Глава 30. Семь кругов Данте

      Ночь прошла будто в бреду сквозь полудрёму. Мысли вращались в голове, мешая расслабиться и забыться хотя бы и на час тревожным сном - мне бы хватило часа. Ведь, стоило закрыть глаза, как я видел её. Её добрую и задорную улыбку. Немного растерянный, но внимательный взгляд. Щеки, заливающиеся таким соблазнительным румянцем, которые хочется до потери рассудка покрывать поцелуями. Губы, шепчущие "Я люблю тебя...", всегда со вкусом черники, как её помада. Едва уловимые, сладкие духи, становящиеся ярче на разогретом теле, стоит ей отзаниматься в танцклассе или оттанцевать со мной на сцене целое выступление... Всё, что меня так тронуло ещё тогда, в коридоре лицея возле двери в учебный кабинет. Моя лёгкая, воздушная, неземная. Моя Лайла. Так не может всё закончиться. Не с нами. Только не с ней.       Когда начинает светать, сажусь на кровати и обхватываю голову руками. Внутри, в груди ужасно пусто. Я так растерян! Что я могу сделать, чтобы Лайле стало лучше? Что мне сделать, чтобы она смогла пережить потрясение, которое ждёт впереди? Не знаю. Она так много мне дала! Даже сохранила жизнь дочери, когда могла просто промолчать и избавиться от нежелательной беременности... И никто бы никогда ни о чём не узнал. Но она рассказала. Да, тогда мы накричали друг на друга - мой косяк, не спорю. И я был счастлив видеть, как она меняется, становится всё мягче и мягче характером, пока внутри неё росла наша маленькая девочка. Наша Аврора, которую нам так и не удалось подержать на руках.       Всё становится бесцветным, безвкусным, блёклым и неважным. Для меня более ничто не способно иметь значения - Джей, музыка, папарацци... Ничто. Потому что смысл жизни уже давно был заключён в ином. Лайла стала этим смыслом, самым главным в моей жизни. Раньше я предполагал, что мне неплохо и одному. Особенно, когда встречался с Мелани. Каким же я был малолетним идиотом, рассуждая так! А потом передо мной появилась Лайла... и всё. Я не смог перед ней устоять. Пытался, да. Но не смог. И был ужасно этому рад! Я готов порвать душу в клочья, лишь бы снова увидеть её улыбку.       Почему? Почему, а?.. Почему люди так глупы? Почему мы начинаем действительно ценить что-то или кого-то лишь на грани потери?! И я - такой же глупец. Но больнее всего было осознавать, что всё произошло из-за меня. Если бы я так отчаянно не рвался вытащить Лайлу на сцену, если бы не втянул её в жестокий мир шоу-бизнеса, если бы не...       Если бы меня не было в её жизни, то всё сложилось бы иначе. Всё могло обойтись. Но мы не смогли избежать этой ситуации. Я не смог.       В таком разбитом состоянии, начавшемся ещё вчера, не вышло запихнуть в себя ничего, кроме чашки кофе и пары гренок с сыром. После чего отправился сразу же в госпиталь. Перед входом снова толпа папарацци, которые даже на пару шагов бояться подойти ко мне. Наверное, на моём лице отразилась вся ярость, всё презрение и отвращение, которые я к ним испытывал после случившегося. Войдя в палату, понимаю, что Лайла так и не сменила положение. Загипсованная, левая рука лежит вдоль тела, правая, опутанная трубками и датчиками, покоится на животе. Тихо присаживаюсь рядом и, едва касаясь, глажу по щеке. Мне вообще страшно было к ней прикасаться, учитывая гематомы и ушибы. Склоняюсь, чтобы поцеловать пальцы, не охваченные гипсом.       - Моя Луна и Звёзды, я здесь... - говорить стараюсь очень тихо, чтобы не потревожить, ведь при сильном сотрясении раздражают не только резкие движения или свет, но и звуки, - Нам сказали, что тебе будет приятно, если тебя будут окружать фотографии близких. Несколько я захватил с собой. А ещё принёс твою любимую снежную гипсофилу. - указываю на небольшой букетик, перетянутый лентой и так похожий на невесту; сложив руки возле её подушки, могу полуприлечь головой на локоть, чтобы находиться ближе, но не беспокоить - чтобы случайно не сделать больно, - Мне следовало ещё раньше послать всех к чёрту и проводить с тобой всё своё время. Так жаль, что мы были порознь в день нашего рождения... На следующий год лично организую тебе грандиозный праздник. Пусть будут друзья, родные... Снова отправимся в горы. Наша годовщина мне очень понравилась. Кстати, ремонт в нашем доме идёт полным ходом. Я туда пока не заезжал, чтобы лично всё увидеть, но дизайнер присылает фото готовых комнат. Уже готовы гостиная, ванная комната и кухня. Нашу спальню я решил организовать на втором этаже, как ты и хотела, в комнате с балконом. - на глаза наворачиваются слёзы, - Ты только... Только не оставляй меня, ладно? Вернись... Мне тебя не хватает... Я так тебя люблю... Не оставляй меня одного...       В какой-то момент удалось успокоиться. Я даже отключился, провалившись в глубокий сон. Очнулся и вздрогнул от прикосновения к голове и плечу. Подняв голову, вижу Маркуса. Глава Службы Безопасности сочувственно глядит на меня.       - Простите, месье, не хотел напугать.       У него потрёпанный вид. На лице и руках ярко красные участки ссаженной кожи, синяки от ушибов.       - Доброго дня, Маркус.       - Я... Мне... Очень жаль...       - Не вините себя, Вы в этой ситуации не при чём. Жан рассказал всё мне и отцу.       - Жан уже выяснил, кто был за рулём врезавшейся машины. - телохранитель сложил руки на груди и хмуро оглядел Лайлу, - Этьен Лелуш. Тот, кто преследовал леди Д'Ассильву и Вас здесь и даже в Америке. Бывший парень Лайлы. Папарацци, работающий на "Войли Войло".       - Выходит, - сопоставляю последние события и наше расследование, которое мы держали в тайне от моей принцессы, чтобы её не волновать лишний раз, - та угроза в музыкальной шкатулке...       - Да. - сурово кивнул Маркус, - Я тоже об этом подумал. Вывод напросился сам собой.       - В какой бы щели сейчас не скрывался этот сукин сын, нужно вырыть его оттуда. - я зло сцепил зубы, стараясь не повышать голоса, - Вырыть и придать всё огласке в самой громкой форме. Этот подонок убил мою не успевшую родиться дочь, Лайлу покалечил... Я не имею права всё так оставить и опустить руки. Пусть это отребье отработает свои грехи в стократном размере ещё при жизни! Хочу превратить каждую его секунду в такой кошмар, что он не сможет и пары шагов без контроля властей сделать... Чтобы он ступал за порог, а в него бросали камни... Нет, просто запру его в подвале и отдам Лайле - пусть срывает на нём злобу хоть годами! Калечит, пытает, сломает его морально через физические увечья, сделает из него трусливую, забитую шавку... А я ещё и от себя добавлю!       - Воу!.. - Маркус жестом просит меня остыть, - Генри, сбавьте обороты. Я понимаю - месть и всё такое... Для начала нам необходимо собрать безукоризненные доказательства и сделать это в кратчайшие сроки, чтобы Лелуш не успел залечь на дно. Одно могу сказать точно: люди с манией преследования хотят видеть результат собственных действий. Пройдёт совсем немного времени и он объявится.       - Именно в этот момент его и нужно ловить. - Выдыхаю из себя жгучее желание рвать и метать. Зла не хватает. - Простите, что не пришёл проведать...       - Не нужно мне ничего объяснять, месье. - он обнял меня, как собственного сына, и похлопал по спине, - Не могу представить, в каком Вы сейчас состоянии... - отпустил меня и снова пробежался по Лайле взглядом, - Знаете, Ваша юная мадам скоро проснётся. Лайла очень сильная здоровьем и выносливая физически. Очень. И морально тоже. Просто доверьтесь ей и будьте рядом. Присутствие любящего человека в моменты, когда нам тяжело, делает нас сильнее. Думаю, она будет рада Вас видеть, когда очнётся. Держитесь!       - Спасибо. - благодарно сжимаю его ладонь на своём плече.       Маркус выходит из палаты, оставляя меня наедине с Лайлой и ритмом её пульса, звучащим в тишине. Снова устраиваюсь головой возле её подушки. Глаза устало закрылись сами собой. Удивительно, но большей частью мне ничего не снилось, когда Лайла была рядом. Я просто проваливался в темноту - уютную, мягкую и тёплую.       - Алекс, не трогай. Пусть Генри спит. - слышу голос Каролин, выплывая из мягкой темноты сна на грань с бодрствованием, - Он выглядит вымотанным и больным, дай ему отдохнуть. Уверена, он всю ночь ворочался и смотрел в потолок.       - Лайла, кажется, сегодня даже выглядит получше. - одобряющий шёпот шурина, - Смотрю на этих двоих и сразу вспоминаю птиц-неразлучников. Они друг для друга, как волшебные пилюли от всех болезней. Интересно, как давно Генри тут?       - Уверен - с самого утра. - чувствую приблизившегося Альберта, он гладит меня по спине и обращается в совершенно несвойственной манере, - Мы с тобой, сынок. И тоже надеемся, что она скоро откроет глаза. Ты не должен переживать своё горе в одиночку. Спи.       К приходу наших лучших друзей, уже удалось довольно долго поспать и прийти в себя. К тому моменту ритмичный писк аппаратов, подключенных к любимой женщине, стал хронометром моего дня. Клеман первым вошёл в палату, взглянул на Лайлу и мгновенно сошёл с лица. Его красные, опухшие глаза поведали, что друг тоже провёл ближайшие двенадцать часов в слезах. Жасмин выглянула из-за его плеча и зажала рот руками. Она молча стояла, страшась вздохнуть, ведь тогда могла заплакать в голос, а из глаз катились крупные слёзы. Да, я ожидал от них нечто подобное. Лучший друг подходит и обнимает меня. Несколько мгновений спустя присоединяется всхлипывающая Жасмин. А я будто не живой - как-то отреагировать или пошевелиться нет моральных сил.       - Что сказали врачи? - спрашивает Клеман, опускаясь на табурет рядом со мной и поглаживая Лайлу по руке, - Когда она придёт в себя?       - Ничего конкретного. - качаю головой, - Говорят, что если мы не сможем найти какой-то триггер, чтобы её мозг начал реагировать, то это может затянуться на месяцы. А то - и на годы.       - А как же... - Жасмин сзади кладёт мне ладони на плечи в жесте поддержки, и переходит на едва различимый шёпот, - Как же ваша дочка?       Сглотнув ком в горле, понимаю что сейчас снова просто разревусь. Глаза обожгло и я запрокинул голову, стараясь дышать ровно.       - Её больше... - шмыгаю носом, подступившие слёзы предательски покатились по щекам, - Авроры нет... Её больше нет с нами, Жасмин.       Они снова меня обнимают и ждут когда успокоюсь. Клеман утешающе похлопывает по плечу и говорит, чтобы я выплакал всё, чтобы не держал в себе - так Лайла всегда всем советовала. Наверное, она права, так мне и правда становилось легче. Моя Лайла во многом оказывалась права. А я ей редко верил, пока сам не убеждался на практике. В какой-то момент просто перестал сомневаться в её словах и советах, касающихся эмоционального здоровья.       - Её родители здесь? - интересуется Клеман.       - Да, они где-то в больнице. Мы стараемся не оставлять Лайлу в одиночестве.       А про себя думаю, что сегодня останусь и на ночь. Не могу я оставлять мою принцессу одну, особенно когда она так нуждается в поддержке. Даже если она без сознания. Даже если она меня не слышит. Не уйду.       - Снаружи так много фотографов... - Тихо говорит Жасмин, глядя в окно, но на это я могу лишь тяжело вздохнуть. Она обходит кровать и берёт Лайлу за руку. - Слушай, моя лучшая подружка... Если ты не придёшь в себя, то Генри просто окочурится без твоей сдобной выпечки и котлет! Так что не спи слишком долго. Не хватало потом нам ещё и его из голодной комы выводить!       Улыбаюсь на её реплику. Да, надо бы что-нибудь съесть, преодолев тошноту... Заставить себя, не смотря ни на что. А то моя нежная девочка очнётся и будет ругать, на чём свет стоит, что плохо выгляжу.       Таким образом прошло два дня. Под вечер второго я вернулся домой с уверением Алекса, что на эту ночь он сам останется с младшей сестрой. Снилась непонятная лабуда. В первом сне увидел себя на сцене, а Лайлу напротив в зрительном зале. Она прошептала одними губами "Я люблю тебя!", а на неё сверху упал потолок, как и на остальных зрителей. Проснулся в холодном поту. Спустился в кухню, выпил стакан воды, закинул в себя тост с шоколадно-ореховой пастой и, немного успокоившись, вернулся в постель. Второй сон изначально был липким и неприятным. Наш новый дом. Лайла сидит возле детской кроватки и дремлет, покачивая её одной рукой. А у меня заходится сердце, пока подхожу, чтобы увидеть что там иногда шевелится под детским одеялком. Ожидал всего, вплоть до кровавого пятна, но отдергиваю одеялко и вижу пустоту, а сердце обрывается от испуга. Вскакиваю на кровати во второй раз и тру глаза. На часах шесть утра, и каким бы я себя разбитым не чувствовал, уснуть уже просто не смогу. Чёрт, нет, так нельзя. Буду ночевать в больнице и точка! Хватит с меня кошмаров.       Телефон тренькает уведомлением на прикроватной тумбе. Ночью никто не звонил. Сообщений от Алекса тоже не было. Как бы мне хотелось, чтобы поскорее пришла весть о том, что Лайла пришла в себя... Сажусь на край и открываю оповещение. По глазам бьют заголовки:       "Несчастный случай или подставная авария?"       "Жена Джея в коме!"       "Балерину в чёрных пуантах хотели убить?"       "Меди в больнице, Джей навещает её каждый день."       "Джей в отчаянии..."       Швыряю телефон на кровать. Журналисты ведут себя так, будто им не достаточно того, что уже произошло. Будто они хотят прессинговать нас, пока не разрушат наши жизни окончательно. Самое печальное в этой ситуации, что статьи сопровождаются фотографиями. Моими фотографиями. Как я бежал, загримированный, из студийки. Как потом выходил из госпиталя, а отец меня держал. Как шёл в траурном цвете одежды, совсем без грима, с небольшим букетом цветов, бросая звериный взгляд в сторону ублюдков-папарацци... Там даже есть фото с места аварии. Лайлу не видно, только измятый кузов отцовской машины.       