Глава 1. Как всё началось.

2007 год Драко никогда не предполагал, что магловская больница станет местом, где произойдут одни из самых значимых моментов в его жизни. Они всегда его интриговали, ещё до Гермионы. Все эти гаджеты, инструменты, которые они называли приборами, и толпы молодых врачей и медсестёр, бегающих вокруг. Однако, несмотря на его любопытство, три вещи, изменившие его жизнь (пока что), случились с ним именно там: 1. Его осенило, что он действительно станет отцом. 2. Его осенило, что он любит Гермиону. 3. Там родилась Каллиопа. В глубине души он знал, что всё изменится с того момента, как он увидел эти две полоски на чёртовом магловском тесте на беременность, который, кстати, даже не является стопроцентно точным. Серьёзно, что это вообще такое? Такая грандиозная информация - и ответ "может быть"? В любом случае, в тот момент, когда он это увидел, он понял, что всё изменилось, но он просто старался сохранять невозмутимое лицо ради Гермионы. Так ведь и положено, верно? Быть спокойным и поддерживающим мужем и притворяться, что внутри ты не паникуешь. Но на самом деле, для него ничего не изменилось, потому что, конечно, Гермиона проходила через все настоящие трудности, а он был скорее... наблюдателем. Однако, во время их первого приёма, врач посмотрел прямо на него и совершенно небрежно назвал его... "папой". Драко оглянулся через плечо, думая, что кто-то, должно быть, вошёл позади них. Он не мог быть чьим-то "папой". Это слово принадлежало кому-то... старше, мудрее и... менее эмоционально зажатому. Он почувствовал острую боль в животе, грудь сдавило, и сердце забилось как сумасшедшее. Что ж, если у него собирается случиться сердечный приступ, по крайней мере, они уже в больнице. Но это был не сердечный приступ, это была просто реальность того, что появится ребёнок... их ребёнок, и хотя Драко принял это относительно легко, идея о том, что он будет отцом этого ребёнка, была... чем-то иным. Он был так ошеломлён, что просто кивнул как идиот, пока врач объяснял что-то про УЗИ и датчики. Гермиона тоже не выглядела в восторге от этого, что он нашёл утешительно обнадеживающим. Однако его восхищала сама концепция возможности увидеть чьи-то внутренние органы, не накладывая ни единого заклинания и не запачкав мантию кровью. Эта часть была впечатляющей, но эмоционально... всё ещё не чувствовалось никаких изменений. Он знал, что станет чьим-то отцом, но идея о том, что это серое пятно на экране — настоящий, реальный человек, казалась очень далёкой и нереальной. Так было, пока через несколько недель весёлый доктор не сказал им: «У вас будет девочка», и тогда... это стало реальным, потому что теперь ему нужно было её представить. Она больше не была просто размытым статичным изображением, она была маленькой девочкой, их дочерью, маленьким человечком с золотистыми глазами Гермионы и, будем надеяться, его волосами. Возможно, он даже пустился в самодовольное рассуждение о родословной Малфоев и их приверженности сохранению светлых генов, просто чтобы позлить Гермиону и её драгоценную магловскую науку, разумеется. Но суть была в следующем: они создали её. Вместе. Гермиона молча смотрела на доктора и так крепко стиснула руку Драко, что та онемела. Как только они вышли из кабинета, она оказалась в его объятиях на лестничной площадке, цепляясь за него. Она посмотрела на него своими распахнутыми глазами, которые были ищущими, уязвимыми, и в этот самый момент он понял, что... он влюбляется в неё. Это она боялась поддаться чувствам, полюбить его и не получить взаимности. Мерлин, если бы она только знала, что ей следовало гораздо больше беспокоиться о том, что он может сболтнуть, что, возможно, на самом деле любит её... прямо здесь и сейчас, на лестнице в холле государственно финансируемой магловской больницы… Поэтому, вместо того чтобы сказать что-то глупое, он поцеловал её в лоб, потому что, если бы он поцеловал её в губы, он не был уверен, что смог бы держать язык за зубами и не признаться ей в чувствах. 2008 год Когда пришло время встретиться с Каллиопой, Драко так сильно волновался за Гермиону, что на краткий миг даже забыл, зачем они вообще здесь. К счастью, вечеринка в честь рождения ребёнка, которую их дочь так любезно сама себе организовала, послужила твёрдым напоминанием. И когда она появилась... маленькая Гермиона, свернувшаяся калачиком в руках большой Гермионы, оставила его совершенно безмолвным. Его ребёнок... их дочь... их крошечная, розовая принцесса, созданная из пузырьков, блёсток и всего идеального. Она была здесь, наконец-то с ними, и мир выглядел другим, более ярким и почему-то более красочным. Впервые в жизни Драко увидел версию мира, не тусклую от цинизма, родословных или ожиданий, и в ужасающе не-Малфоевский момент он почувствовал, что может расплакаться перед кучей незнакомцев. Честно говоря, он сомневался, что он будет первым расплакавшимся новоиспечённым отцом. Плакать на публике следует считать вполне разумным явлением при рождении своего ребёнка, подумал он. На следующее утро, пока Гермиона дремала после завтрака, медсестра принесла Каллиопу и спросила, не хочет ли он подержать её. Она быстро напомнила ему, куда положить руки и как её не уронить, и Драко сразу же был уверен, что сможет держать её в безопасности... вечно, если бы это зависело от него. Он никогда раньше не держал новорождённого, и она выглядела невероятно маленькой, просто мягким розовым свёртком, завёрнутым в одеяло, слишком большое для неё. Когда она открыла глаза и нахмурилась, глядя на него, была похожа на маленькую версию Гермионы, которая кого-то отчитывает. Драко улыбнулся, его сердце превратилось во что-то... удивительно мягкое, и он наклонился, чтобы поцеловать её крошечный лоб, но она с неожиданной скоростью подняла кулачок и ткнула его прямо в глаз. — Ой, — пробормотал он, тихо рассмеялся и вместо этого поцеловал её ручку. И вот так началась его жизнь в качестве родителя.