Глава 12. Благословенный.

2010 В конце года, где-то в начале ноября, они начали вводить твёрдую пищу в рацион Скорпа, и даже Поппи присоединялась к развлечению его во время еды. Он, в отличие от неё, теперь официально спал только в их кровати. Его детская кроватка постепенно превратилась в дополнительное место для хранения подгузников, одежды, игрушек и косметики. Каллиопа наконец была в восторге от собственной комнаты, которая теперь почти полностью заполнилась украшениями и игрушками. И не то чтобы они сами купили их — в основном об этом позаботились её тёти, Пэнси и Дафна. Казалось, это было удачное время для таких небольших перемен, потому что Гермиона должна была вернуться на работу в декабре. Она поработала бы несколько недель, а затем как раз наступили бы праздники, что помогло бы мягче пережить переходный период. В первые дни именно она отвозила Каллиопу в детский сад перед работой. Драко же проводил утро, расхаживая по дому со Скорпом, пытаясь отвлечь его на несколько минут (или хотя бы на полчаса), пока тот не забывал, что мама ушла, и становился более управляемым на оставшуюся часть дня. В один из таких дней он закончил письмо отцу на ноутбуке, пока Скорпиус спал. Разумеется, оно началось с его обычной мелочной колкости — он не собирался так просто спускать Люциусу всё с рук. Тео предложил спросить что-нибудь вроде: «Тебя когда-нибудь рвало после кормления собственного сына?» или «Сколько раз ты вытирал зад своему сыну во время приучения к горшку?» или даже «Ты когда-нибудь пробовал методы дрессировки своих павлинов применить к ребёнку?» И хотя это, без сомнения, сделало бы разговор… занимательным, Драко решил послушать парня Тео — всё-таки именно он вырос в нормальной семье — и спросил: 1. Считал ли ты воспитание ребёнка делом, приносящим удовлетворение? 2. Веришь ли ты, что дети рождаются с моралью, или её необходимо воспитывать? 3. Чувствовал ли ты когда-нибудь, что не готов быть родителем? 4. Каковы твои взгляды на дисциплину в раннем детстве? Он, конечно, не собирался следовать советам отца ни в чём, но… ему было любопытно узнать, не противоречат ли их воспоминания о детстве Драко хоть в чём-нибудь друг другу. Он быстро запихнул в рот пирожное, которое Поппи не доела тем утром перед садиком, распечатал письмо, положил его в конверт и, наложив быстрые защитные чары на Скорпиуса, лежавшего на диване, попросил Мисси присмотреть за ним несколько минут, после чего поспешил в совятню поместья. Через два дня сова принесла ответ — аккуратно сложенный пергамент с резким, чётким почерком его отца. Он не ожидал, что ответ придёт так быстро. Однако письмо оказалось коротким, и он тут же закатил глаза. «Драко, Твоё письмо прибыло с образцами слоёных крошек и джема. Правильно ли я понимаю, что это одно из подношений твоего ребёнка своему деду? Если да — передай им мой привет. Если же нет, то, возможно, на этом этапе жизни ты взял за привычку писать письма грязными руками? В любом случае, оно было липким и разочаровывающим — хотя и не так сильно, как всё твоё поколение. Но, отвечая на твои вопросы: 1. Порой да, хотя не так уж часто, когда начался период прорезывания зубов. Твои уже начали кусаться? 2. Если память мне не изменяет, однажды ты велел домовому эльфу проклясть портрет за то, что он смотрел на тебя с «неподобающим выражением». Тебе было четыре года, если не ошибаюсь, так что я склонен отдать преимущество природе. 3. Я был молод, очень богат, женат на ведьме, способной сражаться вслепую, и окружён способным и преданным персоналом. Так что мой ответ — нет, разумеется. 4. Традиционные. Дисциплина должна быть строгой, но применяться только при необходимости. Рекомендую также подкуп, но стратегически и осмотрительно. И никаких песен. Искренне, Люциус Малфой» — Твоя мать могла сражаться вслепую? Как скандально и совсем не по-дамски, — усмехнулась Гермиона, прочитав письмо вслед за ним. — Это образное выражение. — Драко нахмурился. — И это всё, что ты из него вынесла? Она пожала плечами. — Ну, это же явно его юмор. Он ведь не всерьёз… — Она перевела взгляд с пергамента на Драко. — П-правда? На следующий день он усадил её и вслух прочитал свой ответ. — «…и я обязательно приму к сердцу твои советы по воспитанию, раз уж они так чудесно сработали со мной. Но пока что я продолжу придерживаться собственного подхода к отцовству, который главным образом состоит в терпеливых разговорах, внимательном слушании и — знаю, это может тебя шокировать — в том, чтобы не поощрять предвзятость в любой форме. С наитеплейшими пожеланиями из внешнего мира, Драко Малфой (который, кстати, совершенно точно никогда не просил эльфа проклясть портрет. Я вчера уточнил у всех, и никто ничего подобного не помнит.)» — Ну… что думаешь? — спросил Драко, закончив читать. Всё это время Гермиона массировала виски. — Я думаю… — сказала она, кивая и глядя в пол, — что начинаю сожалеть о том, что подтолкнула тебя связаться с ним, если мне теперь придётся вычитывать и анализировать каждое мелочное, многословное письмо, которое вы будете отправлять друг другу. Он отмахнулся. — О, нет, любовь, не волнуйся. Как только я втянусь, мне помощь не понадобится. Она закатила глаза. — Прекрасно.

