Глава 13: Ловко, Грейнджер

Сентябрь, 2004       Код «Чёрный» привёл к долгожданному аресту Торфинна Роули. Он сбежал после Битвы за Хогвартс и до сих пор умудрялся скрываться. Драко не раз выходил на его след, прежде чем тот окончательно обрывался. Теперь, после дуэли, выведшей из строя почти половину ударных аврорских команд, он наконец оказался под стражей.       Это было единственное, что хоть как-то утешало его из-за того, что ему пришлось сорваться и бежать от Грейнджер в тот самый момент, когда между ними наконец наметился реальный прогресс. Они говорили — как два обычных человека. Они разговаривали друг с другом, слушали друг друга, и в те драгоценные минуты в ресторане он даже осмелился представить, будто это было настоящее свидание. Всё оказалось именно таким чудесным, как он и воображал, если не лучше. Её глаза искрились, смягчённые вином, лицо было открытым, доверчивым — и она даже позволила себе быть уязвимой. Она рассказала ему о своих родителях, и её слова оплели его сердце, словно лианы: Пожиратели Смерти уничтожили её семью. Драко уничтожил её семью, вынудив её пойти на отчаянные меры. И всё же она открылась ему — чего он никогда не ожидал от неё.       Весь вечер он думал о том, как поцеловать её, попробовать её мягкие, полные губы. Когда она сказала, что хочет его, он был готов прямо на месте аппарировать с ней и трахать её до тех пор, пока она не станет умолять его остановиться. Когда она попросила его взять контроль, он был готов трахнуть её прямо там, на столе. Он знал, что удача закончится раньше, чем у него появится такой шанс.       Он подумывал пригласить её к себе в субботу, чтобы продолжить с того места, где они остановились, но его планы были сорваны матерью, которая объявилась в его гостиной ранним утром.       Драко проснулся от стука в дверь спальни и, простонав, открыл глаза. Его первой, наивной мыслью было, что это Грейнджер, но лавандовый аромат матери тут же выдал её. Снова застонав, он провёл ладонями по лицу.       — Мама, — окликнул он, — что ты здесь делаешь?       — Ты одет? — спросила она через приоткрытую дверь спальни. — Ты один?       Что ж, подумал он, по крайней мере, у неё хватило ума спросить, прежде чем входить в его спальню. Она уже не раз совершала эту ошибку. Было бы неловко, если бы события прошлой ночи сложились иначе. Он вздохнул.       — Я одет и один.       Дверь медленно распахнулась, и вошла Нарцисса. На ней было полосатое бело-фиолетовое платье, волосы — как всегда, безупречно уложены.       — Доброе утро, мой дорогой, — улыбнулась она, присаживаясь у изножья его кровати. — Поппи несёт тебе завтрак. Она будет здесь с минуты на минуту.       — Мама, — вздохнул Драко, закидывая руку на глаза, — что ты здесь делаешь? Сейчас субботнее утро, ради Салазара.       — Да-да, — отозвалась Нарцисса, — мы едем покупать тебе новую парадную мантию, мой дорогой.       — Парадную мантию? — фыркнул он. — И с какой это стати, во имя Мерлина, мне нужна новая парадная мантия?       Нарцисса вздохнула, поднялась и направилась к окнам. Раздвинув шторы и впустив раздражающе яркий свет, она сказала:       — В следующие выходные ты пойдёшь со мной на благотворительный вечер в Бентворте.       Драко закатил глаза и отвернулся от матери.       — Нет, спасибо.       — Да, пойдёшь, — настаивала она. — Я тут размышляла о нашем разговоре несколько недель назад — о мисс Грейнджер и о твоей репутации среди магглорожденных.       Драко резко повернулся к ней, мышцы напряглись.       — Что?       — Тебе нужно лучше себя преподносить, Драко, — продолжила Нарцисса. — Твоё присутствие на нынешнем благотворительном вечере определённо помогло бы с этим. Возможно, если нам повезёт, миссис Рочестер даст нам второй шанс.       Драко простонал и вдавил ладони в глаза.       — Мама! Я не собираюсь жениться на девице Рочестер!       — Это не имеет значения, — фыркнула Нарцисса. — Элеанор Рочестер — весьма влиятельная женщина, и меня раздражает, что на протяжении всего ланча она так и не перестала относиться к нам с подозрением. Я уверена, что она тоже появится на благотворительном приёме, и нам необходимо её одобрение и расположение.       