Ну... может они тоже, в какой-то степени правы? Я действительно ощущал глубокое отчаяние.       Закинув в себя небольшой завтрак, отправляюсь в больницу. Я нужен моей принцессе, а она - мне. Сегодня я не принёс с собой ничего, кроме ланч-бокса с небольшим перекусом. Может, к вечеру аппетит разыграется, закажу что-нибудь... Что там за шум?       - За кого Вы себя принимаете?       Узнаю голос Альберта. Никогда ещё не слышал, чтобы мой миролюбивый тесть говорил таким скандальным, злым голосом, повысив тон. Выскочив в нужный коридор, вижу как глава семьи Ришельё держит за шкирку какого-то парня с фотоаппаратом в руках, на вид не старше меня, и прижимает его к стене. Каролин замерла в паре метров от них, прикрыв рот руками.       - Что тут происходит? - хмурый Алекс становится рядом со мной.       - Мне вот тоже интересно. - цежу сквозь зубы.       - Когда вы оставите нас в покое?! Неужели не понятно, что всё произошло по вашей вине! - Альберт выкрикивает это в лицо неизвестному с фотоаппаратом, - Что вам всем ещё от моей дочери нужно? Разве вы уже не заполучили свои скабрёзные, грязные статьи?! Я не позволю вам причинить ей ещё больший вред!!!       Тесть яростно встряхивает парня. Кажется он возомнил себя линчевателем. Это плохо... Я никогда ещё не видел Альберта в подобном состоянии. В этот момент папарацци поворачивается лицом в мою сторону и я узнаю его из далёких воспоминаний прошлого лета. Кучерявые волосы, карие глаза, серьга в ухе... Маркус оказался прав на все сто процентов. Перед нами был Этьен Лелуш.       - Подержи! - отдаю Алексу свой ланч-бокс, - Альберт отпустите его.       Тесть удивлённо оборачивается на мой убийственный тон и приходит в состояние шока, замечая, как выдёргиваю ремень из шлёвок джинс и наматываю его на ладонь потуже. Наверное, у меня сейчас страшное выражение лица. Очень страшное... Альберт потрясённо выпускает пацана и отходит в сторону.       - Этьен Лелуш, я полагаю?..       Каролин сквозь ладони издала сдавленный звук удивления и шока.       - Генри Д'Ассильва. - парень нехорошо осклабился, поднимая двумя руками камеру, - Точнее сказать - Джей...       Секундная заминка, его заминка. Мне хватило.       Сорвавшись с места, я ударил его по нижним рёбрам. Раздался хруст. Надеюсь, сломал. Голова Лелуша дернулась по инерции, впечаталась затылком в стену. Камера выскочила из рук и разбилась, приземлившись на кафельный пол. Этьен буквально повис на моём кулаке.       - Это тебе за Аврору... За нашу с Лайлой дочь! - Прошипел я сквозь зубы тихо и зло, склонившись к уху этого убийцы. Алекс, Каролин и Альберт синхронно ахнули - перед ними только что раскрылась истина об аварии, в которой чуть не погибла их дочь и сестра. Схватив Лелуша за волосы, пытавшегося сделать вдох после моего первого удара, которым вышиб из него весь дух, поднимаю его голову. - В глаза смотри, сукин сын!.. Думал, тебе это сойдёт с рук?! - Теперь бью по зубам. - А вот это - за Лайлу!       Поставив подножку уже и так поверженному противнику с потерянным взглядом, валю его на пол лицом вниз, одним движением разматываю с ладони ремень, чтобы, заломив руки за спину, связать запястья Этьена. Никогда не предполагал, что наши ночные игры с моей принцессой когда-нибудь пойдут на пользу в подобном ключе. Придавив Лелуша ногой со стороны вероятно поломанных рёбер, набираю своего главу Службы Безопасности. Противник стонет и вяло ворочается под моей стопой.       - Да, месье?       - Маркус, я взял его.       - Того самого преследователя? - слышу по шуму в трубке, что телохранитель уже направляется сюда, - Когда?       - Вот только что. В коридоре, прямо возле палаты.       - Понял. Пара минут.       - Жду.       Жан Поль и Маркус почти мгновенно появляются в коридоре.       - Месье Этьен Лелуш, Вы обвиняетесь в умышленном покушении на жизнь и здоровье леди Лайлы Д'Ассильвы. - озвучивает Маркус, застёгивая наручники на запястьях преследователя, - Это повлекло собой прерывание беременности уже сформированного плода, что приравнивается к статье за убийство. Все слова и действия, связанные с покушением будут обращены против Вас в суде.       Жан снял мой ремень с запястий Этьена, осмотрел петли и протянул мне, выгнув бровь.       - Молчи. - забираю ремень и возвращаю в джинсы.       - Молчу. - согласно кивнул он, но губы поджал. Ситуация и последние события не предполагали улыбок.       Лелуша водрузили на ноги. Стоял, пошатываясь, и пытался сфокусировать взгляд. Подхожу к нему и смотрю в расквашенное лицо. Противно. Меня попросту воротит от этого человека, что стал причиной всех наших бед за последний год.       - Ну, сволочь... Скажи теперь, за кем остался финал.       - Хе-хе... - Лелуш улыбнулся окровавленными зубами и заговорил с булькающим звуком, - Эту гадость - твоего грязного выродка, который рос в её теле, я всё-таки убрал...       Даже не сразу понял, что снова бросился начистить ему рыло, пока Жан и Алекс не удержали меня на месте, схватив за руки.       - Генри! Генри, успокойся! - шурин в этот раз решил побыть голосом разума, - Он своё ещё получит! Не марай ты об него руки... Не хватало тебе за решётку из-за этого гада загреметь. Лайла же без тебя останется!       - Убил бы! - рыкнул я сквозь зубы, прекращая вырываться, и сделал глубокий вдох, чтобы вернуться в мирное расположение духа, - Ху-ух... Ладно. Отпустите меня. - поправляю воротник рубашки и застёгиваю пуговицы, выскочившие из петель, бросаю последний взгляд на Этьена, - Отдайте эту тварь нашему следователю со всеми имеющимися уликами и доказательствами. Пусть юридический отдел жандармерии утопит его в...       Договаривать не стал, но Маркус понимающе кивнул. Ещё раз тяжело вздыхаю. Да уж... наша балерина бы такое поведение не оценила. Но что сделано - то сделано. Альберт и Каролин смотрят на меня настороженно, вот только за этой завесой я сумел разглядеть внутреннюю гордость. Алекс подал мне ланч-бокс:       - Сегодня ты останешься?       - Да. - расстроенно качаю головой, - Не думал, что кто-то будет способен пробраться в реанимационное отделение. Кроме родственников и близких не должны никого пропускать... Скажу Маркусу, чтобы дал сюда пару человек для охраны.       - Хорошо. - Ал хлопнул меня по плечу, - Ты был крут. Я сначала испугался, что ты этого гадёныша прямо тут расчленишь. Но, всё равно, спасибо.       