Часть 14 Признание Тьмы. Планы и Замыслы.

      В голове Драко словно что-то щелкнуло. Что он, блять, делает? Целует грязнокровку? Драко Малфой, потомок чертова чистокровного рода, целует… её?       Отвращение волной захлестнуло его. Он резко оттолкнул Гермиону, словно обжёгся об кипяток. В его взгляде, ещё минуту назад полном страсти, теперь читалась ярость и презрение.       – Блять, что я наделал? – прорычал он, отступая назад. – Мерлин, какого хера я наделал!       – Я… – начала она, но слова застряли в горле. – Это была ошибка. Это больше не повторится.       Драко остановился у двери, не оборачиваясь. Его спина была напряжена.       Яростно выдохнув, он бросил через плечо, слова, полные ледяного презрения:       – Это ничего не значило. Забудь. Просто забудь, Грейнджер.       Затем, повернувшись к ней лицом, он переменил тон. Голос стал жестким и угрожающим, пропитался холодным расчетом:       – Собирайся. И не заставляй меня ждать. У меня нет времени на твои сопли. Либо ты выйдешь отсюда через пять минут готовая к отбытию, либо… испытаешь Круцио. Выбирай, грязнокровка.       Драко вылетел из комнаты, оставив Гермиону в полном оцепенении.       Гермиона, стараясь сдержать слезы, пошатнулась и начала собираться. У нее не было выбора. Круцио… Какая же он мразь. Она выйдет отсюда. Она выживет. И она докажет ему, что он, черт возьми, ошибся. Она докажет, что она – не просто грязнокровка, а волшебница, которая сильнее его, морально, духовно, во всем.        "Что ж, если я его свет, — подумала она, застегивая чемодан, — то я сожгу его дотла."       Драко сидел в ожидании, откинувшись на спинку дивана. Но поза непринужденности не могла скрыть бушующие в нем чувства. Пальцы нервно барабанили по столешнице, создавая дробь, вторящую хаосу в его голове. Лицо исказила гримаса отвращения.       "Мерлин, это пиздец" — мысленно проклинал себя Драко.       Он был в ярости. В ярости на себя, на Грейнджер, на всю эту чертову ситуацию. Как он мог позволить себе эту слабость? Этот секундный порыв, словно затмение, лишил его рассудка и привел к этому мерзкому… поцелую.       "Грязнокровка!" — эта мысль вызвала у него приступ тошноты. Он, Драко Малфой, целовал грязнокровку. Это было немыслимо, отвратительно, недопустимо. И тут же, вопреки воле, в памяти всплыло ощущение ее губ, их мягкость и податливость. Ярость вспыхнула с новой силой, теперь направленная и на Грейнджер.       "Она сама виновата", — твердил он себе, словно заклинание.       В его сознании возник образ Гермионы в том платье: облегающий силуэт, открытые плечи, подчеркнутая талия. Соблазнительное. Непристойное для грязнокровки.       "О чем я только думал?" — в отчаянии спрашивал он сам себя. Как он мог поддаться этому импульсу? Бросить вызов всем своим убеждениям, своей семье, своему воспитанию?       Он искал оправдания, пытался переложить вину на Грейнджер, на ее "провокационный" наряд, на собственную минутную слабость. Но правда была в том, что он, сука, хотел этого. Он хотел ее. Пусть даже на мгновение, пусть даже вопреки всему. И эта, блять, правда была самой страшной.       Страх. Именно страх – страх перед правдой, страх перед нарушением правил, страх перед самим собой – породил всю эту ненависть и презрение. Он боялся того, что может произойти, если он позволит себе почувствовать что-то к ней. Боялся, что его мир, построенный на чистокровных принципах, рухнет в ебаное пекло.       Именно поэтому он должен был пресечь это в корне. Унизить ее, оттолкнуть, напомнить ей и себе, кто они есть друг для друга. Они на разных сторонах войны. Он правая рука Лорда, она надежда Ордена. Он должен был любой ценой сохранить свою тьму, даже если ради этого пришлось погасить искру света, которую она разожгла.       Но что-то внутри него знало, что сделав это, он сломал что-то не только в ней, но и в себе самом.       