***

2011 Близнецы Блейза родились незадолго до праздников, поэтому они решили подождать до последних дней рождественских и новогодних каникул, чтобы навестить их — надеялись избежать простуд и гриппа. К счастью, дети оставались здоровыми, и они отправились на выходные в Италию, чтобы познакомиться с малышами Лукой и Софией. Когда они прибыли тем утром, близнецы спали, поэтому Драко пришлось зажать Поппи рот ладонью, пока она восторженно бормотала: «Какие милые малыши!» Скорп тем временем с любопытством посмотрел на них пару секунд, но затем его внимание привлекли украшения на стенах, и он стал оглядываться и показывать пальцем на яркие рисунки, полностью игнорируя близнецов. Погода в Италии была лучше, хотя всё равно стояла прохлада. Блейз заколдовал балкон с видом на виноградники так, чтобы там было достаточно тепло сидеть снаружи. Зимой лозы выглядели немного безжизненными, но он заверил их, что летом и осенью вид куда лучше. Они беседовали, насколько это было возможно, пока очень разговорчивый малыш носился вокруг, словно пикси. Скорп всё время крепко держался за Гермиону, но, по крайней мере, был, как обычно, тих — просто оглядывался и улыбался, когда к нему обращались. Он позволил Блейзу и Киаре подержать себя несколько минут, с привычным любопытством разглядывая их, но стоило ему заметить свободные руки Гермионы, как в его глазах отразилось предательство, и он расплакался, требуя вернуть его к маме. В какой-то момент появился домовик и начал быстро говорить с Киарой по-итальянски. Она кивнула, извинилась и пошла проверить близнецов. — Привет, я Каллиопа! Мне два года! А ты знаешь Мисси? — спросила она растерянного эльфа, который виновато огляделся по сторонам и покачал головой. — Каллиопа, иди сюда, — позвал Драко. — Она тебя не понимает, милая. Она не говорит по-английски, только по-итальянски. — Что это? — Эм… это разные слова, на которых люди говорят в разных странах. Вот мы говорим «привет», а они — «чао». — Чао! — она широко улыбнулась и помахала эльфу. Эльф вежливо улыбнулся и поставил на стол небольшой прибор. — Чао, синьорина Каллиопа. Она ахнула: — Это же я! Через несколько минут вернулась Киара с их сыном на руках. — Простите. Он капризнее, чем она. Можешь взять его? — спросила она Блейза. — Я ужасно голодна. Лука был таким крошечным, что Блейз мог держать его у себя на груди, одной рукой поддерживая снизу и за спину, а другой мягко приглаживая ему волосы. Поппи сползла с колен Драко и ахнула: — Можно посмотреть на твоего малыша, Блейз? — Дядя Блейз, — поправила Гермиона. — Дядя Блейз. Он усмехнулся: — Конечно. Подойди, посмотри. Она обежала стол и перегнулась через подлокотник его кресла. — Ого. Твой малыш такой милый, Блейз. Гермиона застонала. — Он больше похож на меня или на маму? — спросил Блейз. Поппи без колебаний указала на Киару. Он театрально закатил глаза: — Уф, ну же, Каллиопа, я надеялся, что ты будешь на моей стороне. — Когда она только родилась, она тоже была похожа на меня, а теперь… посмотри на них. Скорп — точная копия Драко, — сказала Гермиона и покачивала его, прижимая к груди. С пустышкой во рту он молча моргал и разглядывал всех вокруг. — А она? Мне едва удалось передать ей хотя бы волосы. — Ладно, первые несколько недель — за тобой, — сказал Блейз Киаре. — Но когда они подрастут и начнут проявляться их черты… и когда вернётся солнце… они будут полностью в меня, — добавил он, целуя Луку в макушку. — Ну, я вышла за тебя замуж из-за твоего очаровательного характера или потому, что ты чертовски горяч? — ответила Киара и подмигнула ему. Все рассмеялись, но Поппи не поняла шутки, немного подождала и тихо спросила: — Можно я потрогаю твою руку, дядя Блейз? Он растерялся: — Эм… конечно. Она замялась, затем осторожно коснулась его руки одним пальцем, повернулась к Киаре и покачала головой. — Дядя Блейз не горячий. Она никак не могла понять, почему