Часть 8 Последствия

За день до

      В преддверии решающего дня Северус вернулся в дом, окутанный тенью предчувствия. Тишина в комнате казалась зловещей, прерываемой лишь тихим шелестом колдографий в руках Джинни.       Она сидела на полу, окруженная призраками прошлого, запечатленными на этих волшебных снимках. На лицах молодых гриффиндорцев – наивность первых лет в Хогвартсе, беззаботные улыбки, еще не омраченные войной. Сейчас же в глазах Джинни плескались гнев и разочарование.       Невилл и Полумна, словно призраки, замерли у собранных вещей, их лица выражали смирение и покорность судьбе. Вокруг царила атмосфера прощания, словно все трое чувствовали неминуемую перемену.       Северус, войдя, окинул взглядом эту картину, запечатлев в памяти каждую деталь. В его голосе звучала усталость, смешанная с решимостью:       – Собрались? – Он протянул им невзрачный предмет. – Держите портал – он перенесет вас в новый дом. И я готов ответить на ваши вопросы.       Невилл, всегда отличавшийся рассудительностью, первым нарушил молчание:       – Почему сейчас? Мы три года прятались, разрабатывали планы, как добраться до крестражей. И с кем вы пойдете? Вы говорили о двоих из Ордена. Кто они? Мы же остались только в пятером…– Невилл обвел глазами комнату, в его взгляде читалось недоверие.       – Нет, – сухо отрезал Северус. – Около пятидесяти в Британии, за ее пределами – более ста двадцати, волшебников, которые имеют к Ордену большое отношение       Джинни, не в силах больше сдерживаться, вскочила на ноги, и колдографии, словно опавшие листья, разлетелись по комнате.       – И вы молчали?! – крик ее пронзил тишину. – Мы три года назад могли пойти в наступление, бороться! Почему вы молчали?! И где они все были?!       В глазах Джинни плескалась боль и ярость. Она чувствовала себя обманутой.       Северус, обычно невозмутимый, повысил голос в ответ:       – Поэтому и молчал! Сегодня я уничтожу крестраж. И не думаю, что останусь жив. – Он протянул им небольшой мешочек. – Вот, на первое время – все необходимые зелья. И да… – Северус коснулся висков, извлекая из памяти несколько серебристых нитей. – Это самое важное. Вы найдете в них ответы на свои вопросы, когда придет время. Больше я ничего не могу сказать.       В этих воспоминаниях – ключ к пониманию, к истине, которую Северус тщательно оберегал. Это наследие, которое он оставляет им, надеясь, что оно поможет им в будущем.       Полумна, с ее неизменным спокойствием, подала голос:       – А что делать нам, ну… в случае, если вы не вернетесь?       Северус горько усмехнулся, печаль промелькнула в его черных глазах.       – Я и не вернусь. К вам придет член Ордена спустя… – Северус взглянул на часы. – Через семь суток. Пока он не придет, не смейте выходить из дома, куда отправитесь. Это может быть опасно.       Ребята растерянно и в то же время с пониманием смотрели на Северуса. В их взглядах читалось смирение перед неизбежным. Они чувствовали, что этот разговор – прощание.

***

      Северус выдохнул, собираясь с последними силами. В руке дрожал клык василиска, ядовитый и смертоносный. Он поднял его над диадемой Кандиды Когтевран, над этим проклятым предметом, содержащим часть души Того-Кого-Нельзя-Называть. Мгновение тишины, словно затишье перед бурей. И вот, удар.       Клык вонзился в металл, пронзая крестраж насквозь. Черная, густая дымка начала расползаться, словно яд, выпущенный на свободу. Диадема задрожала, завибрировала, и в этот момент на ее поверхности проступило лицо… лицо Того, кого Северус ненавидел больше всего на свете. Лицо того, кто отнял у него все. Лицо, погубившее Лили.       Перед ним предстал Волан-де-Морт, красные глаза уставились на Северуса с презрением и яростью. В воздухе повисла зловещая тишина, нарушаемая лишь хриплым шепотом, словно доносящимся из потустороннего мира.       – Северус… жалкий предатель, – прошипел Волан-де-Морт, его голос был наполнен смертельной злобой. И прежде чем Северус успел что-либо предпринять, из уст вырвалось изумрудное проклятие.       – Авада Кедавра!       Зеленый луч ослепил, пронзил Северуса насквозь. Не было боли, лишь мгновенная, всепоглощающая тьма. Тело Северуса обмякло, рухнув на пол, словно марионетка, лишенная нитей. Жизнь покинула его, оставив лишь пустую оболочку.       Крестраж, обугленный и искореженный, лежал рядом, теперь уже просто куском металла, некогда вмещавшим в себе часть души величайшего темного волшебника.       Северус пал, пожертвовав собой ради победы, ради мира, ради памяти Лили, чье имя он унес с собой в могилу.