Драко хмыкнул и посмотрел на неё, усаживаясь, прислонившись к изголовью кровати.       — Я думал, тебе нужно одобрение Грейнджер.       Что-то мелькнуло в глазах его матери; её лицо стало совершенно неподвижным. Губы сжались, пальцы крепко сцепились между собой, и спустя мгновение она пробормотала:       — Да… что ж, это мысль, которую я не люблю допускать — в конце концов я лишь разочаруюсь.       Драко закатил глаза и откинул одеяло в сторону. Спустив ноги с кровати, он буркнул:       — Благотворительный вечер в Бентворте — сплошной фарс, и ты это знаешь.       — За все эти годы он помог десяткам магглорожденных, между прочим! — возмущённо воскликнула Нарцисса. — Пожертвования позволили нескольким семьям покрыть расходы и на оборудование, и на учебные материалы!       Поднимаясь, Драко призвал из гардероба свежую пару брюк. Те со свистом пролетели по воздуху и легли ему в протянутую руку.       — Да, поистине благородное дело, — пробормотал он, натягивая брюки.       — Вот именно об этом я и говорю, Драко, — укорила его Нарцисса. — Тебе нужно поработать над своим тоном! Это благородное дело, и, полагаю, большинство магглорожденных с этим согласятся.       Драко нахмурился.       — Ты знаешь, чем Кроули занимался до войны, мама. Ты прекрасно знаешь, куда уходила большая часть этих денег. Я знаю, что ты знаешь.       Нарцисса побледнела, её глаза расширились, и она отступила на полшага назад. Сгорая от смущения, она прижала ладонь к животу.       — Я… — она сглотнула и опустила взгляд. После нескольких глубоких вдохов она сказала: — Это всё был Аттикус. Жозефина ничего не знала. — Она снова посмотрела на него, в её глазах вспыхнула решимость. — Для неё это серьёзно, Драко. Ты можешь считать это пустым увлечением домохозяйки, но ей действительно не всё равно.       Драко не любил ссориться с матерью, но ещё меньше ему нравилось, когда его втягивали в её маленькие схемы. Он прищурился, призывая рубашку.       — О да, ей не всё равно — примерно так же, как не всё равно бывает к беспомощным котятам. — Мучаясь с пуговицами, он пробормотал: — До войны этот бесполезный благотворительный вечер был поводом посмеяться над бедственным положением магглорожденных, пока Кроули собирал деньги для своего мерзкого проекта, а теперь она обращается с ними как с объектами благотворительности, но всё равно считает себя выше их.       Нарцисса резко выдохнула и шлёпнула Драко по рукам, отстраняя их от рубашки. Быстрыми, ловкими пальцами она застегнула пуговицы, поправила воротник и обхватила его лицо ладонями.       — Ты прав, мой дорогой, но перемены не происходят в одночасье. Ей, как и нам, нужно найти своё место в этом новом мире, а это непросто.       Он посмотрел ей в глаза и увидел в них безмолвную мольбу. Он вздохнул.       — Мама, они не хуже других и уж точно не глупы. Этот благотворительный вечер — насмешка, и если миссис Кроули считает иначе, значит, она пребывает в заблуждении. Моя репутация среди магглорожденных никак не улучшится от участия в нём.       Нарцисса положила ладони ему на грудь — тёплые, по-матерински заботливые.       — Пожалуйста, приди. Ради меня.       Он стиснул зубы, утонув в её глубоких голубых глазах. Он ненавидел этот взгляд, потому что прекрасно знал: она отлично осознаёт, что он сделает для неё всё, стоит ей так на него посмотреть. Вздохнув, он опустил подбородок.       — Ладно. Но ты должна пообещать не играть в сваху, хорошо?       Лицо Нарциссы озарилось. Она просияла, отступила на шаг и хлопнула в ладоши.       — Великолепно, дорогой! О, Жозефина будет в восторге! — Окинув его взглядом, она добавила: — У тебя ведь есть костюм посветлее? Чёрный выглядит так ужасно меланхолично, а день сегодня такой прекрасный. Я подожду на кухне, пока ты переоденешься.       Драко закатил глаза как раз в тот момент, когда со стороны кухни раздался хлопок, и в спальню скользнул восхитительный аромат свежеиспечённой выпечки.