все снова рассмеялись. — Но в любом случае, — сказала Киара, вытирая малышу глаза и через несколько секунд вздохнув, — мы хотели кое о чём вас спросить, — она повернулась к Драко. Он взглянул на Гермиону, которая уже улыбалась. Они это обсуждали и… ожидали этого. И всё же он почувствовал… странное волнение. — Да? — Что? — тут же вмешалась Поппи, потому что, конечно же, не могла не сунуть свой очаровательный носик. — Иди сюда, Кэлли, дай взрослым поговорить, — сказала Гермиона, подзывая её рукой. — Мы хотели попросить тебя стать крёстным отцом Луки, — просто сказал Блейз. Драко кивнул, даже не раздумывая. — Да, конечно. С удовольствием. — Правда? — Разумеется, а кто же ещё? И не говори Тео. Да, он уже сообщил мне, что купил целую стопку книг по воспитанию, чтобы подготовиться к роли крёстного Скорпа — что бы это ни значило, — но у меня есть практический опыт. Блейз рассмеялся и поднялся, и Драко последовал его примеру. — Поддерживай ему голову. — Да знаю я, приятель, у меня двое детей, — пробормотал он, устраивая Луку у себя на руках. — Привет, малыш. Мерлин, он был крошечным. Либо Поппи и Скорп были настоящими великанами, либо близнецы просто от природы меньше. Он был таким лёгким и сонно моргал, глядя на Драко. — Меня выбрали на эту почётнейшую роль, знаешь ли, — сказал он ему. — Будем надеяться, что магия всё-таки реальна, а не просто древнее суеверие, и тогда ты получишь от меня приличное чувство стиля вместо того, что достанется тебе от отца. Они тихо рассмеялись. — Хотя твоя мама итальянка, а у них с этим обычно всё в порядке, — продолжил он. — Но даже лучшим иногда нужна небольшая дополнительная помощь. — О, Мерлин, я совсем забыл про эту магию, — сказал Блейз. — Я просто руководствовался логикой: Тео был моим шафером, значит, ты — крёстный. Так же, как и у тебя, верно? Но эта магия… она ведь на самом деле не существует? — спросил он Гермиону. Она одарила его убийственным взглядом. — Блейз, ну пожалуйста. По-твоему, мы могли бы внедрить в неё что-то подобное? — она кивнула в сторону Поппи, одетой с головы до ног в розовое. Розовые кроссовки, розовые джинсы, розовая футболка, сверху розовая куртка, розовые резинки-бабочки в косичках, розовые солнечные очки на голове, розовые пластиковые браслеты на обеих руках и крошечный розовый рюкзачок, свисающий со спинки её стула. — Что, мамочка? Что? — Ничего, дорогая. Ты просто выглядишь как самое сладкое клубничное мороженое на свете. — А… кто её крёстная? — спросила Киара. — Пэнси. — О, точно, забыла. Ну, тогда всё ясно. Каллиопа, — позвала она, слегка выделяя её имя итальянским акцентом, — не хочешь сесть ко мне и показать все свои красивые браслеты? О, она только и ждала, чтобы кто-то об этом спросил, и почти взлетела вокруг стола, чтобы запрыгнуть Киаре на колени. Драко посмотрел вниз на Луку и выдохнул, убирая с его лица мягкую тёмную прядь волос, прежде чем позволить ему обхватить своими крошечными пальчиками его собственный палец. Между ними мягко вспыхнула едва заметная искра магии — тихая связь, от которой Драко вздрогнул, но не неприятно, а просто… от неожиданности. Лука, похоже, ничего не заметил, но Драко почувствовал… странный прилив… благодарности. И не только к Луке или к своим детям, но к… к самой жизни… к будущему и к… надежде. Благодарность за чистое безумие и случайность того, что он вообще живёт в этом мире, и за благословение просто… быть. Он, наверное, никогда раньше не испытывал ничего подобного и уж точно никогда об этом не задумывался. Он почувствовал, как в горле сжимается ком. — Ладно, — тихо пробормотал он со смешком, — беру свои слова обратно. Я жалею, что насмехался над всеми, кто растрогался из-за этого. Он прошёлся по балкону чуть поодаль от остальных, покачивая Луку, — ровно настолько, чтобы жжение в глазах прошло. Мерлин, отцовство его размягчает. Какой позор. Его отец возненавидел бы это. Идеально.