Сегодня у Лайлы было много посетителей, пока я сидел возле неё и осторожно, подушечкой пальца касался её руки, немного поглаживая. И тихо напевал колыбельную. Малисья, Тиффани, Амели и Дилан были первыми. Малышка Тиффи - наша "бусинка", как нежно называет её Лайла - даже расплакалась, увидев старшую подругу в таком ужасном состоянии и меня рядом с ней. Кроме друзей к Лайле приходили и родные - дядя, тётя, кузены и кузины... Но самым ярким воспоминанием из всех посетителей оказались именно слёзы Тиффани. А я даже сил в себе не нашёл, чтобы обнять её и успокоить. Томми тоже заходил вместе с Нейтом, прилетевшим ради этого из Великобритании. Ещё приходили Хасен с Самьей и другие члены нашей команды. Шеран не могла пока приехать, но за эти дни регулярно звонила мне и справлялась о здоровье Лайлы, ожидая, когда она придёт в себя. А я неподвижно сидел, держа любовь всей жизни за руку и снова ждал чуда.       В моменты, когда меня оставляли наедине с Лайлой, я старался разговаривать с ней не прекращая:       - Привет, агапе. Сегодня ты выглядишь ещё лучше, даже румянец немного появился. Я рад, что твой организм такой ресурсный и исцеляет себя сам. Врачи говорят, что положительная динамика у тебя прыгает семимильными шагами... Может, мне тоже перейти на твою систему питания? Тоже так хочу! - однако, по сердцу всё равно бьёт грусть, - Ты не можешь представить, как мне жаль, что всё так вышло... И как бы мне хотелось, чтобы ты скорее поправилась. Уверен, ты проснёшься почти выздоровевшей. Мне... Мне так не хватает твоей жизнерадостности, серьёзности, юмора. Твоего ворчания сквозь сон и пинков, чтобы я не храпел рядом... Знаешь, заезжал в наш новый дом - там очень красиво. Уверен, тебе бы безумно понравилось... Только поправляйся скорей. Все, кто приходил, очень ждут твоего возвращения. И я тоже...       Стараясь сдержать слёзы, отворачиваюсь в сторону окна. Там, внизу, родные Лайлы медленно гуляют по больничному парку. Раздаётся стук в дверь. Поворачиваюсь к Лайле и, не сводя с неё глаз, тихо отвечаю:       - Войдите.       Кто-то входит в палату, но у меня нет ни сил, ни желания обернуться и поприветствовать новых посетителей. Я узнаю своих родителей по прикосновениям. Мама гладит по волосам и опускается рядом на табурет, чтобы обнять меня и прижать так крепко, как она только может, пока отец гладит по спине.       - Мам... - и вот тогда-то меня прорывает - вся боль утраты, всё горе и отчаяние вырываются наружу, хлещут слезами и судорожными всхлипами, которые я больше не смогу подавить, - Что я натворил?! Что я натворил!       - Тс-с... Тише, мой дорогой, тише. - Она разворачивает меня к себе и позволяет бессильно реветь в её плечо с криком, навзрыд. Только мама могла прорвать мою плотину жёсткого самоконтроля, которую упорно держал столько времени, и почувствовать себя слабым. Вот только сейчас я ощущал себя по настоящему ущербным. - Лайла тебя слышит. Не расстраивай её. Не накручивай себя. Ты не виноват в том, что от тебя не зависело. - Мама отодвигает меня от себя и начинает вытирать моё лицо. - Извини, что приехала только сейчас... Я вылетела из Японии, как только смогла. Но теперь я тут, с тобой.       Она позволяет мне выплакаться и успокоиться, пока папа продолжает гладить меня по спине.       - Сейчас ты должен быть сильным. Сильнее, чем когда-либо. - уверенно говорит отец, - Кажется, ушибы у Лайлы постепенно начинают сходить.       - Мгм. - Киваю, пока родители рассаживаются по обе стороны от неё. Мама и папа синхронно тянутся к Лайле, чтобы погладить её по лицу. - Только про переломы рёбер и сотрясение врачи пока не могут досконально всё отслеживать, потому что транспортировать Лайлу опасно. Любой толчок может спровоцировать внутриматочное кровотечение. Из-за этого она может стать бесплодной.       На несколько минут повисает тишина. Мама внимательно смотрит на Лайлу, несколько секунд глядит на показания медицинских аппаратов делает судорожный вдох и:       - Я хочу похоронить Аврору. - она берёт руку Лайлы между своих ладоней, - Даже если наша Медуза забудет о беременности в силу черепно-мозговой травмы... Пусть Аврора останется хотя бы в нашей памяти. Даже если это будет лишь урна с прахом... Я хочу похоронить внучку. - оборачивается ко мне и гладит по волосам, - Не переживай ни о чём, сама всё сделаю.       Киваю. Сказать мне не чего. Это действительно неплохая идея. Наверное, через много лет, когда успокоюсь, смирюсь, и сам бы стал носить цветы к мраморной табличке с именем дочери. И... Лайла... тоже...       Господи...       Святая Дева Мария, молю тебя, сделай так, чтобы Лайла не вспомнила, что ждала дочь, что была беременна... Это же раз и навсегда её сломает! Молю! Молю, Дева Мария... Пусть она забудет...       День тянется бесконечно долго, но неумолимо катится к ночи. Последние новости пестрят заголовками:       "Джей днюет и ночует в больнице."       "О состоянии Меди нет никаких вестей."       "Виновник аварии пойман! Что предпримет Джей?"       "Папарацци, из-за которого пострадала «Балерина в чёрных пуантах», отдан под суд!"       "Следствие раскрыло имя, виновного в аварии, - Этьен Лелуш..."       "Джей предоставил следствию неоспоримые доказательства преследования..."       "Мгновенный судебный процесс и жёсткие меры: адвокаты Джея требуют виновного оплатить полное лечение и реабилитацию его пострадавшей жены..."       "Меры приняты - виновник за решёткой! И так будет с каждым."       "Статус культурной неприкосновенности на гос-уровне: Джей сделал всё, чтобы пресса не приближалась к его жене!"       "Вопрос дня: выживет ли Меди?!"       Действительно... А выживет ли? Тяжело вздохнув, смотрю на Лайлу. Нельзя думать о плохом, она же почувствует. Нельзя. Но никак не выходит.       Зайдя в сообщения на своей официальной странице вижу миллионы сообщений поддержки - со всех уголков мира, на разных языках. На душе немного теплеет. Однако даже среди этих волн позитива находятся и такие, которые осмеливаются заявить мне, что, мол: "Так ей и надо!" Как можно желать подобное даже своему злейшему врагу? Так и листаю сообщения, пополняя бан-лист всей команды. Многие очень удивятся, что билеты на концерты им больше не продадут.       Сотни предложений поступали от разных телестудий и журналов, чтобы я выступил с заявлением о случившемся с "Балериной в чёрных пуантах", словно я могу просто так прийти и обо всём им спокойно рассказать. Но, пока юристы не завершат с делом о покушении и умышленном причинении вреда, а Лайла не пойдёт на поправку, вся команда будет молчать. На это время я и сам прекращаю любую деятельность. И посылаю весь мир к чертям...       На пятый день пребывания Лайлы в коме, проснулся от дождя, барабанящего по окну. Небо было пасмурным, а настроение и состояние - грязно-серым. Ночь вышла ужасной. Я множество раз просыпался от состояния тревоги, а сны, которые я никогда не видел рядом со своей принцессой, были хаотичными и сумбурными. Уже под утро, в последнем из них, Лайла приходила в себя и сразу же обвиняла меня во всём случившемся - в аварии, в выкидыше, в нападках журналистов, в сообщениях от хейтеров, в косых взглядах на лекциях... Больше уснуть не смог.       