Спустившись вниз, Гермиона словно соткалась из света. Белая шубка, шапка из мягкого меха, облегающие белые джинсы – весь ее облик излучал невинность и чистоту.       Драко едва сдержал хрип. Его взгляд скользнул по ее фигуре, обрисованной белой одеждой, и гнев вспыхнул с новой силой. "Сука! Она специально это делает?!" – пронеслось у него в голове. "Она не должна быть такой красивой, чтоб ее черт побрал!"       Он стиснул зубы, пытаясь подавить растущее раздражение. Она нарочно выставляет его на посмешище? Он знал, что этот ангельский облик – всего лишь маска, новый уровень этой умной и расчетливой грязнокровки. Она что-то задумала!       Но вслух он не сказал ни слова. Лишь молча встал. Яростно сверкнув глазами, он грубо схватил Гермиону за руку, впившись пальцами в ее нежную, блядскую кожу.       – Не строй из себя невинность, Грейнджер, – прошипел он ей в лицо, так, что бы никто не услышал. – Помни, кто ты, нахуй, такая.       Затем, не давая ей опомниться, потащил к камину. Зачерпнув щедрую горсть летучего пороха, он сжал его в кулаке.       – Малфой Мэнор, – прорычал он и шагнул в изумрудное пламя.       Не отпуская ее руки, он потянул Гермиону за собой.       В Малфой Мэнор они отправились вместе – связанные яростью, ненавистью и невысказанным желанием. Её свет и его тьма, теперь навсегда переплетенные в этом опасном танце.       Гермиона, стиснув зубы от боли, молча последовала за ним. Игнорируя его, она лишь распаляла его ярость и приближала его падение.

***

      В доме, надежно укрытом под слоями заклинаний, не обнаруживаемым даже самыми опытными магами, царило напряжение.        – Я до сих пор чувствую этот холод, – прошептала Джинни, потирая руки. – Его магия… Она не просто могущественная, она какая-то… чудовищная. Как будто он впитал в себя всю тьму этого мира.       – Ритуал… что именно он с ним сделал? – спросил Невилл, глядя на Римуса с беспокойством. – Как ему удалось так быстро обрести такую силу?       – Все дело в тьме, – ответил Римус, задумчиво глядя в огонь камина. – Ритуал, который он совершил… Это был древний, запретный обряд, связанный с темными силами.       – Он заблокировал мою палочку одним своим появлением! – воскликнула Джинни.       В этот момент Блейз, который до этого молча слушал, нахмурился.       – Зачем она вообще это сделала? – спросил он, обращаясь ко всем. – Зачем она добровольно пошла к нему? Мы могли уйти вместе, он бы все равно убил того старика.       – Но не убил. Гермиона спасла нас, – ответил Римус. – Её указание эльфу аппарировать нас в безопасное место, было очень рискованно, для неё. Она пожертвовала собой ради нас всех.        Пауза затянулась. Все понимали, насколько отчаянным был поступок Гермионы.       Блейз, казалось, боролся с каким-то внутренним конфликтом.       – В чем суть ритуала? – наконец спросил он, глядя прямо на Римуса.       Римус глубоко вздохнул, обдумывая свои слова.       – Драко – тьма, – начал он. – Гермиона – свет. И ее свет… может разрушить его тьму. Но у них должно быть… – Римус замолчал, подбирая нужное слово. – Как бы это сказать… симпатия. Какая-то связь. Что-то, что соединяет их.       Комната взорвалась шокированными возгласами.       – Симпатия? – воскликнула Джинни, удивленно вскинув брови. – Да вы шутите! Они же ненавидят друг друга!       – Мы все видели луч, – тихо, но твердо сказала Полумна.       Блейз покачал головой, не веря своим ушам.       – Да ну, нет, этого не может быть, – отрезал он. – Вы блять извините меня конечно, ваша Грейнджер стала хороша, но она не Астория. Астория – жена Драко, как бы он к ней ни относился. Так что, извините, но ваше разрушение ритуала провальное. У них нет симпатии. Драко ненавидит Грейнеджер с одиннадцати лет. Драко вообще не знает о таком чувстве- "симпатия".       Джинни фыркнула.       – Да брось, Забини, – закатила она глаза. – Твоя Астория-то, может, и хорошенькая, но на этом все, пустая оболочка. И если уж на то пошло, сдаётся мне, этот Малфой сам давно запал на Гермиону. Знаешь, как оно бывает – "запретный плод сладок". Богатым сыночкам всегда хочется то, что они никогда не получат. Но можешь не сомневаться, Гермиону он никогда не получит. Симпатии у неё к нему и в помине нет и не будет! Она не просто этот ритуал разрушит, а его тьму выжжет дотла, а потом еще и ручкой помашет на прощание.       Римус ухмыльнулся:       – Ну, луч показал, что симпатия взаимная – подмигнул он Блейзу и Джинни.       Блейз вздохнул, обреченно покачав головой:       – Луч этот ваш еще может и соврать.       Джинни же, скрестив руки на груди, добавила:       – Луч не врет, Забини. Просто ты привык думать, что женщины вроде Астории – это всё, на что способен Малфой. А он, видно, захотел расширить горизонты. Наверное у него появился вкус. А насчет взаимности, думаю, это случайность. Просто он уже не смог сдерживаться за все эти годы, от симпатии Гермионы. Вот и луч. Наверное, в штанах у него тоже что-то взорвалось, все-таки такая выдержка. Как ты там сказал? С одиннадцати лет? Представляю, какую бурю эмоций он в себе носил, скрывая все эти чувства за маской безразличия.       Все разразились смехом, который эхом пронесся по тесной комнате. Напряжение, висевшее в воздухе после долгих часов планирования и споров, наконец-то спало.        Они сели вокруг длинного стола, заваленным картами и планами Малфой-Мэнора. Тишину прерывали лишь тихие голоса, обсуждающие детали предстоящей операции.       – Нужно действовать быстро, – говорила Джинни, барабаня пальцами по столу. – Мы все знаем, что Малфой не будет долго держать ее у себя. Как только появится шанс выслужиться перед Волдемортом, он ей воспользуется.       – Рождественский бал – наша единственная возможность, – подтвердил Блейз. – Я могу отвлечь Драко, если что-то пойдет не так.       – Но это огромный риск, – возразил Римус. – Там будет весь цвет Пожирателей смерти. Если нас раскроют…       – Мы должны быть готовы к худшему, – перебила Нимфадора, сменив цвет волос на ярко-красный. – Но чем больше риска, тем больше шанс на успех.       Невилл, всегда немногословный, внес свое предложение:       – Они будут пьяны и расслаблены. Мы можем использовать это в свою пользу. Тем более под оборотным.               Полумна, как всегда, смотрела на ситуацию под другим углом:       – Я вижу там много тьмы… но я вижу и искры света.       Разговор перешел в более конкретное планирование.       – Блейз, ты точно сможешь отвлечь внимание Малфоя? – спросила Джинни.       – Конечно, – ответил Блейз с легкой усмешкой. – Я знаю, как заставить его на время забыть о своих обязанностях.        – А мы с Невиллом проникнем в кабинет Драко Малфоя, чтобы найти информацию о крестраже, – сказал Римус. – Это наша главная цель.       – Но что, если нас поймают? – спросил Невилл.       – Я подстрахую вас обоих, – сказала Полумна. – Я очень хочу помочь Гермионе.       – Мы с Джинни будет на связи с вами, – добавила Нимфадора. – Будем следить за ситуацией и координировать ваши действия.       – Мы больше не можем отступать, это наш единственный шанс – наконец сказала Джинни. – Слишком многое поставлено на кон.        – У нас есть мы, – добавила Нимфадора, сменив цвет волос на ярко-зеленый. – Мы – Орден Феникса. Мы не сломлены.       Они снова склонились над планами Малфой Мэнора, понимая, что их ждет самая опасная миссия в их жизни. Им предстоит столкнуться не только с Пожирателями смерти, но и с темной мощью Драко Малфоя, сила которого превосходила всех Пожирателей.       Сумеют ли они спасти Гермиону и узнать тайну крестража, или же падут жертвами холода, сковавшего Малфой Мэнор? Это оставалось неизвестным. Но они были готовы рискнуть всем ради спасения света во тьме.