***

После праздников и дня рождения Поппи план был таким: Драко будет по утрам везти Скорпа в коляске и пешком идти с Каллиопой в детский сад — он находился недалеко, и дорога занимала бы меньше получаса. Однако январская погода была просто ужасной, и к тому же… Поппи не была жаворонком, а Скорп ненавидел каждую секунду, проведённую вдали от Гермионы, и уже в первую неделю нового распорядка Драко начал сходить с ума. В минуту отчаяния — а может, просто жалости к себе — он упомянул об этом в письме отцу (да, он отправил ещё одно после второго ответа Люциуса. Нет, не нужно делать из этого трагедию. Правда) и вскользь добавил: «Ты, вероятно, никогда не чувствовал ничего подобного, потому что, воспитывая меня, не делал ничего даже отдалённо похожего», — что было чистой правдой. Драко был уверен, что Люциус Малфой никогда в жизни не держал в руках бутылочку и уж тем более не оставался наедине с гиперактивным малышом и требовательным младенцем. Ответ пришёл через два дня. «…Я не делал этого, потому что нанял помощь. Я просто предположил, что ты поступишь так же или просто сбежишь.» Драко закатил глаза на этом месте письма, но… в отличие от Гермионы, он не испытывал ни смущения, ни нежелания просить о помощи, если она была нужна. Пока она принимала душ и готовилась ко сну, он уже лежал в кровати и кормил Скорпа из бутылочки. Драко смотрел на его длинные светлые ресницы — он медленно моргал, почти засыпая, — и его собственные глаза тоже начали закрываться, когда вдруг Гермиона коснулась его плеча. — Эй. Ты устал? — прошептала она. Драко посмотрел на Скорпиуса — тот уже спал. Он аккуратно уложил его на его место посередине их кровати. — Немного, — прошептал он в ответ, потягиваясь. — О. Хочешь… — она кивнула в сторону, — пойти в другую комнату, раз он уснул? — Не могу поверить, что говорю это, но… я так устал. — Серьёзно? — Гермиона села рядом с ним на кровать. — О, ладно. Что-то случилось сегодня? Драко тоже сел. — Как думаешь, ты могла бы отводить Каллиопу в садик? Я просто не могу спорить с ней рано утром. Вечно: «Не это платье, другое. Нет, не то. Я сказала — другое». А когда я беру то, которое она назвала, она говорит: «Я не это имела в виду, другое». Гермиона тихо рассмеялась, подвинулась ближе и убрала волосы с его лба. Он закрыл глаза, буквально тая от её тёплого прикосновения, пахнущего всеми её лосьонами и средствами. — А потом она просто ходит насупленная… и мне вечность требуется, чтобы её собрать, и… уф. Можешь просто ты её отводить? Пожалуйста? Хотя бы какое-то время? — попросил он. — Я же говорила тебе, что ты слишком многое ей позволяешь. Со мной она так себя не ведёт. Она начала убирать руку, но он поймал её и молча поцеловал в ладонь. — Я просто… хочу, чтобы она была счастлива. Гермиона кивнула и задумчиво посмотрела на него. — Немного дисциплины и правил не сделают её несчастной, — сказала она. — Знаю, — снова кивнул Драко. — Ладно. Я передумал. — Насчёт Каллиопы? — Насчёт тебя, ведьма. Пойдём в ту комнату. Какой же я идиот, подумал он всего несколько минут спустя, когда они оказались в его старой комнате, и он направлял её, помогая устроиться у него на лице. Идиот — даже подумать о том, чтобы упустить возможность касаться её, целовать и ласкать каждый дюйм её тела. — О боже, скажи, пожалуйста, что ты наложил заглушающее… заглушающее… заклинание тишины… — Угу. Драко почти ничего не нужно было делать. Он позволил ей двигаться так, как она хотела, позволил ей самой задавать темп, пока она не нашла угол, от которого её бёдра начали двигаться судорожно и быстро, и просто следовал этому ритму языком. Она тянула его за волосы, и от этого он невольно приподнимал бёдра, отчаянно желая большего. Он закрыл глаза, отпустил одной рукой её бедро и потянулся к себе, медленно проводя по возбуждению. Он выдохнул, когда пальцы стали влажными, распределяя влагу по всей длине, в тот самый момент, когда Гермиона издала тот самый нуждающийся звук, который всегда означал, что она