***

      — Благотворительный бал в Бентворте? Нет, не могу сказать, что когда-либо о нём слышала, — Джинни сделала глоток чая и каждые пару минут опускала взгляд на свёрток в колыбельке рядом, чтобы убедиться, что он дышит.       Гермиона постучала пальцами по чашке.       — Ну, я согласилась, но потом поняла, что прийти туда одной будет ужасно неловко.       — Почему бы тебе не пойти с Гарри? — пожала плечами Джинни.       Гермиона нахмурилась.       — Да, давай приведём самого известного волшебника в место, полное богатых людей. Вот уж будет весело.       — Он там прекрасно впишется, — фыркнула Джинни. — Мерлин упаси тебя когда-нибудь заговорить о его богатстве вслух! Знаешь, я как-то раз попробовала — думала, он сейчас самовоспламенится! — она криво рассмеялась и сделала ещё один глоток чая.       — Вообще-то, — сказала Гермиона, — я подумала, что, возможно, ты бы хотела пойти со мной?       Глаза Джинни загорелись.       — Правда?       Гермиона кивнула.       Рыжая улыбнулась, а затем застонала.       — Ох, но, Гермиона! Я не могу в следующие выходные. Только сейчас вспомнила! Перси и Одри приезжают из Франции, и маленькая Молли знакомится с Джеймсом. Прости меня, пожалуйста.       Улыбаясь, Гермиона покачала головой.       — Ничего страшного, Джинни. Всё в порядке. — Она пожала плечами. — Мне ведь не должно быть неловко идти одной, правда? В этом же нет ничего плохого?       — О, конечно же нет! — сказала Джинни. — Я думаю, ты просто докажешь, какая ты сильная и независимая женщина. Тебе не нужен мужчина в роли сопровождающего!       Гермиона поморщилась.       — Да уж. Но я там никого не знаю на этом дурацком мероприятии и буду просто стоять, как рыба, выброшенная на берег.       — Но ты же знаешь ту даму, которая тебя пригласила, разве нет?       — О, ты про миссис Кроули? — фыркнула Гермиона. — Ну да, но не думаю, что мы с ней вращаемся в одних и тех же кругах.       Джинни закатила глаза.       — Ну ладно. А что ты наденешь?       — Пока не знаю. Поможешь выбрать?       Глаза Джинни буквально заискрились, и всего через час они уже были на улицах Косого переулка. Гарри остался дома с младенцем, а Джинни, казалось, была счастлива выбраться из дома. Они купили кофе у Фортескью и предались старому доброму разглядыванию витрин. Джинни восторженно взвизгнула, наткнувшись на очаровательные маленькие детские мантии, и пустилась в длинный монолог о том, как будет рыдать в тот день, когда маленький Джеймс впервые ступит на платформу Хогвартс-экспресса.       Гермиона заглянула в каждый книжный магазин — просто полистать и посмотреть, — и только когда Джинни застонала от скуки, она вспомнила, зачем они вообще пришли в Косой переулок.       Выйдя на улицу из «Obscurus Books», она увидела среди толпы знакомые светлые волосы — и у неё остановилось сердце. Она застыла в дверном проёме, не отрывая взгляда от высокого мужчины в нескольких ярдах впереди. Рядом с ним шла стройная, элегантная женщина, положив руку ему на локоть. Нарцисса Малфой.       Гермиона ахнула и быстро втолкнула Джинни обратно в книжный магазин.       — Что случилось? — спросила Джинни и нахмурилась, высовывая голову из дверного проёма.       — Это Малфой и его мать, — прошипела Гермиона, прижимаясь к стене. — О боже, как неловко!       Джинни фыркнула, ничуть не стесняясь разглядывать улицу.       — И почему это неловко? Вы всё ещё не разговариваете?       — Нет, нет — не в этом дело, — Гермиона сглотнула. — Мы… в общем, думаю, мы это уже оставили позади.       Джинни резко повернулась к ней.       — Ты думаешь? Гермиона, ты ничего не забыла мне рассказать?       Гермиона нахмурилась и драматично фыркнула, выглядывая в окно, чтобы убедиться, что они не идут в их сторону.       — Я… мы… — она стиснула челюсть и глубоко вздохнула. — Мы ужинали вместе вчера вечером, и… в общем, всё прошло хорошо.       Глаза Джинни распахнулись от чистого восторга.       — И прошу, уточни — что именно значит «хорошо»?       Щёки Гермионы вспыхнули алым.       — Мы поговорили, хорошо провели время, и… — она сглотнула, вспоминая ощущение его губ на своём запястье и его слова: я хочу тебя. Она вздрогнула. — Ну, скажем так: если бы не этот чёртов аврорский вызов, вечер точно не закончился бы тем, что мы с Глотиком сидим перед телевизором.       Джинни едва ли не подпрыгивала на месте.       — Ах ты хитрюга! Ты хочешь сказать, что вы перешли от ненавистного траха к, не знаю, потенциальным «друзьям с привилегиями»?       Гермиона фыркнула, сердце у неё забилось быстрее.       — Я бы вряд ли назвала нас друзьями.       — Тогда что же это? — поддразнила Джинни. — Коллеги по пизде и члену?       — Джинни!       — Партнёры по ебле?       — Джинни, прекрати.       — Коллеги по дрочке?       — Джиневра Поттер, я серьёзно! — Гермиона шлёпнула её по плечу. — Прекрати!       — Ладно, ладно, — рассмеялась Джинни. — Но как бы это ни называлось, ты так краснеешь, что можешь соперничать с Роном.       