***

      Драко, словно тень, скользил по коридорам поместья Рудольфуса Лейстрейнджа. Каждый шаг отдавался гулким эхом в затхлой тишине, подчеркивая зловещую атмосферу этого места.       Лабиринт извилистых переходов казался бесконечным, ведущим в самое сердце тьмы. И вот, наконец, он достиг цели – двери, за которой его ждал Лорд. Предчувствие грядущей бури ледяными когтями сжало сердце Драко. Что говорить? Как избежать гнева, который мог обрушиться на него подобно смертоносному заклятию? Он стиснул зубы и, подавив дрожь в руках, толкнул дверь.       Лорд восседал в кресле, словно сам дьявол на троне. Его взгляд, пронизанный ледяным презрением, обжигал Драко, заставляя кровь стынуть в жилах. В этих красных глазах плескалась бездна ярости, способная поглотить любого, кто осмелится перечить.       Драко склонился в поклоне.       – Мой Лорд, переговоры прошли успешно. Болгария готова с нами сотрудничать.       Волан-де-Морт, казалось, пропустил его слова мимо ушей. В мгновение ока он вскинул палочку, и помещение наполнилось зловещим эхом:       – Круцио!       Боль, невыносимая, всепоглощающая, пронзила Драко. Он упал на пол, корчась в муках, словно зверь, угодивший в капкан. Крик застрял в горле, заглушенный лишь хрипами и стонами. Мир вокруг превратился в багровую пелену агонии.       Сквозь мучительный туман Драко услышал голос Лорда, холодный и безжалостный, словно погребальный звон.       – Я очень огорчен… – Лорд на секунду замолчал, словно обдумывая свои слова. – Нет. Не огорчен. Я в ярости! Что ты себе позволяешь, жалкий мальчишка? Соскучился по Круцио? Меня не было две недели. Ты выполнил задание? Где грязнокровка?       Драко, с трудом приходя в себя, захлебываясь словами, выдавил:       – Мой Лорд… грязнокровка сбежала.       – Сбежала? – Лорд усмехнулся, в его голосе звучала смертельная угроза. – Позволь спросить, Драко Малфой, каким образом она смогла убежать от тебя?       – Ей помог Виктор Крам. Я взял ее в Болгарию… думал, там она будет под надежным присмотром…       Лорд, словно хищник, медленно сел в кресло, перестав ходить вокруг Драко.       – Как он объяснил свой поступок?       – Hикак. Он мертв. – Драко на мгновение запнулся, обдумывая каждое слово – Могу предположить, что он всегда испытывал к Грейнджер… симпатию.       Волан-де-Морт скривился, словно попробовал яд.       – Симпатию? К грязнокровке?       – Да, мой Лорд.       В одно мгновение Лорд сорвался с места. В его алых глазах бушевала ярость, отражая пламя ада. Он навис над Драко, впиваясь в его серые глаза, словно пытался вырвать душу.       – Поймай ее. У тебя есть месяц. Месяц! Иначе я отдам это задание Долохову, и вся твоя семейка сдохнет от моей руки. И мне плевать что вы входите священные 28, если от этого никакой пользы – Лорд разочарованно плюнул на пол. – Крестраж уничтожен! – Он тяжело вздохнул, глядя на Драко. – Не знаю, как эти мерзкие предатели прокрались в Хогвартс и прознали, где крестраж, но больше у нас нет права на ошибку. Двум удалось сбежать. Ты должен их поймать и принести мне их головы. Ты, Драко, – мое орудие для убийства. Не забывайся. Я не прощаю ошибок.       В груди Драко что-то оборвалось. Неужели это Грейнджер? Неужели она причастна к уничтожению крестража?       – Да, мой Лорд. Я все сделаю. Что за мерзкие предатели проникли в Хогвартс?       Лорд прожигал Драко взглядом, словно пытался прочитать его мысли.       – Их было трое. Северус Снейп - мертв. Я жду еще две головы от тебя. - Лорд зло посмотрел на Драко. - На это у тебя два дня.              – Я принесу головы предателей.       – Свободен.             Драко поправив мантию, уже направился к двери, как вдруг услышал окрик Лорда:       – Драко, не забывай, месяц. Или ты потеряешь всё. Ах да, и еще – почему двадцать четыре человека из твоей армии мертвы?       Сердце Драко замерло. Но ответ был заготовлен заранее. Он развернулся и, стараясь говорить уверенно, произнес:       – Мой Лорд, они ослушались моего приказа. Попытались подорвать мой авторитет.       Лорд, казалось, поверил. Успокоившись, он отвернулся к окну. Он знал, что Драко никогда не врал ему и был жесток со всеми.       Драко, словно тень, выскользнул из комнаты. Ярость и ненависть захлестнули его. Грейнджер. Эта грязнокровка заплатит за все. Он уничтожит всех, кто встанет у него на пути к ней. Месяц. У него есть месяц, чтобы превратить мир в пепел и найти ее.