близко. Он тут же открыл глаза — он не хотел пропустить, как по её коже пробегает дрожь, как она покрывается мурашками. С этого ракурса — тёплая, растрёпанная, потерявшая контроль — она была… совершенно особенной. Драко любил именно эту её версию больше всего — больше, чем кружевные сорочки и изысканное бельё (хотя он всегда глубоко ценил и их). Просто… она. Обнажённая, свободная, с растрёпанными волосами, со вкусом соли и ванили на коже. Он крепче сжал её бедро, не позволяя отстраниться, и снова коснулся её губами. Гермиона всхлипнула, ускорилась и ещё сильнее потянула его за волосы. Когда она достигла пика, её бёдра сжались вокруг его головы, движения замедлились, потом почти остановились, и спустя несколько мгновений она осторожно опустилась рядом с ним. Они оба тяжело дышали в тихой комнате. Некоторое время ему было достаточно просто лежать так — особенно когда она прижалась к нему и положила голову ему на плечо. Её волосы были совсем близко, и тёплый сладкий аромат окутывал его. Гермиона слегка его удивила, когда он почувствовал её руку у себя на бедре, но он расслабился, как только она начала медленно двигать рукой. Под такое вполне можно было бы заснуть. — Что бы ты хотел, чтобы я сделала теперь? — тихо спросила Гермиона, проводя пальцами чуть ниже самой чувствительной точки, от чего он вздрогнул. Драко выдохнул и быстро провёл ладонью по лицу. — Прояви фантазию. Я полностью в твоём распоряжении. Ей понадобилось мгновение, чтобы решить, а затем она снова оседлала его, направляя его в себя. Он снова закрыл глаза и глухо застонал. Ничто не ощущалось так хорошо — абсолютно ничто. Она начала двигаться медленно и ровно, а Драко провёл руками по её бёдрам и талии, выше, к груди. — Помнишь, о чём мы говорили какое-то время назад? — почти простонала Гермиона. — О том, чтобы попробовать что-то… немного другое? Он посмотрел на неё снизу вверх. — Да. — Тогда… можно я всё-таки свяжу тебе руки? Он шевельнулся под ней, уже чувствуя, как возбуждение разливается по телу, будто каждая клетка откликнулась на это предложение. — Я думал, мы говорили о том, чтобы завязать мне глаза? — Хочешь, чтобы я завязала тебе глаза? — Да. Нет. Да. Не знаю, — пробормотал он. — Начни с рук, если хочешь. Гермиона взмахнула палочкой, и в её руке появилась длинная шёлковая лента. Она наклонилась вперёд и свободно обвязала её вокруг его запястий, закрепив их за изголовьем кровати. Её грудь теперь была совсем близко к его лицу — достаточно близко, чтобы свести его с ума, но не настолько, чтобы он мог коснуться. Драко попытался потянуться к ней губами, но она в последний момент отстранилась, и он тут же начал сомневаться в этом плане. — Не слишком туго? — Нет. Идеально, — тихо прошипел он, приподняв бровь. — Ты часто так делаешь? — Иногда. На работе, — подмигнула она. — Жаль, что ты не полицейский. Могла бы сейчас зачитать мне мои права, — сказал он, снова двинув бёдрами. Она моргнула. — Твои права? — Да, — пожал он плечами. — Разве маггловские полицейские не делают этого при аресте? «Вы имеете право хранить молчание…» Гермиона расхохоталась, и от каждого её вдоха он чувствовал движение, что заставило его снова глухо застонать и приподнять бёдра. — О боже. Ты смотришь слишком много американских сериалов, — сказала она, качая головой. — Здесь так не делают. — Эй, криминальные шоу — это гениально, — возразил Драко. — Наука, технологии. Ты знала, что…? — Мистер Малфой, — перебила она его внезапно твёрдым и… профессиональным голосом. — Вы сопротивляетесь аресту? О, это ему уже нравилось. — Нет, — ответил Драко, сглотнув. — Никогда бы так не поступил. Я испытываю огромное… — он усмехнулся и снова приподнял бёдра, — уважение к правоохранительным органам. Она попыталась не улыбнуться и прикусила губу. — Отлично. Нам ведь не нужно добавлять воспрепятствование правосудию к длинному списку преступлений, за которые вас следует… наказать, верно? — спросила она, слегка прогнувшись и положив ладони ему на бёдра. Он покачал