою ладонь к своему лицу, будто понимая мою безмолвную просьбу, ведь, без его помощи я бы просто дотянуться не смогла, - Долго же ты спала...       Вокруг кто-то начинает бегать и суетиться, что-то говорить, но я не знаю этих людей.       - Показатели стабильны, она возвращается!       - Прошу прощения, мадам! - кто-то светит мне в глаза фонариком, это очень неприятно, потому я стараюсь отвернуться и зажмуриться, но тело всё ещё тяжёлое, - Ого, да она вырывается! Месье Фонтэн, Вы это видели? Ничего себе - номер!       - Не отвлекайся.       - А. Да. Зрачки реагируют.       - Отлично. Увеличьте дозу обезболивающего. Пусть набирается сил, пока мы её будем от вентиляции отключать.       И снова стало очень темно. Нет-нет-нет-нет! Не надо! Я не хочу снова спать! Вытащите меня из этого состояния! Мне страшно!!!       А почему мне страшно? Генри же рядом. Вряд ли он ушёл далеко. Но острое чувство тревоги не отпускает. Так, надо разобраться. Давай, мозг, шевели извилинами! Что последнее я помню? Весь прошедший год. И предыдущий, до него. А раньше? Кажется, раньше я была совсем другим человеком. Нет, не то. Последнее... Штаты! Да, точно! Это помню. Нет, после Америки было что-то ещё. Вроде бы, после Штатов Генри говорил, что купил нам дом. Для нас... троих? "Для нас с тобой, и для будущего малыша." - тихая фраза мужа, взгляд, полный обожания, и нежная улыбка выплыли будто из ниоткуда.       Точно! У нас же будет дочка! Аврора. Даже от сердца немного отлегло.       Нет, что-то тут не так. Врачи (А это точно врачи?) так спокойно дают мне обезболивающее, совершенно не беспокоясь о плоде. Если только Генри им не сказал. Забыл, наверное... Но мне всадиди такую дозу, что я тело не чувствую! Это плохо! От этого замрёт беременность! Мне нельзя обезболивающие! Да они там, что, все с ума посходили!?! А ну выпустите меня! Заковали в собственном неподвижном теле, как в клетке! Тут не то, чтобы от беспокойства с ума сойдёшь, так и запросто от собственных мыслей свихнуться можно! Пустите меня! Пустите! Сейчас же!       Хух, так, ладно. Сейчас я если и могу побрыкаться, то пока только мысленно. Надо выждать. Надо набраться терпения. А уж потом я им устрою и балет, и букет!       Собственно... зачем мне обезболивающие? Вроде, ничего такого не случалось, чтобы мне было настолько плохо... Или случалось? В голове всплывает знакомый звук визга колёс автомобиля, удара и сминаемого металла. Авария. Я попала в аварию. Маркус был за рулём. А сзади, во второй машине ехал Жан Поль и группа экстренного реагирвания нашей Службы Безопасности. И вот они-то и приехали машине Антуана в задний бампер. От автомобиля-то наверно ничего живого не осталось. Свёкор там, вполне вероятно, за хоботы всех подвесил - вещь нифига не дешёвая, так-то...       Выходит, попала в аварию. И сейчас всё настолько серьёзно, что мне необходимы сильные обезболивающие. Очень сильные - даже губы и язык не чувствую. Чёрт... Ладно, с нынешним положением осталось только смириться. До поры...       Стоило открыть глаза, как их снова начало резать от яркого света. Два силуэта у окна. А занавесить окно они не пробовали? Отворачиваюсь. Ой-ей-ей, нет, назад! Как больно, ничего себе! Шея еле-еле поворачивается...       - Лайла...       - Доченька!       Знакомые, тёплые голоса, полные переживаний. Родители? Вот только их имена и внешность совершенно вылетели из головы. Кто такая Лайла? Эм... да, глупо, могла бы и сама догадаться, что это моё имя. Лайла. Лайла Д'Ассильва. Фамилию я помню. Генри помню. Что я балерина, тоже помню. Свёкров хорошо помню - Антуана и Элен. Они, вроде как, в разводе, но должны были снова сойтись. Зрение постепенно возвращается и я вижу окликнувших меня людей. Да, я их знаю.       - Папа... Мама...       - Да, дорогая, это мы...       Пытаюсь пошевелиться. Получается плохо. Тело ужасно тяжёлое, и даже прилагая невероятные усилия, двигать руками или ногами очень трудно. Ещё и голова кружится, а глаза не способны удержаться на определённой точке. Жмурюсь, пытаясь сфокусироваться на ощущении собственного тела. Трудно дышать от боли, левые рука и нога ватные и немые, в правой руке катетер. Блин, ненавижу иголки! Хух, так, у меня есть правые рука и нога. Изо всех сил пытаюсь сесть. Дава-а-ай! Наконец-то, у меня более вертикальное положение. Снова открываю глаза. Пытаюсь привыкнуть к свету, моргая и морщась, чтобы хотя бы что-то рассмотреть. Надо мной склоняется незнакомый мужчина, бережно ощупывает, поправляет катетер и снова светит в глаза. Резко дёргаю головой, уворачиваясь. Да зачем меня терроризировать, проснулась я! Чёрт, резко головой дёргать тоже нельзя - кружится, аж тошнит.       - Мадам, сейчас Вы находитесь в больнице. Что последнее Вы помните?       - Всё. - голос надламывается, говорить очень сложно, чувствую себя, будто с задержкой в развитии, а кто-то в комнате резко втягивает воздух сквозь зубы, будто желал, чтобы было наоборот, - У меня тяжёлое сотрясение, верно?       - Д... Да. - заикается этот незнакомый человек, - Что ещё можете сказать о своём состоянии?       - Рука и нога онемевшие, а стоит ими пошевелить - резко становится больно. В руке колющая боль, значит там перелом. В ноге тянущая, ломящая и выворачивающая наизнанку - очень похоже на растяжение. Но так как нога тоже немая и в гипсе, это что-то более серьёзное. Обычное растяжение не гипсуют. Что там?       - У Вас разрыв связки.       - Замеча-ательно... - мрачно протянула я и медленно откинула голову на подушки, - Хромая балерина - просто кла-асс...       - Вы семь дней провели в коме. Онемение и заторможенность движений норма. Первое время даже говорить будет тяжело. Но не переживайте, это постепенно пройдёт и быстро вернётся к привычному состоянию. - кожей чувствую, как он собрался уходить, - К тому же, у вас сломаны по два нижних ребра с каждой стороны, так что постарайтесь не напрягаться и дышите неглубоко.       Я была в коме... неделю?! Да мой виртуоз тут, наверное, с ума сходил!       - Семь дней? - резко распахиваю глаза и морщусь от неприятного головокружения, - Где Генри?!..       - Здесь. - он мгновенно оказывается рядом, садится на кровати рядом, берёт меня за руку и склоняется так, чтобы могла его видеть не напрягаясь, - Не волнуйся, принцесса, я здесь. И ночевать буду с тобой. Всё хорошо.       - А про меня даже не словечка! - громкое, возмущённое фырканье заставляет приподнять голову и скосить глаза - старший братец недовольно качает головой, складывая руки на груди, - Да я тоже тут ночами не спал! Но нет, первый вопрос не "где Алекс", а "где Генри"!       - Алекс! - рыкнул на него папа, - Братьев и сестёр вместе с двоюродными у Лайлы достаточно. А вот Генри такой - в единичном экземпляре!       - Да и слава Святой Марии! - круче заворачивает возмущение брательник, - Ещё одного такого я бы не выдержал!       По палате прокатились смешки. Забавно наблюдать, что некоторые вещи действительно остаются прежними. И папина способность ляпнуть вовремя, и характер Алекса.       - Как ты себя чувствуешь? - мягко интересуется любимый муж.       - Как бревно. - по палате прокатывается новая волна смешков, - Меня больше другое интересует. - перевожу взгляд на врача, - Доктор..?       - Фонтэн, мадам. Марсель Фонтэн. - он учтиво склонил голову, представившись.       - Доктор Фонтэн, что с моей дочкой?       Поджал губы и опустил взгляд. Замерли мама с папой, Алекс. Замер и Генри, резко побледнев. Врач тяжело вздохнул в звенящей тишине, в которой писк аппарата отмерял пульс моего пустившегося вскачь сердца. Тишина затягивается в течение нескольких минут. Кажется, ответа от лечащего врача мне не дождаться.       - Генри? - Он поднимает на меня до боли виноватый взгляд полный жалости и сочувствия. Взгляд, полный слёз. Через ресницы перекатилась крупная слезинка и молниеносно скатилась по любимому лицу, упав на мою ладонь. Более красноречивого ответа и представить невозможно. Как и монитор пациента слева, подключенный ко мне датчиками и издавший протяжный писк отсутствия сердцебиения.       - Леди Д'Ассильва, - Фонтэн ещё раз тяжело вздохнул, - мы боролись за сохранение плода несколько часов, но удар был такой силы, что...       Сжав руку Генри, зажмурившись и закусив губу, стараюсь удержать внутри крик боли и отчаяния.       - Думаю, помощь психолога, работающего с такими случаями, Вам не помеша...       - Нет! - отвечаю уверенно и холодно, однако, всё так же заторможенно, - Мало того, что иголками искололи, так ещё и к мозгоправу отправляете. Думаете, если кто-то посторонний, ничем не связанный с нашей семьёй, и кого чужие проблемы совершенно не касаются, станет уговаривать меня смириться с произошедшим, будет легче? Да к чёрту такую терапию! Если мне предстоит принять факт этой потери, то я сделаю это в окружении родных и близких, которым доверяю! Я не хочу, чтобы они после этого смотрели на меня, как на ту, что отказалась от их поддержки! Как на оплёванную!       - Лайла! - тихо предостерёг меня Генри, удерживая на месте и заставляя лежать, - Лайла, успокойся, пожалуйста. Не вздумай вставать! - но понимая, что это бесполезно, прижал к себе, укачивая, как маленькую, обхватил руками, осторожно минуя низ рёбер, прижал мою больную голову к груди, и стал уговаривать, обжигая макушку дрожащим дыханием и поглаживая по щеке, - Постарайся не напрягаться. Можешь ругаться и проклинать меня, только не вставай!       - Тебя-то за что?! - реву в его плечо хриплым шёпотом.       У нас был долгий, правда очень долгий семейный разговор, не смотря на требования месье Фонтэна дать мне время на отдых. Но родные видели, что если дать мне успокоительное сейчас, то сложившаяся ситуация проще от этого никак не станет. Мама, папа и Генри старались заверить меня, что всё будет хорошо, что они не перестанут любить меня только потому, что я не смогла выносить ребёнка. Алекс молчаливо присутствовал рядом и растерянно глядел на меня, совершенно не зная, как поддержать, какие слова подобрать, как успокоить и выразить своё сожаление. Позже, когда осталась с братом наедине, он постарался хоть как-то выразить словами всё, что чувствует по поводу потери племянницы, но я прервала его, мягко сжав ладонь:       - Не стоит ничего говорить. Я знаю, что тебе тоже тяжело.       - Лайла, но я должен...       - Не нужно. Я вижу всё в твоих глазах. Ты можешь высказаться позже, когда найдёшь для этого силы и смелость. И за всё, что ты хочешь мне сказать, но не можешь подобрать правильных слов, я говорю тебе спасибо. И то, что ты говорил, пока я была в коме... тоже слышала и помню.       - Это тебе... спасибо... - из глаз Алекса почти беспрерывно покатились слёзы, он прижал мою ладонь к своей щеке, - Спасибо, Лайла... Всё хорошо. Правда. Я в порядке.       Он, конечно, врал... Однако, не стала ничего говорить. На моей памяти это был первый случай, когда я видела, как старший брат осознанно плачет. Плачет, глотая всхлипы и бесшумно выдыхая рыдания. Да, он не был образцовым старшим братом, я никогда не считала его идеальным. Но он поддерживал меня в каждой непонятной ситуации, в любом вопросе, всегда старался защитить.       - Я просто очень рад, что ты вернулась к нам...       Пожалуй, я тоже безумно рада. Рада этому привычному способу, как Алекс мог показать, что любит меня, его младшую сестру.