Гермиона поморщилась и скрестила руки на груди, выглядывая в окно, чтобы убедиться, что они не направляются к книжному магазину. Она увидела его там, на улице: он кивал, слушая мать. На нём был светло-серый костюм — цвет, в котором она редко его видела, но который удивительно подчёркивал его глаза. Волосы были зачёсаны назад той самой красивой волной, лицо — невозмутимое, но до невозможности выразительное, а идеально сшитый пиджак сидел на нём просто великолепно. Рядом с ним Нарцисса была безупречно одета в полосатое бело-лавандовое платье, светлые волосы убраны в изысканный шиньон. Она выглядела почти по-королевски.       — Это несправедливо, — пробормотала Гермиона. — Как вообще можно так хорошо выглядеть?       Джинни издала низкий звук.       — Поколения селективного разведения.       — И ни намёка на габсбургскую челюсть.       — Эти ублюдки.       Гермиона вздохнула и продолжила смотреть в окно. Малфой и его мать казались недосягаемыми — словно принадлежали совершенно иному миру. Возможно, так оно и было.       Внезапно Нарцисса Малфой указала в сторону книжного магазина, сказала несколько слов, и Малфой кивнул. Вскоре они оба уже решительно переходили улицу.       Гермиона ахнула.       — Нет! Нет, нет, нет! Джинни, они идут сюда! — Схватив рыжую за локоть, она потащила её глубже между стеллажами и поморщилась, когда звякнул колокольчик на двери, а из зала донёсся глубокий голос Малфоя.       — Я читал рецензию в Пророке, там писали, что книга так себе, — сказал он, но его мать тут же цокнула.       — Ты же знаешь, что этим рецензиям нельзя доверять, Драко, — сказала она, и Гермиона вздрогнула от звука его имени. Драко. Красивое имя. — Ты знаешь, что нельзя судить книгу по обложке — или, в данном случае, по отзыву Эфраима Голдштейна.       — Ну надо же, кто бы говорил, — усмехнулся он, и его мать хихикнула.       У Гермионы сердце колотилось где-то в ушах, колени дрожали. Она знала, что ведёт себя нелепо, но даже представить не могла, что сумеет связать хоть одно предложение, если увидит его сейчас — не после вчерашнего разговора.       Я хочу тебя.       Она закрыла глаза и тяжело сглотнула.       — Почему мы тут забились в угол? — прошипела Джинни ей на ухо.       Гермиона шикнула на неё.       — Ради Мерлина, Гермиона, ты же видишь его каждый день на работе!       — Не каждый день, — пробормотала Гермиона.       Джинни закатила глаза.       — Это уже смешно. — И с этими словами она вытолкнула Гермиону из их укрытия. Та споткнулась о стопку книг, взвизгнула — и рухнула прямо на Малфоя.       Он среагировал мгновенно — охотничьи рефлексы ловца не подвели: поймал падающую, растрёпанную женщину, когда та налетела на него, не дав ей удариться о пол. Это был уже второй раз, когда он ловил её при падении.       Гермиона охрипло вскрикнула, пошатнулась и тут же отступила, чувствуя, как лицо пылает до самых корней волос.       — М-Малфой! Простите, я не… я упала, и… — Она нервно улыбнулась и повернулась к Нарциссе. — О… здравствуйте, миссис Малфой!       Они оба уставились на неё в полном недоумении: Малфой поправлял пиджак, а Нарцисса моргала широко распахнутыми глазами.       — Грейнджер, — кивнул Малфой, его голос был низким и чуть напряжённым. Я хочу тебя.       Она резко подняла на него взгляд и сглотнула.       — Мисс Грейнджер, — сказала Нарцисса, и Гермиона вновь посмотрела на старшую ведьму. Та изящно улыбалась, её голубые глаза искрились. — Как приятно снова вас видеть. Надеюсь, у вас и вашей семьи всё хорошо?       Гермиона улыбнулась, уголки губ дрогнули.       — Да, разумеется. У них всё прекрасно. У моей семьи — да. Спасибо. — Она кивнула и сглотнула, стараясь не обращать внимания на знающий взгляд Малфоя. — А… а вы, миссис Малфой?       — О, я как-то справляюсь, — сказала светловолосая ведьма с искоркой в глазах. — Нет для матери большего счастья, чем провести время со своим ребёнком.       Она широко улыбнулась Малфою, но тот лишь болезненно скривился. Когда Нарцисса вновь перевела взгляд на Гермиону, рядом с ней появилась Джинни, и Нарцисса снова улыбнулась.       — Ах, мисс Уизли! Или, простите, конечно же, миссис Поттер. Я слышала, вас следует поздравить. Рождение ребёнка — поистине особое событие.       Джинни взяла Гермиону под руку и улыбнулась.       — О да! Спасибо, миссис Малфой.       — И как вам материнство? — поинтересовалась Нарцисса. — Малыш хорошо спит?       Джинни усмехнулась.       — О, он спит как ангел… но не тогда, когда хотим спать мы.       Нарцисса хихикнула и прикрыла рот ладонью.       — Со временем станет легче. А где же этот маленький ангел?       — Дома, с отцом, — кивнула Джинни.       — О? — Нарцисса Малфой выглядела откровенно удивлённой. — Что ж, это, смею сказать, весьма современно. — Затем она улыбнулась. — Молодцы. — Вздохнув, она выскользнула из-под руки сына. — Я пойду посмотрю книги, Драко. Я ненадолго. Очень рада была снова вас видеть, девочки. Берегите себя, обе. — С этими словами она плавно скользнула вглубь магазина, оставив Малфоя наедине с Гермионой и Джинни.       — А я, пожалуй, поищу ту книгу, о которой говорила, — сказала Джинни с лукавой улыбкой, многозначительно переводя взгляд с Гермионы на Малфоя, и тоже исчезла между стеллажами.       Гермиона судорожно сжимала руки, ощущая, как пульс гулко отдаётся в лице.       Малфой приподнял бровь и засунул руки в карманы брюк. Его губы изогнулись в усмешке.       — Ловко, Грейнджер.       — Это Джинни меня толкнула! — прошипела Гермиона и сердито посмотрела на него. — И я не специально споткнулась.       Он усмехнулся и чуть склонил голову. О, Мерлин, этот звук был восхитителен — от него по позвоночнику пробежала дрожь.       Гермиона выпрямилась.       — Что ты здесь делаешь?       Малфой нахмурился.       — Это книжный магазин. Что обычно делают в книжных магазинах? Для тебя это, вроде бы, должно быть проще простого, верно, Грейнджер?       Она закатила глаза.       — Ну да. — Она опустила взгляд, прикусила губу, выжидая. Это было мучительно — всё внутри тянулось к нему: к его рукам, к его губам, к его голосу у самого уха. Она сглотнула и подняла взгляд. — Арест… как всё прошло?       Малфой кивнул, и его лицо стало серьёзным.       — Мы взяли Торфинна Роули. Он оказал сопротивление, но в итоге мы его вырубили. Он был окружён и в меньшинстве. Уйти ему было некуда.       Гермиона сглотнула. Роули. Она его помнила. Мерзкий тип.       — Что ж, поздравляю. И скатертью дорога.       Малфой тихо хмыкнул и кивнул.       — Да уж. Скатертью дорога, — сказал он. Он провёл нижнюю губу между зубами — жест совершенно нечестный при их текущем положении, и Гермиона машинально облизнула губы. Глаза Малфоя потемнели, и он усмехнулся. — Так как прошёл остаток вечера?       Она огляделась, убеждаясь, что поблизости никого нет, и, понизив голос, ответила:       — Крайне неудовлетворительно.       — Вот как? — он приподнял бровь. — Что ж, это, знаешь ли, вполне поправимо.       Она чувствовала себя смелой и разгорячённой и, не обращая внимания на пылающие щёки, сказала:       — Думаю, это потребует особого подхода.       Его усмешка стала шире.       — Кажется, я знаю именно то, что нужно.       Его голос прошёлся по ней вибрацией, поджигая сам воздух между ними. У Гермионы перехватило дыхание. Она опустила взгляд и нервно улыбнулась.       — Ты завтра занятa? — спросил он. — Думаю, нам стоит поговорить. По-настоящему. Всё обсудить. Границы. Согласие.       Гермиона прикусила щёку изнутри.       — Да. Нет. Прости. Я… я занята. — Это был её день рождения, но говорить ему об этом она не хотела. Не хотела, чтобы он чувствовал себя обязанным дарить ей подарок или что-то в этом роде.       — Тогда как насчёт сегодняшнего вечера? — спросил он, понизив голос.       Она почувствовала, как запылали щёки и затрепетало внизу живота. Мысль увидеть его сегодня была… восхитительной. Но планы у неё уже были.       — Прости, я… не могу.       — Ничего страшного, — мягко сказал он. — Мы найдём другое время.       — Это не потому, что я не хочу! — выпалила она и снова сжала руки. — Я… я хочу, просто… — она прикусила губу и сделала укрепляющий вдох. Мерлин, почему это так сложно? Вчера ведь они вполне могли всё обсудить. — Я уже договорилась с Гарри и Джинни, и мне не свойственно вот так сразу менять планы.       — Всё в порядке, — сказал он с мягкой улыбкой. Великий Годрик, от такого взгляда можно было разбить любое сердце на свете. — Мы найдём другое время, обещаю.       Она слабо улыбнулась, сердце гулко билось в ушах.       — Мне, наверное, пора, пока люди не начали, ну, подозревать.       Он хмыкнул.       — Потому что вывалиться из книжных полок не вызывает подозрений?       — Джинни меня толкнула, — напомнила Гермиона.       — Интересно, почему, — глухо протянул он и неторопливо подтянул к себе книгу, наугад раскрыл её и провёл по страницам рукой точно так же, как в тот день у неё в кабинете. Он знал, как это на неё действует, она была в этом уверена. Чёртов дьявол.       Гермиона фыркнула и скрестила руки на груди, но, уходя, всё же не отказала ему в улыбке. А потом она нашла Джинни в глубине книжного — та выглядела как мечтательница и сияла от уха до уха.       — Видишь? — ухмыльнулась Джинни, перелистывая книгу о квиддиче. — Иногда нужен всего лишь лёгкий толчок.       — Возможно, я ещё буду тебя за это ненавидеть, — сказала Гермиона, — но сейчас мне просто тепло.       — Ну, похоже, у него волшебный член, — пожала плечами Джинни.       Гермиона ахнула от ужаса.       — Джинни! Тише! Его мать в этом магазине!       Джинни рассмеялась.       — О, я бы с удовольствием посмотрела на лицо Нарциссы Малфой, если бы она когда-нибудь узнала, что её драгоценный сыночек был осквернён магглорожденной!       Гермиона фыркнула и, выглядывая сквозь книжные полки, заметила, как сама эта женщина возвращается к Малфою и снова берёт его под руку.       — Я бы сказала, что это он осквернил меня.       Джинни снова рассмеялась, а затем оба Малфоя покинули книжный магазин.