Курьер привёз подобие завтрака - омлет с жареным рисом и сыром, свежая зелень и овощи, тосты с маслом и солью, большой стакан кофе... А я смотрю на всё это изобилие и понимаю, что желудок скручивает узлом. Закрыв глаза, представляю, как Лайла гоняет меня по всей кухне с полотенцем на перевес и хлещет по заднице, отчитывая за то, что посмел так похудеть. Резко проснулся зверский аппетит, и я накинулся на омлет и салат. Да уж, жена будет куда круче моей мамы, когда ей необходимо заставить меня что-то делать! Не заметил, как смёл весь завтрак за три минуты и сыто откинулся в кресле, с бумажным стаканом кофе в руке. Мишель с Робером просто лучшие - никогда не забывают о предпочтениях постоянных клиентов. Как бы меня до этого не воротило от еды, а вкус у неё, как всегда, превосходный.       Убрав за собой, присаживаюсь рядом с Лайлой и провожу так некоторое время, пока не приходят Ришельё.       - Генри, - Каролин обнимает меня, - как ты себя чувствуешь?       - Нормально. Ну, вроде...       - Не ври! - почти рявкнул на меня Алекс, - Не слушайте его. Наверняка занимался самобичеванием, пока нас не было.       - Ты так думаешь? - Альберт удивлённо вскидывает брови, переводя взгляд с сына на меня и обратно.       - Лайла меня предупреждала, что Генри грызёт себя почти за каждую мелочь.       - Алекс, - тяжело вздыхаю, - послушай... То, что я вытянул твою сестру на сцену, было моим эгоистичным желанием. Мне следовало слушать внутренний голос и оставить её ещё до начала отношений... Не вмешивать Лайлу в свою жизнь, во всё это...       - А то, у неё своей головы не было на плечах! - шурин фыркнул, скрещивая руки на груди, - Не смей себя винить. Лайла начала своё восхождение на сцену ещё до того, как вы завязали официальные отношения, значит - знала, на что идёт. Не ты же был за рулём того седана...       - Генри, - Альберт кладёт ладонь мне на плечо, - Алекс прав. Ты здесь не при чём.       - Нет, ещё как при чём! - почти психую, но пока держусь, - Повёл себя, как конченный эгоист! Хотел всё иметь для себя... и не думал о последствиях! Что бы вы мне не говорили, я остаюсь ответственным за всё, что происходит с Лайлой!       - Ребёнок... - Каролин снова обнимает меня, - Никто не думает, что ты виновен в случившемся.       - Если бы я стал вам противен, то понял бы...       - Перестань! - Альберт покачал головой, - Генри, ты тоже член нашей семьи. Мы бы никогда не подумали о подобном!       Как Альберт может так говорить? Я из-за своего эгоизма почти лишил их дочери! А внучки - действительно лишил! Я не заслуживаю их доверия или уважения. Не заслуживаю их любовь. Как не заслуживаю и Лайлу.       - Так, а ну прекращай грузиться из-за всякой хрени! - вот теперь Ал действительно рявкнул.       - Я ничего не говорил. - закатываю глаза.       - У тебя на лбу всё написано!!! - шурин схватил меня за локоть и дёрнул вверх, заставляя подняться, поволок в коридор, - Уверен, у тебя в голове сейчас какая-нибудь гнилая мысль, типа: "Я брошу её, чтобы защитить!" Не смей, понял?! - мы выходим из палаты в больничное крыло и родители следуют за нами, в любой момент готовые разнимать, - Ты не в праве принимать такие решения за неё! Если любишь, то имей терпение, дождись того, что она сама скажет! Уважай её мнение!       - Генри, - мирный тон Альберта, не соответствующий ситуации, подействовал отрезвляюще, будто ведро ледяной воды на голову, - Алекс прав. Жизнь - сложная штука... Перестань думать в условном наклонении. Прошедшее мы не в силах изменить. Поэтому нужно жить настоящим и думать о будущем. Согласен, моя дочь иногда бывает очень себе на уме. Но выбирает своё будущее она самостоятельно уже давно. Это не твоя роль и даже не наша. Признай, жизнь сложна, как и отношения со своей половинкой. В твоих силах постараться, чтобы всё у вас было хорошо. А твои заблуждения могут только больше всё усложнить. Куда лучше приготовиться ко всему, что ожидает впереди, чтобы с достоинством, высоко подняв голову вынести любые испытания, которые ещё будут на пути.       Каролин с улыбкой берёт меня за руку:       - Генри, я прекрасно представляю, что тебе сейчас так же тяжело, как и всем нам, и что ты сейчас во всём сомневаешься. Но мы с тобой, слышишь? Мы вместе. Ради неё и ради тебя.       - Спасибо. - поджав губы, борюсь со слезами, стоящими в глазах, - Спасибо всем вам.       Сегодня была очередь Алекса ночевать в больнице, потому я отправился домой. Пожалуй, слова тестя и тёщи меня немного успокоили, потому, переступив порог, я выглядел куда лучше, чем мог, чтобы не расстраивать маму. Она встретила меня, поцеловала в обе щеки и прижала к себе. Даже приготовила ужин, чего совершенно не терпела. Не думал, что она задержится. Отец только тяжело вздыхал, глядя на меня, и хмуро качал головой.       Ещё я заметил странность - к Лайле несколько раз заходил доктор Фонтэн, проверял показатели, вносил поправки в личную карту и... не спешил отключать её от ИВЛ. Вероятно, он не спешит, чтобы минимизировать риски. Наверное, так и правда будет вернее, не отключать её, пока Лайла не придёт в себя.       Ночью, что удивительно, удалось поспать. Даже немного отдохнуть. Разговор с родителями моей агапе очень помог. Даже если я и продолжал испытывать жгучее чувство вины, мне определённо стало куда легче.       Алекс ждал меня в больничном парке, потягивая сигарету на лавочке возле урны. Подхожу к нему с круглыми глазами.       - Привет. Ты же, вроде, не куришь?       - Ага. Не закуришь тут. - Ал скривил губы и выпустил дым через нос.       - Лайла голову тебе оторвёт, если узнает. - складываю руки на груди с вредительской ухмылкой.       - "Если". - он усмехнулся, - Хорошее слово! - затушил окурок и чётким броском отправил в урну, - Домой съезжу. Хоть поем, да в душ сгоняю.       - Не смей петь Бейонсе в ванной! - подкалываю его.       - Не-не-не! - ржёт шурин в ответ, - Теперь только Шеран! Исключительно Шеран!       - Пха-ха! - вырывается низкий смешок, - При первой же возможности поведаю ей об этом.       Разворачиваюсь и направляюсь ко входу в госпиталь.       - Вот же... Генри! - Ал, видимо не рад такой перспективе. Не оборачиваюсь, тихо посмеиваясь. - Не вздумай! Гадом будешь!       - Буду! - С улыбкой бросаю через плечо, чтобы запечатлеть лицо пыхтящего от негодования Алекса. Да-а, хорошо его Лайла припугнула тогда, выбив зуб. Её старший братик даже пальцем тронуть меня теперь боится. Как представлю, что моя нежная на вид девочка может с ним сделать... Бр-р! Нет, лучше не представлять. Самому страшно.       