~*~*~*~

      В больнице меня продержали целых две недели. Ежедневные осмотры гинеколога, травматолога, хирурга, работа с физиотерапевтом и мануальщиком, помогающими преодолеть период нормализации опорно-двигательной функции после комы, постепенный запуск желудка, который практически отказывался принимать любую пищу. Генри не прекращая таскал мне соки, бульоны, фрукты и овощи, доведённые до консистенции нежной пюрешки... Цветная, брюссельская капуста и брокколи в его исполнении вообще казались чем-то за гранью фантастики! Антуан по секрету рассказал, что его сын готовил всё сам, не принимая помощи хоть словом, хоть делом. Элен заверила меня, что все они понемногу приходят в норму, стараясь осознать произошедшее. Мы прекрасно видели, что Генри взвалил всю вину, всю ответственность на свои плечи. И то, как невероятно радостно засияли его глаза, стоило услышать от меня:       - Хочется поесть чего-нибудь мясного.       ...без слов сказало обо всех усилиях ради моего здоровья и благополучия.       Но даже он оказался не всесилен.       То горе потери, что стало частью нашей общей судьбы, оказало неисправимое влияние на нас обоих. Мы с Генри крепились и храбрились. Храбрились перед друзьями и знакомыми, перед родными. Храбрились друг перед другом. Иногда это было невероятно тяжело, ведь, пережить подобное потрясение и остаться в своём уме с такими глубокими шрамами на душе казалось чем-то за гранью нашего общего понимания. Мы срывались. Мы плакали. Мы проговаривали наши страхи друг другу. Мой нежный сильно переживал за то, что потеря Авроры сломает меня психологически. Я переживала за то, что потеряла нашу дочь. А ещё - смогу ли родить в будущем. Знаю, если нет, мы не сможем быть полноценной семьёй. И даже если Генри сейчас утверждает, что это не причина для ссор и расставания, то я прекрасно понимала простую истину: когда его юношеский максимализм иссякнет, а обида на судьбу перевернётся в сердце, оборачиваясь против меня, он может начать обвинять меня в том, что я не могу родить ему детей. И он вполне найдёт себе более плодовитую и здоровую женщину. Мне же останется просто его отпустить. Чтобы ему не было больнее. Да, моё сердце будет разбито, разорвано и истерзано, но...       - Нет. Даже когда у меня, не дай Дева Мария, возникнут подобные мысли, я лучше тысячу раз сломаю свою психику, чем оставлю тебя! - сердито рыкнул Генри, когда стала делиться собственными рассуждениями и мыслями, - Никогда, ты слышишь меня, никогда больше о таком не думай! Поняла?! Ты - моя жизнь, моё дыхание. Ты - моя, и точка!       - Твоя... - согласно прошептала и кивнула, опустив голову. Неприятный ком подкатил к горлу. Мы оба давно выплакали все глаза, но слёзы снова и снова, как сейчас, обжигали их и душили так, что не вздохнуть.       - Доктор Сорельи говорит, что после витаминных комплексов и стабилизации гормонального фона ты снова сможешь забеременеть. - тихий, уверенный голос, пока родные руки прижимают к широкой груди, и я могу слышать сильные удары его возмущённого в эту секунду сердца, - А для этого нужно сначала полностью выздороветь физически. Так что давай пока сосредоточимся на этом. И не думай, что я не понимаю того, что ты имеешь ввиду. Я знаю, как тебе тяжело. Потому что мне - так же.       Может, Генри прав. Может, он морально гораздо взрослее и мудрее меня. Может, мне стоит и правда некоторое время побыть слабой и позволить окружающим позаботиться обо мне? Не знаю...       - Генри, ты спину надорвёшь. - Бурчу с недовольной миной, пока он помогает мне выбраться из машины и, обняв за бёдра, поднимает вверх, чтобы занести внутрь дома. Просто взять меня на руки было бы проблематично, учитывая загипсованную ногу до самого тазобедренного сустава и всё ещё ноющие рёбра. - Я сама с костылём могу дойти.       - Даже слышать ничего не хочу. Ты и так похудела, пока была в госпитале. Вообще ничего не весишь! - надулся он, пока шёл ко входной двери нашего нового дома и открывал дверь, но потом расплылся наглой, умасленной улыбкой, - К тому же, пороги с некоторых пор - моя личная привелегия.       - Это ещё с каких?       - С тех самых, как окружающие стали называть тебя мадам и леди Д'Ассильва!       Вздыхаю. Да, придумать аргументированный ответ в подобной ситуации не представляется реальным. Тем более, когда любимый муж произносит это с невероятной гордостью. Хоть и явно, что нагло пользуется своим положением. Я недовольно надула губы ровно до следующей его фразы:       - Добро пожаловать домой!       Уставилась во все глаза. Лоск и дороговизна укомплектованы во вместительный минимализм. И если отделка снаружи дома не предполагала такого обилия пространства внутри, подразумевая нечто тёплое и уютное, то стиль изнутри с самого порога никак не вязался с фасадом, приведя меня в шок. Светлые стены и потолок, полы, уложенные таркеттом тёмного древесного оттенка. В прихожей безрамочное зеркало на стене, банкетка и вешалка для верхней одежды, выполненная из огромного и крепкого корня какого-то дерева, неправильной формы. Гостиная со светлой мягкой мебелью, огромным ковром с бежевым узором, высокотехнологичный камин, не требующий поленьев, но выполненный явно для обогрева. Электропианино в дальнем углу со сложным пультом управления и две виолончели на подставках возле него - классическая деревянная, которая была у Генри изначально, и белая электрическая с комбо-усилителем, подаренная мной. Напротив на стене ещё одно огромное зеркало до самого потолка и балетный станок, задрапированные декоративной шторой. Видом с дивана стало полотно домашнего кинотеатра, на него направлен проектор, прикрученный к потолку. Над лестницей на второй этаж висит то самое пано с распечаткой из нашего первого совместного и такого памятного выступления в амфитеатре. Видимо, Генри забрал его из квартиры Жасмин. Вообще, здесь было много наших любимых мелочей из предыдущих мест проживания, которые были милы сердцу и хранили дорогие воспоминания. Из двойных дверей, ведущих в кухню-столовую, синхронно выпорхнули наши родители, огласив громогласным:       - С новосельем!       Генри рассмеялся, глядя на мой немой шок и бережо ставя на пол. Альберт и Каролин обняли меня первыми, за ними то же самое сделали и Антуан с Элен.       - И с выпиской. - поздравила мама.       - Да, наконец-то ты увидишь наши общие старания, Медуза! - свёкор довольно сложил руки на груди, - Пришлось подкорректировать проект Генри.       - Да уж! - заливисто и заразительно расхохоталась Элен, - А то тут было бы жуткое нагромождение... Наш сын не подумал, что всё, что он хочет, сюда бы попросту не влезло!       Мой рыцарь закатил глаза с раздражённым и тихим шипением "Роди-ители-и!.."       - Не дуйся, Генри. - папа весело качает головой, - Элен дело говорит.       Вопросительно смотрю на любимого мужа.       - Наши с тобой мамы и папы резко захотели поучаствовать в планировке, внутренней отделке и дизайне, когда узнали, что я купил нам дом. - объяснил он, - Короче, они мне почти ничего выбирать не давали! Я с боем у них нашу спальню и ванную комнату на втором этаже отжал, представляешь! Твои мама с папой даже гараж и альпийские горки в саду мне не дали организовать!       - Так жалуешся, будто тебе не нравится результат. - продолжает нагло ухмыляться Антуан.       - Лайла, не слушай их! Мы постарались учесть все твои вкусы и предпочтения. - Элен снова приобняла меня за плечи.       Да уж, в этом любимая свекровь права - гостиная и прихожая, которые мне довелось рассмотреть, действительно соответствовали моему вкусу. Однако, я молча продолжаю крутить головой, выпученными глазами глядя то на одного, то на другого из родителей, то жалобно - на мужа. Он и прервал всех жестом, чтобы спросить:       - Что такое?       - А как же моя кривая плитка в ванной?! - обиду я изобразила очень натурально. Генри громогласно расхохотался присаживаясь и хватаясь за живот. Наши предки в полнейшем непонимании переглядываются друг с другом. Да, они же не в курсе нашего разговора на годовщину венчания, ведь это проходило без их любопытных ушей.       - Не понравится, сами с тобой переложим, чтобы обязательно было криво! - воскликнул виртуоз, возвращая себе вертикальное положение и вытирая слёзы, выступившие от смеха, - И про ванну с аллигаторами на заднем дворе я тоже не забыл!       - Не понял... - Антуан выгнул бровь.       - Чего? - папа с сомнением уставился на меня и Генри, явно сомневаясь в нашей адекватности. Элен и Каролин переглянулись и весело прыснули на пару, а затем зазвали всех за праздничный стол. Первым блюдом значился фирменный томатный крем-суп, приготовленный мамой. Только она умеет так вкусно его исполнять...       - А-а, боже... Наконец-то домашняя еда! - удовольствие на моём лице, наверно, было таким безграничным, что родители поголовно не сдержали смешки.       - Наконец-то ты дома. - с нежностью говорит любимый рыцарь, а я прижимаюсь щекой к его плечу.       - Кстати, дети, - Элен хмуро и грозно смотрит на нас. - почему все вдруг стали называть Лайлу леди Д'Ассильвой? И ладно бы СМИ, но медперсонал госпиталя... - Сверлит то меня, то своего сына недобрым взглядом. Я мгновенно делаю вид, что всё так и должно быть, как, собственно, и Генри. - Не думайте отмалчиваться!.. Дети-и!       - Бесенята, не доводите Элен до взрыва. - очень спокойно посоветовал нам Антуан, краем глаза наблюдая за кипением бывшей жены, и сделал глоток чая.       - Генри. - ласковым голосом зову любимого мужчину, продолжая игнорировать взгляды наших мам, - Ты все наши документы перевёз?       - Мгм. Они в несгораемом сейфе, как ты и просила.       - Позолоченную бумажку с красными вензелями принеси оттуда. - точно помню цвет нашего свидетельства. Оригинал Генри хранил у себя, я же носила с собой лишь чёрно-белую копию в паспорте. Оттуда в больнице и узнали, что фамилия у меня вот уже год, как не Ришельё. Маркус был в курсе дела, но мы просили его скрывать от родителей. В лицее директор Лезьё и преподавательский состав тоже были посавлены в известность, но просто не заостряли на этом внимания, обычно стараясь называть меня по имени.       Наши предки в восемь глаз переводят взгляды то на меня, то на нашего виртуоза, будто мы перекидываем друг другу мяч, пока ведём беседу.       - Какую бума... - он сначала не понял, но тут же врубился, - А-а-а! - и мгновенно осознал, что я хочу сделать, вытянув лицо и округлив свои немаленькие океанические глазюки, - Но, подожди, ты уверена?       - Неси давай, а то наши с тобой мамы ночь спать не будут, от любопытства подушки кусая. Не дай бог, ещё кто-то к сейфу сунется и сигналка сработает - нас всех тогда СБ по головам не погладит!       Начавший приподниматься Генри моментально плюхнулся обратно на стул, скрестил руки на груди и положил ногу на ногу. Выражение лица при этом было максимально вредительское.       - Не-е, я тогда никуда не пойду. - нагло усмехается он, - Хочу увидеть, как Маркус наших родителей посреди ночи отчитывать будет!       - Пф-ф! - весело прыскаю и хлопаю его по коленке, - Неси, говорю, балбесина!       Любимый, рассмеявшись, вскочил из-за стола, быстро чмокнул меня в нос и скрылся в недрах дома. Теперь взглядами наши мамы и папы сверлят меня одну. Блин. Неприятно.       - Лайла, что происходит? - Антуан, как всегда, мягок тоном, но строг взглядом.       - Сейчас - ничего. Абсолютно.       - В смысле?       - Потому что всё уже произошло год назад. - окинув по дуге напряжённые лица, махаю рукой, - Да не парьтесь вы! Ничего страшного не случилось.       Генри в этот миг вернулся в кухню и занял своё место во главе стола с заветной бумажечкой в руках.       - Кхм... - он настроился на официальный лад, приобретая довольно-таки холодное выражение лица - как всегда готовый принимать все удары на себя, - Дорогие наши родители... Чуть больше года назад, как вы все уже знаете, я сделал Лайле неофициальное предложение. Спонтанным, уверяю, оно не было. Наши обручальные кольца тому доказательства. Но на этом я останавливаться не стал... И сейчас у меня в руках доказательство моего действительно спонтанного решения, принятого на волне эмоций. В данный момент могу заверить вас, что это решение и его доказательство по сей день вызывают у меня только счастье и восторг. - поднялся во весь свой немаленький рост и объявил, - Мама. Папа. Альберт и Каролин... Чуть больше года назад, когда Лайла уже официально была совершеннолетней, в нашу поездку с друзьями в Париж, мы тайно обвенчались в Соборе Парижской Богоматери, благословлёные перстом главного епископа страны. Эта бумага - подтверждение серьёзности наших намерений и верности друг другу.       Протянул наше свидетельство о венчании родителям. Все четверо взрослых с минуту молча смотрели на официальную бумагу в руке моего мужа, как на нечто взрывоопасное. Отмерли. Элен поражённо глядела на собственного сына, открыв рот. Каролин, подавив улыбку, спрятала её за чашкой чая и подмигнула мне. Альберт оценил серьёзное и взрослое выражение лица Генри, не зная как на подобное реагировать, а вот на меня взглянул уже хмуро наступив брови. Первым нарушил тишину Антуан, звонко хлопнув себя по лбу, провёл рукой по лицу, прикрыл ей рот и выдал:       - Пхе-хе-хе!.. Классный прикол, бесенята! Если хотели нас разыграть - шутка вышла на ура!       И, главное, на лицах у остальных родителей мгновенно появилось облегчение. Ну, кроме моей мамы, конечно. Каролин прекрасно понимала - когда Генри так серьёзен, то он серьёзен и ничего кроме. Мы с виртуозом переглянулись. Киваю:       - Ты попытался. Убери на место, пожалуйста. И на сигнализацию поставь.       Генри разочарованно вздохнул и вновь вышел из кухни. Продолжаю медленно есть суп, не поднимая взгляда, в заново повисшей тишине. Из гостиной раздался писк устанавливаемой сигнализации. Четверо взрослых снова с недоверием смотрели на нас, когда любимый вернулся на место, поцеловал меня в висок и тоже продолжил молча есть. Мы давали родителям время на размышления. Свекровь сдалась первой:       - Ха-ха, да ну! - она замахала изящной ладонью в воздухе, пытаясь заверить себя и присутствующих, - Быть не может! Генри, дорогой, это просто пранк, да?       Д'Ассильва поднял на родительницу тяжёлый взгляд. Ух-х, господа родители, какой вам сейчас будет разно-ос. Как я вам не завидую - сама поучаствую! Генри, и ты, будь добр, сильно не срывайся...       - Разве было заметно, что я шучу? - строгий голос, от которого Элен прекратила смеяться.       - Дети, прекращайте придуриваться. - Альберт покачал головой, - Подобным и правда не шутят.       - Нормально. - отложив ложку в тарелку, всплёскиваю здоровой рукой, откидываясь на мягкую спинку стула, - Беременность восприняли со всей серьёзностью и ответственностью. На снимки УЗИ так внимательно смотрели, говорили мне беречь себя... А вот про кольца обручальные наверное думали "Дурь подростковая! Через годик пройдёт!", я права? Чем вам не угодило официальное свидетельство о венчании ватиканского образца, с печатью кольца красного кардинала Нотр-Дама?!       - И кто вас обвенчал без свидетелей? - Элен всё ещё пытается продавить нас темой, что всё это шутка.       - Клеман и Жасмин были свидетелями. Они на тот момент тоже давно стали совершеннолетними. - наверное, спокойствие сына свекровь убивало более всего.       - И мы оба сказали "да" у алтаря. - стараюсь добить предков, - Наше свидетельство внесено в официальный реестр, который можно посмотреть на сайте Парижской епархии.       Антуан, до этого глядящий на нас, как на больных головой, достал смартфон и явно стал гуглить нашу бумагу в регистрационном списке Нотр-Дама.       - А на годовщину Лайла организовала нам поездку в Шамони, где я и вручил ей ключи и бумаги на этот дом! - фыркнул мой рыцарь, окончательно раздражаясь и проводя рукой - демонстрируя обстановку вокруг, - Я его в подарок нам двоим купил! - он покачал головой, мгновенно выдыхая из себя лишние эмоции, оставляя только печаль, - Ну... троим на тот момент...       - Генри... - сжимаю его ладонь на столе.       Да, в наших голосах до сих пор звучала боль. Он обнял меня за плечи, сжал здоровую руку в ответ и коснулся губами. Антуан неверяще уставился в свой смартфон.       - Нашёл... - Элен, Альберт и Каролин повернулись к нему, - Я вам клянусь - нашёл! Бесенята наши не врут! И дата совпадает!       Все четверо склонились над небольшим экраном, внимательно читая реестр. Снова уставились на нас двоих. Пожалуй, только моя мама восприняла эту ситуацию легко.       - А нам сказать? - расстроенно смотрит на меня свекровь.       Ей и отвечаю:       - Не стали. Кто венчается в восемнадцать не по залёту? Элен, Вы сами бы меня по клиникам затаскали, чтобы убедиться, что я не была беременна на тот момент. А я не была.       - Ну да, - она виновато опустила взгляд, - всё случилось позже. Я понимаю.       - Сказать-то ладно, но руки спросить? - папа обиженно уставился на моего рыцаря.       - Вы бы разрешили, будь мы лет на пять старше, верно? - Генри мягко улыбнулся Альберту, бережно поглаживая меня по плечу, - Была бы разница, случись это год назад?       - Ну-у! - папа развёл руками, - Сам знаешь!       - Вот мы и нашли ответ на вопрос. - любимый прижался щекой к моей макушке. Альберт опустил глаза на мою счастливую моську и с улыбкой махнул рукой.       - Ой, мелкие, да ну вас!       Мы с Генри рассмеялись.       - Мда-а... Ну что! - Антуан поднялся с места и выудил из холодильника бутылку шампанского, - Новоселье, Лайлу выписали, да и новости такие! Чего киснем? Радоваться и праздновать надо!       Пробка с хлопком выскочила из бутылки.

~*~*~*~

      - Я думала, они никогда не успокоятся. - тихо смеюсь, пока Генри несёт меня на второй этаж в нашу новую спальню.       - Узнать такую новость - конечно они стали бы обсуждать всё и выуживать из нас подробности. - целует в щёку, минуя синяки, - Устала?       - Вроде бы сидела и ничего не делала, но, да, устала. - пожимаю здоровым плечом, - Одно радует - теперь высплюсь без побудки медсестрой каждый час.       - Это было так утомительно? - виртуоз приподнимает брови.       - Мгм. - киваю, - Сменить положение, переложив подушки. Поправить катетеры и датчики. Нет ли жалоб, где болит... То невролог придёт, то травматолог, то гинеколог, то хирург. М-м-м! - с возмущённым стоном утыкаюсь в его плечо, пока Генри сажает меня на кровать, откидывая одеяло, - Это было ужасно, учитывая, что голова сильно кружилась от сотрясения. Я просто хотела, чтобы меня оставили в тишине.       - Принцесса, так было нужно. - любимый муж помогает мне раздеться и улечься поудобнее в бесконечном ворохе подушек, - Доктор Фонтэн переживал, что ты снова можешь впасть в кому из-за ЧМТ, потому тебя и будили постоянно, проверяя по датчикам реакции организма. Первую неделю ты только и делала, что спала.       - Теперь целую неделю буду отсыпаться дома! - смеюсь, наблюдая, как Генри скидывает одежду сам и устраивается рядом, укрывая нас одеялом и выключая основной свет, оставляя ночной, чтобы я могла до ванной в потёмках добраться, если что. Аккуратно ползу, чтобы устроиться у него на плече, но как-то неудачно повернулась. Любимый в этот момент решил меня невесомо обнять. - Ай-яй-яй...       - Что? - он мгновенно убирает руки, - Что? Я сделал тебе больно? Я коснулся больного места?.. - и вид сразу принимает виноватый.       - Нет, не волнуйся... Это я сама как-то неправильно напряглась. - откидываюсь на спину и решаю больше не шевелиться, - Ребра всё ещё болят.       - Прости пожалуйста.       Да, с тех пор, как я пришла в себя, Генри только и делал, что каждую секунду извинялся. Особенно, когда мне было больно. Он точно взвалил весь груз вины и ответственности на себя, как делал это всегда. Но сейчас он явно выглядел лучше - в больнице мы старались кушать вместе. Любимый ел с жадностью, восполняя силы, которые покинули его, пока он думал, что я не смогу очнуться. Об этом он мне не говорил, но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться. Алекс говорил, что всячески успокаивал его и приводил в чувства, но моего любимого человека было поздно менять. Таков уж он есть.       Генри просунул руку мне под шею вместо подушки, чтобы мы хоть как-нибудь могли друг друга обнять.       - Как же я по тебе соскучлся... - невесомый поцелуй в губы, - Хоть и был почти всё время в палате рядом с тобой.       - Сам знаешь, дома не то, что в больнице. - Таю под его ладонью, пока мой рыцарь убирает мои волосы от лица и гладит по щеке. Синяки и ссадины на лице продолжают болеть, но я ему об этом не скажу. - По крайней мере, мы можем быть уверены, что к нам сюда никто не ворвётся без стука. А для более близких контактов ещё пока рановато, согласись.       - Но хочется, что ужас просто? - хитрый взгляд и улыбка надо мной.       - Да. - решаю поизображать из себя маленькую, обиженую девочку, надуваясь булкой.       - Нельзя. - Генри качает головой, склоняется для нового нежного поцелуя и настойчиво прерывает меня, когда обхватываю его за шею здоровой рукой, резко лишая нас возможности дышать, - Моя Луна и Звёзды, правда нельзя. Сорельи очень настаивал воздержаться от половых контактов до полного твоего выздоровления.       - М-м! - пуще прежнего дуюсь обиженной булкой, - Это же займёт где-то пару месяцев! Пока гипс и швы снимут, пока пройду реабилитацию... Я же с ума сойду, всё это время на тебя облизываясь!       - А мне по-твоему будет каково?! - он сделал страшные глаза и мы на пару расхохотаись.       - Давай страдать вместе!       - Ага!       Смех прервался новой порцией нежных поцелуев. Когда мы отстранились друг от друга, у меня возник вопрос. Не менее важный, чем здоровье.       - Что мы будем делать? Все же теперь в курсе, кто такие Джей и Меди, и что они давно женаты.       - Не беспокойся об этом. Мне и раньше следовало выступить на пресс-конференции, я и так слишком затянул. Но после аварии... просто мыслей об этом никаких не было. - гладит меня кончиками пальцев по лбу, - Не переживай по этому поводу! Давай пока сконцентрируемся на твоём здоровье. - протягиваю руку и пропускаю пряди платиновых волос сквозь пальцы, пока Генри в блаженстве закрывает глаза, наслаждаясь лаской, - Это всего лишь ушибы и ссадины, совсем скоро всё пройдёт.       - Надеюсь, ты прав... Ты будешь меня любить, даже если всё лицо будет в синяках?!       - Дурацкий вопос! - смеётся, а мне так приятно видеть его в хорошем настроении, - Я буду любить тебя, что бы ни случилось.       - Как и я. - получаю последний на сгодня, вкусный поцелуй, - Люблю тебя.       - Спи. Теперь я всегда буду рядом.       Не удивительно, что стоило закрыть глаза, меня утянуло в мягкую, обволакивающую темноту. Тело будто парило в невесомости, пока меня окружали мягкие подушки и запах любимого мужчины (в отличие от больничных хлора и спирта), даря долгожданную безмятежность.