***

      Гермиона не могла сосредоточиться, пока Джинни прочёсывала вешалки в поисках платья. Все её мысли снова и снова возвращались к тому, как губа Малфоя скользнула между зубами, к тому, как его взгляд околдовал её, и к тому, как его низкий тембр заставил её вздрогнуть.       Я хочу тебя.       — Как тебе вот это? — спросила Джинни, подняв золотое платье, чешуйки на ткани мерцали, словно драконья кожа. — Золотая девочка и всё такое, а?       — Нет, — Гермиона тихо рассмеялась и с болезненным выражением лица покачала головой. — Нет, я хочу что-нибудь простое.       Джинни фыркнула.       — Ты идёшь на волшебный бал, Гермиона. На таких мероприятиях не бывает ничего простого.       — Ну, я просто не хочу слишком выделяться, — пробормотала она.       Джинни выбрала для неё несколько платьев на примерку, но Гермионе ни в одном не было комфортно. Когда они обошли весь магазин, отправились в следующий — но там цены оказались слишком высокими. У мадам Малкин почти не было ничего подходящего для светских балов, а последняя лавка в Косом переулке уже закрывалась, да и одежда там, по правде говоря, была рассчитана на людей за пятьдесят.       Гермиона громко застонала.       — Что мне надеть, Джинни?       Глаза рыжеволосой загорелись.       — Ну, мы обошли весь Косой переулок, так что… маггловский шопинг? — её губы растянулись в детской ухмылке.       Гермиона закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку.       — Ладно. Пошли.       Джинни радостно вскрикнула, сжав кулаки и подпрыгивая на месте. Она всегда любила маггловский шопинг, но редко ходила за покупками одна. Это было одной из немногих вещей, которые Джиневре Поттер было некомфортно делать в одиночку.       День уже клонился к вечеру, но Лондон всё ещё кипел жизнью. Они обошли почти весь город, заглянули во все магазины, какие только смогли найти, пока наконец в одной маленькой лавке в глухом переулке в Камдене Гермиона не нашла идеальное платье. Оно было подержанным, но это не имело значения — она влюбилась в него безоговорочно.       Тёмно-бордовый атлас, сидел на ней как влитой — с открытой спиной и изящным, но притягательным разрезом с одной стороны. Вырез был не слишком глубоким, но красиво задрапированным, и в складках ткань почти уходила в чёрный. Обычно она не осмеливалась носить настолько облегающие вещи, когда ткань подчёркивает каждую впадинку и изгиб фигуры, но это платье сидело идеально. Редкая находка — из тех, что попадаются раз в сто лет. Оно было ей немного длинновато, но Гермиона решила, что сможет подогнать его простыми заклинаниями.       Повернувшись к Джинни в примерочной, она вопросительно приподняла брови.       — Ну?       Глаза Джинни расширились от восторженного шока, затем она нахмурилась и кивнула.       — Идеально. Стильно и прилично, но при этом очень сексуально. Тебе стоит надеть его на следующее свидание с Малфоем!       Гермиона фыркнула, но почувствовала, как румянец поднимается от груди к щекам.       — Это было не свидание, Джинни! Мы просто поужинали.       — Вдвоём, в пятницу вечером, с обещанием чего-то куда более интимного… да, определённо не свидание, — поддразнила Джинни. — Кстати, где вы были?       Гермиона прикусила губу, чувствуя, как румянец становится ещё ярче.       — Шато дю Буар.       Джинни громко фыркнула.       — Не свидание, говоришь? Ну тогда почему ты никогда не водишь меня в такие шикарные места?       — Это не было запланировано! — воскликнула Гермиона. — Я хотела поговорить с ним, как чёртов взрослый человек, а это он предложил обсудить всё за ужином. Я предложила пойти в Тачку, но он — заносчивый мудак и похвастался своей постоянной бронью в Шато дю Буар! Это не было свиданием, это не планировалось, и... и... — Она попыталась придумать, что бы ещё сказать; возможно, что больше ужинов с Малфоем не будет, но она надеялась, что будут. Если честно, она надеялась, что следующий будет свиданием.       — Гермиона, — вздохнула Джинни. — Да я просто тебя подкалываю. Ты же знаешь.       Гермиона застонала и зарылась лицом в ладони.       — Джинни, это пытка! Я не знаю, что чувствую, не знаю, что хочу чувствовать, и в тот момент, когда мне кажется, что я что-то чувствую, мне становится стыдно за себя!       — Почему? — пожала плечами Джинни.       — Потому что это Малфой! — почти закричала она. — Он редкостный придурок, и я не должна его хотеть!       Джинни поджала губы и скрестила руки на груди.       — Послушай, — затем вздохнула она, — ты не можешь вечно так себя наказывать. Ты больше не в школе, и Малфой уже не тот человек. И ты тоже. То, что ты сейчас его хочешь, не отменяет всего, что он сделал, и не оправдывает этого. И то, что ты с ним трахаешься, вовсе не значит, что ты волшебным образом его простила.       Гермиона обхватила себя руками и уставилась на свои ноги в зеркале.       — А ты его простила? За… за то, что он сделал с тобой?       Джинни снова поджала губы, прежде чем скрестить руки на груди.       — Нет, но и трахаюсь с ним не я. — Глубоко вздохнув, она продолжила: — Тебя не было в тот год, Гермиона. Кэрроу превратили школу в настоящий кошмар для многих учеников, а Малфой был их самым острым оружием — и со всей той ненавистью и злостью внутри него… ну, что тут скажешь? Это было больно. Его магия причиняла боль. Я долго его ненавидела, но со временем поняла, что он тоже был жертвой. Я почти не верю, что у него вообще был выбор. Я могу ненавидеть то что он сделал, но я не обязана ненавидеть его. Ты можешь поступить так же.       — Он… он сказал, что хочет меня. Вчера, в ресторане. Он сказал, что хочет меня.       Джинни на мгновение замолчала, затем глубоко вздохнула.       — Ну, это же хорошо, разве нет?       Гермиона прикусила губу.       — Я… думаю, да. Но что это вообще значит?       Джинни уронила челюсть, её брови резко нахмурились.       — Ты шутишь, да?       — Я имею в виду, — простонала Гермиона, — в каком смысле он меня хочет?       — О, не знаю, — насмешливо фыркнула Джинни. — Голой, наверное. В постели. Как ты думаешь, Гермиона?       Гермиона снова застонала и ущипнула переносицу.       — Я знаю, знаю! Просто… это кажется таким нереальным, таким невозможным! — Она вздохнула. — Сегодня, когда я видела его с матерью… почему он вообще должен хотеть меня? Для него я всего лишь грязнокровка Грейнджер.       Джинни сердито хмыкнула.       — Ты ещё и умная, красивая, внимательная, компетентная, свирепая — да, правда, ума не приложу, кто бы в здравом уме захотел такую!       Гермиона скривилась и вздохнула, чувствуя, как разум и тело тянут её в разные стороны.       — Почему всё должно быть так сложно?       — Это вообще не должно быть сложно, — сказала Джинни. — Тебя к нему тянет, его тянет к тебе. Ты хочешь с ним трахаться, и он хочет трахаться с тобой. Это не брачный контракт, Гермиона. Это секс — и, судя по тому, как тебя сейчас колбасит, чертовски хороший секс.       — Отличный секс, — пробормотала Гермиона. — Лучший в моей жизни.       — Так зачем всё усложнять? — пожала плечами Джинни. — Разве что, конечно, тут не замешаны какие-то другие чувства?       Гермиона лишь зло посмотрела на неё, и Джинни подняла ладони.       Вздохнув, рыжеволосая ведьма покрутила в руках платье цвета фуксии из тюля и сказала:       — Ты ведь придёшь к нам завтра, да? И сегодня — на нашу предпраздничную игровую ночь.       — Да! — сказала Гермиона и нахмурилась. — А почему бы мне не прийти?       Джинни пожала плечами.       — Не знаю. Вдруг у тебя были планы на день рождения с Мал...       — Джинни! — простонала Гермиона. — Да, я приду на свой чёртов ужин в честь дня рождения. Мои планы не изменились.       — Я бы тебя не осуждала, если бы изменились, — сказала Джинни, и на её губах вдруг расползлась злая ухмылка. — Почему бы тебе не пригласить его?       — О да, — саркастически ответила Гермиона, — разве это не было бы идеально? Я приведу Драко Малфоя на свой день рождения к Гарри и Рону. Это ведь не может закончиться ничем, кроме как успехом, правда?       Джинни фыркнула, но улыбка стала шире.       — Гарри о нём неплохо отзывается. Ну, настолько неплохо, насколько его гордость вообще позволяет ему говорить о Малфое. А Рон… что ж, ему просто придётся это пережить.       Гермиона улыбнулась и покачала головой.       — Я не собираюсь его приглашать. Это не то, что происходит между нами.       — Ну, — сказала Джинни, — Когда ты поймёшь, что это именно то самое, и что это уже что-то такое, что потребует, ну… знакомить его с друзьями и семьёй, ты знаешь, ты всегда можешь прийти к нам.       Гермиона почувствовала, как у неё вспыхнули щёки, и поспешно покачала головой.       — Это… это не то, Джин. И этим оно тоже не станет. Это не — мы не... — Она прикусила губу. — Мы не подходим друг другу в этом смысле. — Она сама хотела бы в это верить, но правда заключалась в том, что у неё никогда не было такого разговора с мужчиной — кроме Гарри, — как тот, что был у неё с Малфоем прошлой ночью. Даже с Роном. Всё было так легко, так естественно. Она чувствовала, будто наконец снова заговорила на родном языке после долгих лет необходимости подстраиваться. Вот в чём дело — они с Малфоем говорили на одном языке.       Джинни лишь нахмурилась, её взгляд сузился, но больше ни одна из них не стала развивать эту тему.       Гермиона купила атласное платье за сущие гроши и смогла потратить остаток бюджета на хорошую пару чёрных туфель на каблуках и достаточно приличные украшения. Она остановилась на длинной и тонкой позолоченной цепочке и золотых серьгах. Опасаясь, что в платье без рукавов будет чувствовать себя слишком открытой, она также купила в другом винтажном магазине длинные чёрные перчатки. В итоге ей удалось собрать весь образ дешевле, чем она изначально планировала, и она надеялась, что все эти богатые мудаки не заметят, что большая часть её наряда — подержанная, позолоченная и маггловская.       Пока что она была довольна — но к следующей субботе опасалась, что будет чувствовать себя неловко, стоя в своём поношенном платье среди расшитых золотом нарядов и парадных мантий.