головой, не сводя с неё взгляда. — Нет, не хотели бы. — Хорошо, — сказала Гермиона и начала двигаться, прочистив горло и переходя на самый утрированный американский акцент на свете: — Вы имеете право хранить молчание. Драко рассмеялся. — Это будет сложно. — Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде, — продолжила она. Он приподнял бёдра ей навстречу, застонал. — Угу. Надеюсь, что так. Наверное, к лучшему, что она не завязала ему глаза… …потому что наблюдать, как он медленно входит в неё и выходит, пока она слегка откинута назад, было слишком хорошо, чтобы не смотреть. Он кивнул. — Я знаю отличного адвоката. Тебе стоит увидеть, что она сейчас со мной делает. Она тихо рассмеялась. — Если вы не можете позволить себе адвоката, он будет предоставлен вам. — О, не волнуйся, любовь, могу. Возьми вибратор. — Нет, — сказала она и остановилась, возвращаясь к своему обычному голосу. — Ты не должен говорить мне, что делать. Это твоё наказание. Я говорю тебе, что делать. — О. Точно. Понял. Прости. — Так-то лучше, — сказала она, наклоняясь и проводя ладонью по его лицу. Он закрыл глаза и выдохнул, расслабляясь под её прикосновением. — Хороший мальчик, — прошептала она. Его тело мгновенно отреагировало, и, конечно, она это заметила — по её губам медленно расползлась ухмылка. Она провела рукой между ними, пальцы двинулись быстрее, и, слава Мерлину, это дало ему хоть что-то ещё, на чём можно было сосредоточиться. Но она всё равно двигалась мучительно медленно, даже когда её собственные движения ускорялись. — Чёрт. Быстрее. — Тише. — Да. Прости. Он правда старался, но она приближалась к пику гораздо быстрее — особенно после того, как уже раз кончила— и он ненавидел, насколько сильны её заклинания, потому что был уверен: если бы не её безупречная работа палочкой, он бы давно разорвал этот жалкий кусок ткани, удерживающий его. — Чёрт. Я не могу… просто… быстрее. Пожалуйста, — выдохнул Драко, подаваясь бёдрами навстречу. — Пожалуйста. Я хочу почувствовать, как ты… до того, как я сам. Мне нужно это почувствовать… Ты знаешь, как потрясающе это ощущается, когда ты… кончаешь на моем члене? Но она продолжала двигаться в том же медленном темпе, даже когда её пальцы задвигались быстрее. А затем он увидел характерный румянец, разливающийся по её шее, напряжение в бёдрах и тот тихий звук, сорвавшийся с её губ за мгновение до… — Вот так… еще немного. Да, — прошипел он, когда она кончила. — Ты такая… чертовски красивая. Блядь. На мгновение он замер, просто наблюдая, как её накрывают волны оргазма, и лишь слегка приподнял бёдра, чтобы почувствовать, как каждый спазм сжимается вокруг него, но затем… ну… случилось кое-что еще. Её… грудное молоко… неожиданно… просто… брызнуло из неё. Драко вздрогнул от неожиданности, моргая и глядя на свою грудь. Это был… относительно новый опыт. — О боже, — выдохнула Гермиона, закрывая рот и лицо руками, но её щеки уже пылали за ладонями. — Прости… я не хотела. — Развяжи меня. Она взмахнула рукой, и галстук исчез. Ему потребовалось меньше секунды, чтобы опрокинуть её на спину, подхватить под колени и прижать к себе. Мгновением позже он снова был внутри, всё еще ощущая отголоски её оргазма, только на этот раз контроль был в его руках. — Когда я сказал «быстрее», — почти прорычал Драко, начиная входить в неё на каждом слове, — я имел в виду… чертовски… быстрее. Слава богу за заглушающие чары, потому что звуки, которые они издавали… и которые раздавались между ними, были настолько непристойными… он знал, что долго не продержится. Она впилась ногтями в его спину, притягивая ближе, а другой рукой уперлась в изголовье. Он обхватил её за горло — не грубо, а лишь для того, чтобы заставить смотреть на него. — Да? — Да. Он сжал руку чуть сильнее и жестко поцеловал её. Она застонала ему в губы, и на краткий миг он возненавидел тот факт, что не сможет довести её до пика снова, потому что сам был слишком бли… всё. Еще два толчка, и он сорвался, рухнув на неё в изнеможении. Драко