~*~*~*~

      - Хорошо. Бандаж я зафиксировал. - Доктор Фонтэн подвёл меня к поручням для реабилитации пациентов с травмами ног. Ну, как, подвёл... Я допрыгала на здоровой ноге, опираясь Генри на плечо, пока он придерживал меня за талию. - Попробуйте опереться на ногу.       Схватившись за брус поручня, осторожно выпрямляю левую ногу и медленно переношу весь вес тела на неё. Муж стоит рядом, расставив руки и присев, готовый в любую секунду меня ловить. Фиксирующий бандаж представлял собой поли-силиконовую лангету с металлическими спицами внутри, с "коленом", повторяющим движения тазобедренного сустава при ходьбе, прикреплялся на липучках вкруг ноги от паха и до колена, а так же на талии широким плотным поясом.       - Попробуйте сделать пару шагов. - советует врач.       Перецепляясь рукой по брусу делаю шаг, другой, и понимаю, что двигательная функция, спасибо остеопату и физиотерапевту, как баланс и сила мышц - в норме. Отпускаю поручень и, глядя на себя в зеркало реабилитационного зала, делаю несколько смелых шагов, встаю на носочек и поднимаюсь в арабеск. Арабеск выглядит, прямо скажем, стрёмно, особенно учитывая, что левая рука у меня до сих пор загипсована и висит в специальном кармане, чтобы от локтя до запястья сохранять горизонтальное положение. Генри по привычке из танцкласса фиксирует меня в арабеске, положив ладонь туда, где рёбра переходят в область живота.       - Как ощущения? - интересуется месье Фонтэн, наблюдая, как муж помогает мне опуститься на полную стопу и выпрямиться.       - Не так плохо, как ожидалось. - задумчиво чешу затылок, ероша распущенные волосы, - Только операционный шов в паху очень неприятно тянет. Да и растяжка пошла псу под хвост.       - Всё постепенно исправится, тем более, что Вы, леди Д'Ассильва, знаете, как привести в норму все двигательные функции - так и хромоты почти не останется. Шов продолжайте массировать, чтобы вернуть ему эластичность и чувствитльность. Растяжку выполняйте на хорошо прогретые связки и не через силу, а то придётся сшивать их заново. Это Вам точно не нужно.       Получив наставления и рекомендации, мы с Генри выходим в коридор и неторопливо идём по этажу до лифта. Я немного придерживаюсь за его локоть, слегка прихрамвая, и прижимаюсь к его плечу щекой.       - Первый месяц мы пережили. - любимый целует меня в макушку, - Сотрясение прошло, ребра и нога тоже скоро будет в порядке. - и тут же вредительски хихикает, - Уже представляю лицо Алекса, когда он увидит, как ты сама спускаешься со ступенек. Но без костыля пока одна не ходи, договорились?       - Ладно, не буду. - закатываю глаза.       - Обидно, что с рукой так быстро не выйдет. - Генри испускает расстроенный вздох.       - Не удивительно, мне же кость по осколкам собирали. Хорошо, что человечество уже придумало саморассасывающуюся фиксацию. - морщусь, - Если бы были титановые спицы или пластины, нужно было бы снова ложиться на операционный стол, чтобы мне потом это всё вытащили. Благо, это стороной обошло. Бр-р! - передёргиваю плечами, - Но и перегипсовывать руку после снятия швов тоже крайне неприятно. Я уж решила, что это будет долгожданная свобода.       - Ага, я тоже так думал.       - Ну, что, готовы ехать? - Алекс будто и не заметил, что мне ногу разгипсовали. Будто так и должно быть.       - Да. - любимый доводит меня до машины брата и помогает сесть, - Закинешь меня в офис? - старшенький кивает ему в ответ, - Мне на работу надо. А Лайлу - домой.       - О, супер! Хоть рассмотрю в подробностях ваш новый дом. - предвкушающая моська брательника не предвещала ничего, кроме критики.       Дома встретила Каролин. Они с Элен осталась у нас с Генри. Мамы настояли на том, чтобы помогать мне с моими временно ограниченными возможностями, так как любимый муж вернулся к своим рабочим обязанностям. Свекровь шепнула мне, что её сын записывает новый альбом и готовит новый свето-танцевальный рок-мюзикл. И обе они конечно же были рады, что я наконец-то хожу на обеих ногах без помощи, хоть и в бандаже.       - Ого... - тихо буркнул Алекс, чтобы Элен не услышала, оглядывая каждую комнату вместе со мной, - Представляю, как Генри раскошелился! Вот это хоромы...       - Это при том, что предки ему ещё и квартиру на двадцать лет подарили.       - Богатые... - брат закатил глаза, скрещивая руки на груди, - Так завидно, аж раздражает! Квартира пока пустует?       - Да. Там уже готов новенький ремонт, но мы пока не знаем, что с ней делать. Сдавать жалко, сам знаешь, как это накладно выходит, когда арендаторы вещи портят. Слу-ушай... - меня осенило, - Ты, вроде, от предков в конце лета съехать хотел. Может, там и поселишься? Квартира на третьем этаже, недалеко от центра, с парковочным местом во дворе... Генри с работы вернётся, можем это обсудить.       - А можно? - он неверяще, почти поражённо уставился на меня, - Это будет... ну... удобно?       - Ну не простаивать же недвижимости в запустении. Думаю, он будет не против. Тем более, что он может распоряжаться ей по собственному желанию.       Ещё бы Генри в этом вопросе оказался против. Он всё сделает, чтобы Алекс у нас не дневал и не ночевал, ведь, в нашем новом доме, на секундочку, две гостевые спальни и диван в гостиной. Алексу хоть в саду, в беседке постели, или в гамаке под елью - обустроится там, как паук, отжав себе приличный угол - потом из дома не выкуришь... Кстати, про "выкуришь"! Подошла к брату вплотную и потянула носом.       - Алекс, бросай курить. Не хватало, чтобы Генри от тебя эту пагубную привычку подхватил. Ему за голосом следить нужно!       - Ладно, исправлюсь. - он опустил взгляд, как нашкодивший сорванец, которого поймали с поличным.       После обеда раздался звонок в дверь. Мы вчетвером переглянулись, сидя в гостиной. Брат, мама и свекровь уставились на меня.       - Я никого не жду. А Генри бы так рано не приехал, плюс - у него ключи есть.       - Сам открою. - Нахмурился Алекс. Но стоило ему открыть дверь, выдал, - Вау! Нифига...       - Привет! Ты, кажется, Алекс, верно? - вот этот голос на пороге и для меня стал неожиданностью, - Джей рассказывал о тебе.       - Да... Э-э... П... При... вет. - никогда ещё не слышала, чтобы брательник был настолько смущён, - Привет, Шеран! Проходи, пожалуйста. Чувствуй себя, как дома.       - Спасибо! - голос у девушки сладкий, - Меди, ты где?       - Здесь, проходи! - громко отвечаю ей и наблюдаю, как девушка проходит в гостиную, попутно осматривая обстановку, - Привет, Шеран.       Тут она видит меня и замирает, прикрыв рот руками.       - Ничего себе! Святая Дева Мария... Меди, да на тебе же живого места нет!       - Это ты месяц назад меня не видела, сейчас хоть гематомы пожелтели. - грустно улыбаюсь и представляю ей своих родственников, - С Алексом ты уже заочно знакома, это Каролин - моя мама, а это моя свекровь Элен - мама Генри.       Шеран вежливо расшаркивается с нашими мамами и незаметно делает мне знаки рукой по поводу Элен, мол, вот это у нашего Джея генофонд!       - Очень приятно со всеми познакомиться! - Она присаживается рядом со мной на диван, бережно обнимает и мы целуем друг дружку в обе щеки. - Прости, Меди, у меня не было возможности заехать к тебе в больницу. А сегодня и завтра у меня выходной в Онфлёре, чтобы проведать тебя, так что Джей скинул мне адрес. Кстати, ты не говорила, что у тебя такой симпатичный старший брат!       - Могу хоть сейчас завернуть его в подарочную бумагу и прицепить бант на макушку - забирай! - фыркаю, а певица, бросив кокетливый взгляд на брательника, хихикает в ладошку, - Может хоть у тебя получится занять его голову настолько, чтобы он мне Генри не задирал!       Элен подавила улыбку и отвернулась. Мы с мамой уже поведали ей, что последние года два Алекс не останавливался на одной девушке дольше, чем недели на три. Это Анна его уже второй месяц терпит, но тоже, подозреваю, скоро его отправит туда, откуда пришёл. И даже сожалеть не станет.       - Хочешь что-нибудь выпить? - Каролин поднимается с дивана с другой стороны от меня, - Что-нибудь прохладительное?       Шеран соглашается и мама приносит ей большой стакан колы со льдом. Алекс всё это время подпирает стену и не сводит с певицы глаз, будто пытается осознать, она ли строила мне козни в отношениях с Генри, а сейчас, после всего произошедшего, мы так спокойно можем беседовать, совсем как хорошие подруги. Элен молча делает тоже самое. Цепкий взгляд свекрови сканирует всё поведение девушки, каждую её эмоцию и реакцию, но потом переводит внимание на меня - синяки на лице, гематомы на груди и руках, не скрытых рукавами футболки... Поломанная, еле способная двигаться и что-либо делать самостоятельно. Элен улыбается и осознаёт - её сын выбрал меня не за внешность, а Шеран была куда ярче поведением и лицом. Но Генри, когда певица откровенно соблазняла его, оказался преданным, моногамным и вообще всем своим поведением демонстративно указывал на то, что кроме меня в его жизни других женщин, не связанных с его "внутренней семьёй", не существует и они существа, большей частью, бесполые. Так он мне в своё время и объяснял, как относится к фан-базе женского пола. Но продолжал ревновать к любому индивиду мужского пола, когда тот очень настойчиво появлялся в поле моего зрения.       - Я очень за тебя переживала. - качает головой певица.       - Да, Генри мне рассказал. Но, как видишь, моя живучесть всё преодолеет.       - В наших кругах только о вас и говорят. Ваша ситуация мало кого оставила равнодушными. И те разбирательства, которые организовал Джей ещё до аварии, тоже не остались без внимания. Журналисты, даже самые обычные, теперь побаиваются приближаться к знаменитостям.       - Генри мне об этом почти не рассказывал. - пожимаю плечами, - Заверил только, что юристы сами со всем разберутся. А меня раздирает от любопытства. Так что мне доступна лишь общая информация, как, наверное, и всем.       - Пожалуй, никто не ожидал, что Джей будет так рьяно беречь тайну вашей с ним личной жизни. Не представляю, на какие инстанции он надавил, чтобы добиться твоей неприкосновенности. - Шеран вздохнула, катая лёд в высоком стакане со своим лимонадом, - Обычно мы просто смиряемся, что стали знаменитыми и особо ничего не скрываем. А он с самого начала делал всё по другому.       Каролин, внимательно слушавшая до этого, подсаживается к нам поближе:       - Честно говоря, я ни разу не задумывалась над подобными аспектами жизни Генри...       - Он просто хотел быть собой, - развожу руками, насколько это возможно с гипсом, - как на сцене, так и дома.       - В последнее время мы часто это обсуждаем с друзьями-звёздами. - кивнула певица, - Особенно, учитывая произошедшее. Среди медийных личностей не часто попадаются такие, кто старается скрыться от объективов и пытается спрятать часть своей жизни.       - Наверное, такая позиция весьма утомительна? - надо же, маме и правда интересно. А вот Элен абсолютно спокойна.       - Хм... - Шеран запрокинула голову, задумавшись на миг, но тут же улыбнулась, - Не знаю. Мне очень нравится быть под светом прожекторов и находиться в центре внимания. - а затем пожала плечами, - Пока что не надоело. Джей объяснил, что ему тоже нравится эта часть "сцены", но в то же время он бесконечно ценит тишину и спокойствие, когда может побыть просто Генри.       Алекс хлопнул себя по лбу:       - Мой шурин - двуличный шизофреник! Спасибо, что разъяснила, Шеран!       - Алекс!!! - мы с Каролин осадили его дружным дуэтом, а вот продолжила уже я сама:       - Что, и про меня ты точно так же можешь сказать? Я тоже вела двойную жизнь с момента выхода на сцену амфитеатра! - Раздражённо указываю на памятный стоп-кадр на холсте над лестницей. Шеран поворачивается в ту сторону и рассматривает нас с Генри на пано. - Или как я прикрывала себя в интернете!       - Ты - другой разговор. - пристыженно буркнул брат.       - Так вот чтоб ты знал - это мне Генри сам посоветовал! - Рычу сквозь зубы. Шеран, мама и свекровь смотрят на меня с поражёнными лицами. - Чего? Да, всё так и было, у Генри спросите! И пойми, наконец, Алекс, Генри не шизофреник и не страдает биполяркой, а просто очень любит рок-музыку, от того и работу выбрал такую эксцентричную, чтобы заниматься любимым делом и не страдать от невозможности реализовать себя, свои идеалы и творческие идеи! Ясно тебе?       - Браво, детка. - Элен одобрительно аплодирует мне, - Процитирую тебя Антуану. Так коротко и понятно объяснить творческую составляющую нашего сына даже ему не удастся!       - Элен... - мгновенно остыв после фразы свекрови, прикрываю улыбку пальцами, - Будет Вам. Антуан, выслушав и наплевав на родительскую этику, станет дого-долго смеяться...       - Это точно! - довольно хмыкнул Алекс.       - А ты - не поддакивай! - грозно цыкнула на него Каролин.       - Весело у вас... - хихикнула Шеран, - Да, у Джея очень противоречивые заявления, потому-то эта тема так и остаётся на устах айдолов и знаменитостей. Он всегда был сложным! Вот и выбрал пару себе под стать. - она дружески сжимает мою ладонь.       - Его душа - потёмки. - согласно кивнула Элен и округлила глаза, - Иногда даже для меня!       Гостиная тонет в дружном смехе. Тоже поддерживаю общее веселье, хоть и придерживаюсь мнения, что всё чаще и чаще читаю любимого мужчину, как открытую книгу. Вот только высказав это - кому и что я докажу?       - Сейчас, когда он рассказал журналистам, кем является на самом деле... - мама снова очень задумчива, - Как Генри со всем справляется?       - Пока у него не было времени задаваться подобными вопросами. Его балерина, ведь, лежала в коме, а после проходила длительную реабилитацию. - Певица хитро улыбается. Хитро, но очень по доброму. - И он мог думать только о своей спящей красавице. - Снова поворачивается ко мне. - Джей говорил, что теперь глаз с тебя не сведёт. Не слишком ли жёсткий контроль?       - Не-ет. - смеюсь, - Вовсе нет. Просто мы договорились, что если уж творить что-нибудь совсем безумное, то вместе. Помнишь клип, где я танцевала на полуразрушенной крыше?       - Мгм! - она сияет в предвкушении новых подробностей.       - Я всё сделала самостоятельно, без дублёрш и страховки. - у Элен, сидящей в кресле, округлились глаза на эту новость, - Генри и Антуан тогда очень ругались, хоть им и понравилось. А после аварии сказали, что телохранители меня будут стеречь круглые сутки, чтобы не вытворила снова невесть что. С другой стороны, это заставляет чувствовать себя хрупкой. Чувствовать себя женщиной. Мне нравится...       - Как ты там говорила... тиран и деспот? - Шеран снова задорно хихикнула, - Теперь, когда я вижу полную картину вашей истории, многое становится на свои места. И полностью понимаю, от чего у Джея вечно такой загадочный вид.       Демонстративно бросаю взгляд на брата, подавая сигнал певице. Алекс стоит, подпирая стену, в такой позе, будто пытается выставить себя перед ней в самом соблазнительном и выгодном свете. Шеран стреляет в моего старшего брата глазами и пытается скрыть улыбку и не рассмеяться, подав мне ответный сигнал, что она всё прекрасно заметила.       - Я всегда старалась очень поддерживать Лайлу во всём... - Каролин вздыхает и сочувственно глядит на Элен, - И редко размышляла о том, насколько Генри приходится трудно.       - Он носом готов землю рыть, чтобы обезопасить свою жизнь. - кивает свекровь, - И Лайлу.       - Произошедшее с Меди сильно на него повлияло. - соглашается Шеран, - Он теперь безумно переживает за каждую мелочь...       - Ещё бы! - Алекс закатил глаза, - Он же во всём себя винит и взвалил всю ответственность на свои плечи. Нам даже пришлось отговаривать его от идиотичной мысли "Я брошу её ради её же блага!"       Мы со свекровью дружно взыхаем и в один голос выдаём:       - Ге-енри, блин, как обычно...       - Да. - Шеран снова поворачивается ко мне, - Но, вообще-то, я приехала проведать тебя и узнать, как себя чувствуешь.       - Неплохо, в общем-то. - улыбаюсь, - Сегодня с ноги сняли швы и гипс и заменили его фиксирующим бандажом, так что я теперь хотя бы ходить сама могу с переменным успехом. - поднимаю юбку и демонстрирую конструкцию бандажа совершенно не стесняясь, так как под ней на мне однотонные легинсы, - Избавиться от хромоты будет сложно.       - А как рука? - Шеран осторожно касается гипса на ней.       - Почти не болит, тоже швы сняли. Но хирург-травматолог посмотрел снимки и решил, что гипс пока остаётся необходим. И тяжести поднимать нельзя - рёбра только-только срослись.       - Главное, за медийную сторону не переживай. - певица сжимает мою здоровую ладонь, - Сотрудники Джея найдут решение любой проблемы.       - Надеюсь, в их светлые головы не взбредёт мысль снова нас разлучить. Меня порядком раздражает, что Генри от этого теряет аппетит и позитивный настрой!       - Ха-ха, нет, такого больше не повторится. - Шеран со смехом качает головой, - Он всем поведением даёт понять, что терпеть подобное более не станет. Быстрее бы ты уже вернулась к нему на работу... У Мишеля без тебя танцоры от рук совсем отбились, Джей остаётся единственной управой на них! Там все сильно соскучились без твоих нагоняев. Вообще все.       - Пха-ха-ха! Посмотрим... - улыбаюсь, - Как только Генри разрешит, сразу вернусь. Мне уже порядком надоело сидеть дома...       Так мы проболтали ещё не один час. Шеран с удовольствием осмотрела наш новый дом и осталась на ужин, когда мой любимый муж вернулся с работы вместе со свёкром, бабушкой, и отца моего вместе с лучшими друзьями не забыл прихватить. Пожалуй, именно этого мне и не хватало из прошлой жизни: ужин в беседке почти на природе, мясо на углях, салаты из свежих овощей, вкусные блюда, весёлые разговоры и смех, звучащие над столом. Не смотря на все невзгоды, родные старались окружить нас с Генри компанией, позитивом и заботой, каждый по своему помогая преодолеть то, что выпало на нашу долю.       - Знаешь, - прошептал мне на ухо виртуоз, когда Альберт и Антуан травили байки из жизни, а остальные дружно хохотали над их историями, - вот об этом я мечтал. Когда в моём собственном доме соберётся наша огромная семья, друзья, мы будем есть за одним столом... - он обвёл взглядом наших родителей, бабушку Мари, Алекса, Шеран, Клемана и Жасмин, Люсиль и Томми, младшего брата солиста Мистерьи - Уильяма, и вернул всё внимание мне, - В такой дом я мечтал возвращаться по пятницам, уставший, но радостный. Давай превратим это в нашу традицию...