В коридоре, на месте ожидания перед палатой обнаруживаю человека, которого никак не ожидал здесь увидеть. Чёлка, как у пони, всегда идеальный макияж и маникюр. Эта девушка всегда казалась мне кукольной, не настоящей. Вот только не сейчас. Она вела себя совершенно не свойственно - заламывала пальцы рук и то и дело бросала виноватые взгляды на дверь, ведущую в палату Лайлы. Подхожу ближе:       - Джессика?.. - наверное, у меня от шока дёрнулся глаз. Не верится, что охрана пропустила её.       - Привет... - Она подняла на меня виноватый и сочувствующий взгляд. Никогда ещё не видел её в подобном состоянии. Такое ощущение, будто ей передо мной стыдно и неудобно. - Амели и Мэл подсказали, в каком Лайла госпитале. Ваши телохранители меня пропустили.       Девочки рассказали, где лежит Лайла?.. В голове не укладывается.       - Вижу, тебя это удивляет... - Джесс опустила голову, - Мы с Лайлой не стали подругами, но нам удалось несколько раз найти общий язык. А потом я узнала об аварии. Настоящий ужас. Чтобы пожелать такое даже самому заклятому врагу, нужно быть законченной сволочью... Согласна, наши с ней отношения дружескими не назовёшь: то я показывала свои плохие стороны, то она, но... Каждый день мне всё больше хотелось проведать её, я интересовалась о состоянии Лайлы у её подруг. Они подсказали мне, что сказать охране, чтобы меня пропустили. Разве тебя не предупредили о моём приходе?..       Достав из кармана смартфон, действительно вижу входящее сообщение от Амели. Не снял беззвучный режим с утра, вот и не заметил.       - Да, предупредили. - вероятно, ситуация совершенно вывела меня из колеи, потому и реагировал немного заторможено, - Ты давно тут?       - Нет. Минут десять, не больше. - Джесс снова бросает взгляд на дверь в палату, - Я бы хотела увидеть Лайлу, но... у меня даже постучать решимости не хватает.       Выглядит растерянной, просто не узнать. Интересно, когда Джессика перестала быть заносчивой и высокомерной стервой до мозга костей? Неужели она так себя ведёт только потому, что узнала о моей "второй" жизни? Не спорю, слава меняет отношение знакомых людей... Но, совершенно уверен, здесь просто не тот случай.       - Идём. - указываю кивком в сторону палаты.       Открыв дверь, впускаю Джессику внутрь. Сделав всего несколько шагов, она замерла и прижала ладони к губам:       - Ах... Боже...       На автомате прохожу и присаживаюсь возле своей агапе, беру её за руку. Джесс выглядит потрясённой.       - Никогда не думала, что увижу её такой... в таком состоянии. - она подходит ближе и смотрит на бывшую одноклассницу так, будто не может отвести от неё глаз, - Лайла...       - Она в коме. - тихо объясняю, что сейчас происходит с любимой девушкой, - Но если ты с ней заговоришь, она тебя услышит.       - Ты в это веришь? - Джессика поднимает на меня серьёзный взгляд, полный сомнений.       - Пытаюсь.       - Часто с ней говоришь?       - Очень. - вздыхаю, - Врачи утверждают, что необходимо найти хоть что-то, чтобы мозг подал импульсы реакции, тогда она проснётся...       Девушка придвигает табурет и опускается рядом с Лайлой, касается её руки. Шмыгает носом, но старается не терять лицо, удерживая слёзы внутри. Затем шепчет:       - Не переживай... Энзо не придёт...       - Что? - я просто вытаращился на Джесс во все глаза.       - Предупреждаю на случай, если переживаешь, что сюда теперь может заявиться, кто ни попадя...       Она резко отворачивается, чтобы спрятать слёзы и заглядывает в сумку. Достаёт большую открытку и ставит на тумбу возле кровати.       - Я тут выбрала открытку... Её подписали все студенты с нашего потока и месье Трумер. Даже Новарра, хотя мне пришлось побегать за ним по всему кампусу. - она скрещивает руки на груди и несколько мгновений сосредоточенно глядит на Лайлу, - Так, говоришь, она нас слышит?       - По крайней мере, я надеюсь на это.       Да уж... Кроме надежды мне не осталось буквально ничего.       - Хм, ладно... Ну, раз так, - она склонилась к Лайле и тихо и уверенно заговорила с ней, - Если ты не оторвешь задницу от больничной койки, то Энзо так и продолжит издеваться над девятиклашками! А Валентин, брательник твоего друга Клемана, точит зуб на Тиффани из-за того, что она тебя защищала. Хотя, нет, можешь и дальше валяться тут! Знаешь, ведь это так выгодно - все парни в кампусе лицея мгновенно переключили всё внимание на меня!       Поджав губы, давлю улыбку. Джесс, в свойственной ей манере предпринимает попытку спровоцировать Лайлу. Это даже выглядит мило.       - Ха, и вообще! - она встала, обошла меня со спины, касаясь плеч ладонью, - Тут твой парень остался без присмотра... Мало того, так он ещё и мировая суперзвезда! Ты хоть можешь представить, подруга, как это привлекательно? Такой возможности я упускать не стану!       И мы одновременно уставились на мою принцессу в надежде хоть н какую-либо реакцию. Чуда не произошло. Лайла так и не пошевелилась.       - М-да... - Джессика поджала губы и покачала головой, тяжело вздыхая, - Похоже, она слишком в тебе уверена, Генри.       - Потому что знает, что я сделал ей предложение не в сеюсекундном порыве. Это было взвешенным решением.       - Ну, я хотя бы попыталась... - она снова села возле моей любимой женщины и осторожно коснулась её руки, - Я даже представить не могу, как ей было тяжело. В тот день, когда все в лицее узнали правду о вас двоих, поднялась настоящая паника! Люди стали вести себя так по-свински... шептались у неё за спиной... Одни стали лебезить перед ней и лицемерно набиваться в друзья, другие, наоборот, обливали грязью. А она так уверенно и стойко переносила всё... Многие завистники и ненавистники не смогли бы так же вести себя на её месте. Знаешь, наблюдать всё происходящее со стороны было так противно... И даже, если бы раньше я могла пополнить их ряды, то сейчас мне кажется, что подобное слишком просто что ли... Теперь-то я понимаю, почему раньше терпеть её не могла - Лайла слишком сильная морально, за словом в карман не лезет, заряжает своей уверенностью. Потому к ней все и тянулись. Однако, все наши школьные перепалки кажутся невинными, особенно в сравнении с тем, что творится в данный момент. Ваша ситуация приобрела слишком серьёзный поворот. Я бы не выдержала. После новости об аварии меня просто трясло от осознания всего этого ужаса. Хотя, в результате даже хейтеры засунули языки себе куда поглубже. Даже не верится, что вы двое - те самые Джей и Меди...       Тут она с сомнением повернулась ко мне.       - Ну да. - развожу руками и морщусь, - Не очень приятно, что об этом толдычат на каждом углу.       - У меня от этого уже уши болят! - она раздражённо закатила глаза, а потом хмыкнула, - Ко мне, ведь, тоже журналисты приставали! Они буквально никому прохода возле лицея не дают, кто хоть как-то с вами связан.       - Серьёзно? - наверное, я поражён. Немного.       - Да, но я ничего не стала им отвечать. Они уже порядком успели надоесть. Так раздражают... - Джесс глубоко вздохнула, подавляя злость, - В любом случае, я теперь могу спать немного спокойнее, зная, что ты не оствил Лайлу. Зная, что она просто осталась в живых, хоть мы и не стали подругами.       - Всё может измениться в любой момент. - горько усмехаюсь и пожимаю плечами, - Кто знает? Может, она очнётся и решит, что вы закадычные подруги?       - Ха-ха, нет, вряд ли! - наша бывшая одноклассница весело рассмеялась, пытаясь этим смехом замаскировать боль на лице, - Я пойду. - она поднимается, оборачивается в дверях и подмигивает мне, - А ты - чтобы глаз с неё не спускал, понял?       - Хорошо, понял. - Вымученно улыбаюсь в ответ. Джессика уходит. Повернувшись к Лайле, выпускаю собственный шок на свободу. - Ничего себе! Принцесса, что ты такое творила в лицее без меня, что даже известная на весь лицей стерва так по тебе соскучилсь?! Ого... Обязательно расскажешь мне всё, как проснёшься!       Сегодняшний приход в больницу Джессики был, будто обухом по голове. Может, оно и к лучшему. У меня появилось желание жить дальше хотя бы для того, чтобы увидеть, что будет дальше между ней и Лайлой. Но, как мне кажется, их дружеское общение не за горами...       На ночь с Лайлой снова остался Алекс, сославшись на мой вымотанный вид. Он почти пинками отправил меня домой, где ждали мама и отец, разогретый ужин и удобная кровать...       - Давай, дорогой, съешь хоть половину! - уговаривает мама, - Лайла не обрадуется, когда проснётся и увидит тебя в полудохлом состоянии. Ты должен быть втрое сильнее, чем обычно, ради неё!       Да, должен. Потому через силу беру вилку и запускаю в тарелку с пастой, чтобы опустошить её за несколько минут, и заесть небольшим десертом. "Лишний жир на ляшках!" - как выражается моя агапе. Эта мысль заставляет губы растянуться в подобии улыбки, пока ковыряю сладкое тирамису.       Мама решила остаться, чтобы поддержать меня. Её присутствие немного успокаивало...       Вот только не по ночам. Сегодня мне снова приснился кошмар. На этот раз лишь один, но какой-то непередаваемо яркий, реалистичный! Немного сумбурный и нелогичный, и от этого не менее жуткий.       Мне снилась лондонская студия звукозаписи. В руке стакан с бренди. Сижу за микшерным пультом и регулирую его, пока молодой пацан записывает свой голос для какого-то очень попсового саундтрека. Мелодия не запоминается, в силу своей простоты, я просто пропускаю её мимо ушей и почти не слышу. По окончании записи пацан выходит из изолированной комнаты с шумоподавляющими стенами и обращает внимание на фотографию в рамке на моём рабочем столе. На снимке Лайла в простом, летнем платье, укрывшаяся в тени плакучей ивы. В руках она держит букет из любимого сочетания снежной гипсофилы и зелёных роз.       - Благодарю, что согласились работать со мной, месье Д'Ассильва. - парень указал на фото, - Это Ваша дочь?       - Нет, не дочь. - голос сиплый, будто не свой, будто специально сорванный, чтобы никогда не быть прежним, - Это моя жена. Она погибла в автокатастрофе двадцать лет назад.       Рука тянется к цепочке на шее, на которой висит её обручальное кольцо, что хранил все эти годы. Пацан извиняется и говорит, что ему очень жаль. Ещё раз благодарит меня за работу. Затем оборачивается, придерживая дверь:       - Простите, не хотел бередить Ваши старые раны...       И тут я узнаю в парне Джея... В смысле - себя! Самого себя!..       Резко сажусь на кровати, задыхаясь от ужаса. Включаю в тёмной комнате весь свет и подскакиваю к зеркалу, чтобы убедиться: я - всё ещё я! И, кажется, я начинаю постепенно сходить с ума, радуясь тому, что это был лишь очередной дурной сон, а Лайла жива, она в госпитале, там за ней, если что, присматривает Алекс. Ну и дела! Приснится же... Оставшееся время ночи просто лежал на кровати, уставившись в стену, а из глаз, не переставая, катились слёзы. У меня не было сил взять себя в руки и успокоить эту молчаливую истерику, в которой смешались боль и радость.       Утром нашёл Алекса в палате Лайлы. Он сидел, не отводя затывшего взгляда от сестры. Глаза опухшие, красные - не я один провёл половину ночи в слезах.       - Изменения?       - Никаких.       Мы переглядываемся. Ал молча встаёт, хлопает меня по плечу и выходит за дверь, оставляя с любимой наедине.       - Принцесса... - сажусь возле неё прямо на кровать, беру её ладонь двумя руками и прижимаю к сердцу, - Уже седьмой день пошёл, а ты всё ещё спишь. Лайла, дай мне хоть один знак, хоть какой-нибудь, чтобы я не переставал надеяться! Я знаю, что ты меня слышишь... Проснись... Прошу тебя... Умоляю... Я же так тебя люблю!..       Сделав вдох, начинаю петь ей ту самую песню, что написал в прошлом году, пока мы не виделись целую неделю. Ту песню, которая была последней надеждой, последним рывком, перед тем, как произнести заветные слова и клятвы. Ту, которая так привязала меня к тебе, Лайла - "Семь дней"... Но сейчас она звучит не как надежда на что-то лучшее, а как печальный зов, тихо вырывающийся из глубин души. Не думал, что снова придётся петь эту песню, особенно в тот момент, когда каждое слово так давит на сердце. Последняя надежда умирает - Лайла не шевелится. Не открывает глаза. Я то, наивный дурак, думал, что это поможет, как и в прошлый раз... Умолкаю. Я попытался. Ничего не вышло.       - Эй... - вздрагиваю то ли от тихого голоса своего вернувшегося шурина, то ли от его прикосновения к плечу, - Красивая песня.       - Спасибо. - нервно улыбаюсь. Немного не по себе, что Ал меня слышал.       - Лайла говорила мне о ней. И о том, в каком контексте ты её написал. У тебя тогда очень здорово получилось!       - Ну да... - тяжело вздыхаю. Получилось тогда, может, и хорошо, вот только сейчас это не помогло.       - Я тут... - Алекс садится рядом, всё ещё оставляя ладонь у меня на плече, - Я перекопал множество статей по коме на медицинских сайтах. Чаще всего пациенты говорили о том, что определённые звуки вокруг заставляли их вспомнить нечто важное, что заставляло открыть глаза, двигаться и жить. Они в тот момент испытывали сильные эмоции, от того и пиходили в себя. Но за эту ночь я уже всё перепробовал. У меня нет идей. Не знаю, что делать...       Я - тем более. Сжав руку шурина, встаю и подхожу к окну, глядя на пейзаж. Сегодня очень солнечно, немного ветрено, но от этого на улице не становилось прохладней. Ал, совершено не стесняясь, начинает беседовать с Лайлой:       - Привет, сестрёнка... Мама и папа не смогли приехать сегодня с утра. Им нужно немного поработать. - слышу, как он всхлипывает и шмыгает носом, - Они просили извиниться и передать, что приедут во второй половине дня...       