***

      Это было в невыносимо ранний час в понедельник утром. Драко был не в духе, и Коллинз попытался его приободрить кофе и круассаном. Не сработало, но попытка была достойной.       Нет, Драко был слишком сосредоточен на текущей задаче. В поединке взглядов с Роули он знал, что победит. Когда он был моложе, этот здоровяк пугал его — но больше нет. Он всё ещё не мог сравниться с ним в размерах, зато мог — во власти, и в этой конкретной ситуации Драко знал, что роли поменялись. Роули боялся Драко, потому что Роули всегда был дерьмом в окклюменции, а Драко знал, что его самого хвалил Тёмный Лорд за его навыки.       Он старался этого не показывать, ухмыляясь.       — Малфоевский выродок, — сказал он. — Предательская мелкая мразь.       Драко и мускулом не пошевелил. Он лишь наблюдал за мужчиной. Тот выглядел измождённым, усталым, слабым.       — Думаешь, я буду говорить? — прорычал Роули. Его зубы начинали гнить. — Если так, то ты засунул свою напыщенную башку себе в задницу так глубоко, что даже не...       — Не беспокойся, тебе не придётся говорить ни слова, — протянул Драко и поднял палочку. — Легилименс.       Вломиться в разум Роули оказалось всё равно что разбить яйцо: скорлупа была твёрдой, но хрупкой, и стоило её сломать — всё выливалось наружу. Драко сосредоточился, резал мысли точными надрезами, вычленяя даты, время, людей, места. Все эти годы он скрывался, но стал неосторожен. Когда Драко стал искать причину, стало очевидно, что Роули выманили из тени связи и внезапное отсутствие денег Селвина. Пожирателей смерти начали убивать — а значит, они начали организовываться.       Драко хотел знать, кто ещё. Ему нужны были новые лица, новые люди; он хотел увидеть их всех, узнать всех, и ему казалось, будто он гонится за мыслью, за воспоминанием — тем самым, которое Роули пытался скрыть, используя все свои скудные познания в окклюменции. Но от Драко ему было не уйти. Он надавил сильнее, копнул глубже и прорвался сквозь воспоминания Роули, не заботясь о том, что рвёт и ломает по пути. Он подбирался всё ближе, разрезая обыденные воспоминания, в которых тот пытался это спрятать, пока наконец не ухватился за нужное. Лицо — ужасное, ухмыляющееся лицо с острыми, гнилыми зубами и жёлтыми глазами.       Грейбек.       — Малфой, дружище, хватит!       Голос Коллинза прозвучал громко, и Драко отступил. Возвращаясь в настоящее, он увидел, как голова Роули безвольно завалилась ему на плечо, кровь стекала из ушей и носа. Драко тяжело дышал, у него ломило зубы от того, как сильно он сжимал челюсть. Он вздохнул и провёл рукой по волосам, прежде чем взглянуть на Коллинза.       Мужчина выглядел потрясённым; его глаза расширились от неверия и благоговения.       — Чёрт побери, дружище! Зачем ты это сделал?       — Он оклемается, — протянул Драко, поднимаясь. Он бросил взгляд на бессознательного блондина. — Наверное.       — Ты же знаешь, Монтегю нам за это всю плешь проест, — пробормотал Коллинз.       Драко впился в него взглядом.       — Он прекрасно знал, на что шёл, отправляя меня сюда. Я всегда добиваюсь результатов.       Коллинз уставился на него и указал на пленника.       — И при этом ты разрываешь ему разум на части!       — Сопутствующий ущерб, — сказал Драко и направился к двери. Открывая её, он позвал целителей, и двое тут же вбежали в комнату. Он лишь услышал их испуганные вздохи, прежде чем вышел из комнаты допросов.