громко застонал, продолжая медленно двигаться внутри просто для того, чтобы чувствовать её… еще немного дольше. Они были потные и перепачканные, и… на этот раз этот беспорядок между ними включал в себя новый вид влаги, который он раньше… в таком виде не встречал. Такое случалось и прежде, но не каждый раз. К тому же, тогда на ней была ночная рубашка или бюстгальтер, так что он замечал лишь влажные пятна, либо он был сверху и просто не видел самого процесса. Он видел это, когда она пользовалась тем насосом, но это было совсем другое. То было механическим, выглядело неудобно, и она даже говорила, что иногда это больно. Драко снова поцеловал её, а затем проложил медленную дорожку из поцелуев с приоткрытым ртом вдоль челюсти, вниз по изгибу шеи — туда, где всего несколько минут назад держал её рукой. Он провел ладонью по её животу, всё еще влажному от пота, прежде чем спуститься ниже, между бёдер, к её киске, скользкой от её возбуждения и его семени. — Хочешь кончить еще раз? — прошептал он ей в кожу, позволяя губам скользнуть от шеи к груди, просто чтобы проверить, позволит ли она. Гермиона кивнула, промычала что-то нечленораздельное и обвила руками его шею, притягивая к себе. Вкус её… молока был сладким и чуть солоноватым. Это возбуждало сильнее, чем он ожидал. Он не решался… сосать соски сейчас, хотя желание попробовать накрыло его с головой. Вместо этого он медленно целовал и облизывал кожу вокруг них, заставляя её выгибаться навстречу. — Ты можешь… сделать это. Просто… продолжай, — прошептала она. — Но… не слишком сильно. Драко кивнул без слов и продолжил, действуя медленно и осторожно, хотя какая-то его часть уже знала: если это случится снова… вот так… он не будет против. Поэтому он продолжал лизать и сосать, пока его пальцы быстрее двигались по её плоти, а её стоны становились всё глубже. Он переключился на другой сосок, проделывая то же самое, позволяя себе полностью погрузиться в неё. Гермиона запустила пальцы в его волосы, а другой рукой обхватила его запястье, приподнимая бёдра и задавая нужный ей напор. Драко слушался, потому что, черт возьми, он обожал, когда она говорила ему, что делать. Переполненный чувствами и снова возбужденный до предела, он с энтузиазмом присосался к соску чуть сильнее, чем намеревался. Ничего не произошло, но она всё равно прерывисто произнесла: — Только… нежнее. Если будешь делать это слишком сильно, я снова начну протекать. И, ну… он был тем, кто чуть сам не «протек» в тот момент, когда она это сказала. Драко не хотел задумываться, почему это так чертовски его заводит. Ему не нужна была магловская психология, чтобы вскрывать этот отдел своего разума. Поэтому он сосредоточился на своей руке и пальцах, рисуя быстрые, твердые круги повсюду, а не только на клиторе. Её бёдра снова двигались в такт, ловя ритм, и когда она кончила снова — даже раньше, чем он ожидал, — она крепко прижалась к нему, уткнувшись лицом в его грудь, пока её бёдра всё еще сжимали его руку. — Мне нужно… в душ, — пробормотала она спустя какое-то время. — Да… через минуту. Они лежали в тишине, прерываемой лишь резкими вздохами, окруженные запахом секса и — в основном — его собственного стыда. Прошло больше минуты, потому что они проснулись, только когда услышали Скорпа по радионяне. Когда Драко выглянул в окно, было еще темно. Теперь они были настолько натренированы, что слышали даже его тихое хныканье. Гермиона почти подскочила на кровати и ахнула: — Боже мой, Драко, ты наложил заклинание на кровать, чтобы он не скатился?! — Наложил, любовь моя, конечно, не волнуйся. Который час? — спросил он, щурясь на неё, пока она сначала очистила себя «Эскуро», а затем надела ночную сорочку. — Почти пять, — ответила она. — Я пойду к нему. Ты спи. — Нет, я уже встал. Ты можешь сначала сходить в ванную, пока я дам ему бутылочку… или ты можешь… покормить его… если… хочешь, — закончил он. К счастью, он был укрыт одеялом, потому что утренний стояк в сочетании с живыми воспоминаниями