***

      Гермиона, закутавшись в шерстяной плед, сидела на продавленном диване, лихорадочно перебирая взглядом обложки пыльных книг. Она искала хоть какую-то информацию о тьме, о древних ритуалах, о тайнах души, но натыкалась лишь на пожелтевшие страницы с банальными сказками и устаревшими пророчествами. Безысходность давила на плечи, словно каменная плита.       В дом вместе с вихрем снежинок вошел Аллоус Дойл.        Гермиона задумалась. Почему Виктор отправил ее именно к нему? Можно ли ему доверять? В голове роились вопросы, не давая покоя.       Аллоус слабо улыбнулся, его глаза, казалось, видели ее насквозь.       – Дитя, здравствуй. Что тебе обо мне успел рассказать Виктор? Как он?       Гермиона прокашлялась, пытаясь избавиться от кома в горле.       – Он почти ничего не успел сказать. Лишь то, чтобы я нашла Вас.       Егерь, с грустной улыбкой, опустился в кресло, наливая травяной чай. Ароматный пар окутал комнату, пытаясь разогнать гнетущую атмосферу. Он протянул Гермионе кружку.       – Виктор – мой друг. Мы познакомились… – Аллоус задумался, погружаясь в воспоминания. – Лет семь назад. Я сам родом из Британии. Моя дочь погибла во время Первой войны. Я не смог этого пережить. Ушел в отшельники, стал жить вдалеке от людей. Виктор очень сильно помог мне в одном деле. Он стал мне как сын.       Егерь горько усмехнулся своим словам и продолжил       – Я знал многих людей, кто был за обе стороны. Многие из них уже мертвы. Так почему ты так интересуешь Того-Кого-Нельзя-Называть?       Гермиона немного расслабилась.       – Я подруга Гарри Поттера, – прошептала она, и предательская слеза покатилась по щеке.       Егерь, словно потеряв дар речи, внимательно слушал рассказ Гермионы. Он был долгим и печальным. С каждой фразой, с каждым воспоминанием, лицо Аллоуса становилось все мрачнее.       За все время рассказа он не проронил ни слова, лишь изредка вздыхал. Когда Гермиона закончила, в комнате повисла тягостная тишина.       – Значит… Виктора, скорее всего, уже нет в живых, – тихо произнес Аллоус.       Гермиона снова заплакала, горько и безутешно. Он подошел и обнял ее, пытаясь утешить.       – Завтра утром я помогу тебе бежать из страны. Здесь сейчас опаснее, чем в Британии. Скорее всего, отпрыск Малфоя будет искать тебя именно здесь.       Гермиона съежилась, воспоминание о Малфое причиняло физическую боль. Его надменное лицо, холодные серые глаза, полные презрения… он всегда вызывал у нее отвращение.              – А вы? Вы не хотите пойти со мной? Вас могут убить за то, что вы укрываете меня.       Егерь, словно услышав глупую шутку, тихо засмеялся.       – О, дитя, я не боюсь смерти. Я давно ее жду. Когда умерла Арабелла, у меня не осталось радости в жизни. А теперь еще и Виктор… Мне не за что бороться. А вы молодые. Я уверен, вы сможете его одолеть.       Гермиона слабо улыбнулась. За столь короткое время она прониклась к этому человеку теплотой и благодарностью. Он чем- то напоминал ей Хагрида. Такой же душевный и понимающий.       Аллоус медленно начал накрывать на стол. Пришло время ужина. Они ели в полной тишине, каждый погруженный в собственные мысли.       Когда Гермиона легла в кровать, она долго ворочалась, прокручивая в голове всех тех, кого уже не было рядом.       Вспоминая взгляд Малфоя, она поежилась. "Я смогу его уничтожить. Я больше не буду слабой", – твердила она себе.       Сжав в руке кулон, подаренный Виктором, и переведя взгляд на кольцо от Рона, она слабо улыбнулась и погрузилась в спокойный сон.       Завтра начнется новый день. День, в котором будет только сильная Гермиона.       Аллоус тоже не спал. Он думал о скорой смерти, мечтал о встрече со своей дочерью и с Виктором. Смотря в темноту, он видел лишь полоску лунного света, пробивающуюся сквозь шторы. И этот свет, казалось, говорил ему, что его время пришло.