Алекс продолжает говорить ещё что-то, но мой разум абстрагируется, будто оставляя брата наедине с младшей сестрой. Значит, как он сказал, из комы тех людей выводили сильные эмоции, связанные со звуками, вызывающими яркие воспоминания? В первый день Лайла отреагировала на звук моего голоса, потому я пел ей, пел каждый день в надежде, что это может хоть как-то помочь. Я прекрасно знаю, как ей нравится слушать звук моего голоса, стоило вспомнить, с каким обожанием она глядела на меня, пока я рассказывал ей что-то из научных открытий, которые так меня заинтересовали, или просто делился, как прошёл день... Но этого недостаточно. Недостаточно, потому что я очень старался разговаривать с ней каждый Божий день. Необходимо нечто иное. Нечто, что произошло с ней, конкретно с ней, что-то настолько важное, что она до сих пор держит в сердце и бережно хранит подобные воспоминания. И я начинаю перебирать события, которые заставляли Лайлу испытывать сильные эмоции - смеяться, злиться или плакать... По крайней мере те, про которые я знаю. Первый её взгляд на меня в коридоре лицея. Наши псиделки за домашкой. Подсобка съёмочного павильона. Наш первый настоящий танец в танцклассе, когда Лайла демонстрировала Эмме, что делать... Нет. Всё это - не то. Не подходит. Что же... Что связало её со мной? Все наши неудачные попытки первого поцелуя? Все беседы по душам, когда Лайла с таким невероятным доверием делилась со мной самым сокровенным?       Минутку! Попытки первого поцелуя... Амфитеатр... Красное платье... Тот её незабываемый взгляд, когда она подняла на меня глаза после финального поклона... Момент вырвавшейся наружу страсти в гримёрке за сценой...       "Я тогда каждым движением и жестом пыталась объяснить..." - вспомнились её собственные слова о том выступлении.       В голове возникла идея, сердце забилось втрое быстрей от заново зарождающейся в нём надежды.       - Алекс... - подхожу к шурину, вытирающему слёзы, - Алекс! Ты подал мне идею!       - Какую? - он поднимает на меня взгляд опухших пуще прежнего глаз.       - Про звуки! - кусаю губы и не могу остановить свой восторг, так и лезущий наружу, - Про звуки, которые рождают воспоминания! - хватаю его за плечи и встряхиваю, - Алекс, это же гениально! Побудешь с Лайлой, пока я смотаюсь домой?       - К... Конечно. - он ошарашенно хлопает глазами, - Погоди, Генри, что ты задумал?!       Но я уже выскочил за дверь. Полчаса. Всего полчаса, чтобы добраться до комнаты и, сунув инструмент в чехол, вернуться обратно. Посетители, пациенты и работники госпиталя смотрели на меня, как на ненормального. В лифте я может и занял много места, однако, упускать этот реальный шанс вернуть мою прекрасную вредину к нормальной жизни, в сравнении с вечным сном под аппаратами и датчиками, я просто не мог. Доктор Фонтэн попался мне в коридоре отделения энтенсивной терапии и спросил про чехол с инструментом за плечами. Бегло объяснив ему, что хочу попробовать, и получив одобрение на любые действия, иду дальше, в палату к любимой женщине. Фонтэну не нравилось, что активность мозга после всех тестов у Лайлы так и не проявлялась на окружающие раздражители, выполняя лишь привычные функции организма. Что ж, я рискую разочароваться собственной надеждой в очередной раз, но... Но если не попробовать...       - Виолнчель?! - ахнул Алекс, - Чувак, ты серьёзно?..       - Я запредельно серьёзен. - цыкаю на него сквозь зубы, пока приворачиваю шпиль.       - Нас же из больницы попрут!       - Пусть только попробуют! - достаю смычок и начинаю подтягивать струны на слух, попутно объясняя, - Учёными было доказано, что звуки виолончели действуют, как естественный антидепрессант, стимулируют сердечно-сосудистую систему, способствуют захвату и чёткому сосредоточению внимания, улучшают аудиторно-моторные связи головного мозга, стимулируют имунную систему своими глубокими вибрациями низких нот в мышцах по всему организму. Короче говоря, виолончель имеет терапевтическое воздействие на живых существ, будь то люди, животные или растения. А за дверью дежурит Жан Поль, так что пусть только попробуют нас выпереть за попытку разбудить Лайлу!       Настроив инструмент, который был со мной от самого начала пути в мир просвещения музыке, классической музыке, устраиваюсь на краю кровати рядом со своей принцессой. Немного неудобно, но выбирать не приходиться. Подобные мелочи не столь важны, я и это готов стерпеть, лишь бы Лайла в конце концов открыла глаза. Ещё раз проверяю звук настроенных струн, беру ладонь моей любимой и укладываю так, чтобы прижимать своей ногой к тёплому, деревянному корпусу инструмента. Чтобы Лайла смогла не только услышать, но и почувствовать, понять...       Сделав глубокий вдох, беру первую ноту, пока неуверенно, с сомнением. Но стоило закрыть глаза, как погружаюсь в наши с ней воспоминания. Вспоминания на двоих - такие прекрасные, наполненные безграничным чувством непреодолимого влечения друг к другу, любви и страсти, соединённые в мелодию Метллики, переигранной Апокалиптикой. Оказывается, я точно и отчётливо помнил всё, что происходило тогда на сцене амфитеатра. Как я играл, а Лайла пела для меня без слов, пела всем телом, вторя мелодии, способной и нежно ласкать, и бушевать в душе, словно шторм. Ну же, девочка моя, давай... Чувствуй... Чувствуй! И извлекаемые смычком звуки из таких привычных, тугих струн становились всё уверенее с каждой нотой, чтобы в кульминации звучать почти, как приказ, призывающий вернуться к нам. Ко мне.       - Вспоминай... Вспоминай! - цедил я, как мантру, сквозь зубы, почти вкровь прижимая пальцы к грифу и срывая полотно смычка о струны. Потому и не заметил, как ладонь Лайлы, прижатая к виолончели, до боли стискивает моё бедро...       Кульминация песни "Nothing Else Matters" стихла протяжной, долгой нотой, снова обращаясь нежной мелодией любви, пока вскидываю взгляд на мою принцессу. Она хмурила брови, ресницы затрепетали, веки судорожно дёрнулись и я наконец увидел усталый, немного растерянный и такой знакомый взгляд зелёных глаз. Алекс пулей вылетел из палаты и в коридоре заорал:       - Врача! ВРАЧА! ОНА ПРИШЛА В СЕБЯ!!!       Зная, как Лайла не любит незаконченные мелодии, прямо как в той мифической истории про Баха, который вскочил, чтобы закончить мелодию, пребывая на смертном одре, доигрываю свою партию до конца и только после этого откладываю инструмент и смычок на чехол. Чтобы взять её за руку, погладить по щеке и сказать первое, что пришло в голову:       - Привет, спящая красавица. - улыбаюсь, чувствуя, как глаза обожгли слёзы радости, - Долго же ты спала...       В палату забежали медсёстры, широким шагом вошёл доктор Фонтэн. Нас с Алексом попросили подождать в коридоре, пока с Лайлы снимут лишние датчики и трубки, отключат ИВЛ... Ал набрал своих родных и произнёс всего одну фразу, будто не веря в происходящее:       - Она... Она проснулась!       Да. Не верится. Чудо действительно произошло. И я даже не знал, как реагирвать. Просто был счастлив.