о прошлой ночи играл явно не в его пользу. — Гермиона, я… эм… ничего, — пробормотал Драко, качая головой. Она вздохнула и на мгновение замерла; он чувствовал, что она смотрит на него. — Тебе не было странно? Ну… то, что было ночью? — спросила она, и он обернулся. — Я имею в виду, я ведь не могу это контролировать, понимаешь, и это происходит не каждый раз, так что… Драко нахмурился. — Что? Нет. Как раз наоборот, женщина. — Он выразительно указал на «палатку» из одеяла. — Оу. — Но… тебе не странно, что мне… не странно? — Эм, нет? Я была скорее в ужасе от того, что обрызгала тебя чем-то, понимаешь, — сказала Гермиона и усмехнулась. — Обычно всё наоборот. Мерлин, он надеялся, что она не заметила, как его член буквально дернулся, когда она это произнесла. — И ты… — он сглотнул, — …на сто процентов в порядке с тем, что я делал… после? Она выглядела немного озадаченной. — Что именно ты имеешь в виду? Лицо Драко тут же обдало жаром. — Ну ты понимаешь… когда я… ну… — Он махнул рукой, пытаясь подобрать слова. — Я ведь, эм… чувствовал вкус на тебе потом… Это нормально? Она пожала плечами. — В смысле, да. Оно всё равно уже было на мне, так что… Но затем… она посмотрела на него, и её острый взгляд скользнул по его лицу. Ну конечно, ему ведь обязательно нужно было жениться на ком-то настолько умном и наблюдательном. Гермиона моргнула несколько раз, выпрямилась, и на её щеках проступил румянец. — Эм… если только… я ведь сказала тебе, что ты можешь делать… эм… — забормотала она, — то, что ты обычно делаешь, но, эм, медленнее, потому что иначе у меня может, ну, снова начаться лактация, но… эм… это то, чего… ты хотел бы?.. — Нет, — выпалил Драко тут же. — Нет. Нет. Определенно нет, — добавил он, стараясь не звучать слишком панически. — Я этого не хочу, я просто… не против. Если это случается. Она медленно кивнула. — Потому что… я знаю, почему это происходит, — добавил он, снова кивая, словно теперь уже успокаивал самого себя. — Что-то там о тех же гормонах, которые вырабатываются, когда ты… кормишь грудью и когда у тебя… оргазм. — Он махнул рукой. — Так что… это звучит так, будто… я заставил тебя кончить настолько сильно, что твой мозг запутался в происходящем. Она сжала губы, пытаясь не рассмеяться, но безуспешно. — Прости, но на самом деле всё дело в том, что я не пользовалась молокоотсосом вчера вечером. Я дала тебе молоко из холодильника, чтобы ты покормил Скорпа, помнишь? Он кивнул. — Так что… его скопилось слишком много, и… ну, ты понимаешь. — О. Да, это на самом деле звучит куда логичнее, — произнес Драко. — Ага, — подтвердила Гермиона и быстро добавила: — Не то чтобы мне не понравилось вчера, потому что мне определенно понравилось. Он вскинул бровь на это излишнее уточнение и сел ровнее, пытаясь спасти то, что осталось от его мужского достоинства. — Еще бы. Я довел тебя трижды. Когда ты неизбежно перескажешь этот унизительный разговор своим подружкам, не забудь упомянуть и эту часть. Она тоже вскинула бровь и усмехнулась. — Ну, если быть технически точными, дважды я довела себя сама. Ты справился самостоятельно один раз. Драко фыркнул и закатил глаза. Скорп снова захныкал из радионяни, и Драко потянулся за одеждой. — И еще… — добавила Гермиона мгновением позже, уже стоя в дверях. — Это «запутанное» чувство, которое ты сейчас испытываешь, встречается чаще, чем ты думаешь. И я знаю это из разговоров с подругами, — подчеркнула она. Он тут же обернулся к ней, заинтригованный. — Серьезно? Кто именно? Она хмыкнула. — Я тебе не скажу. — Почему нет? — Потому что мы не делимся такими подробностями с мужьями. — Откуда ты знаешь, что они не делятся? — Потому что вы, мужчины, не умеете быть тонкими или скрытными. Если бы ты знал такое о ком-то другом, это бы уже давно всплыло в виде шутки, и ты бы мгновенно понял, о ком я. Драко прищурился и задумчиво кивнул. — О. Значит, это кто-то, с кем я регулярно общаюсь? Гермиона небрежно пожала плечами. — Возможно. Но сейчас у меня есть дела поважнее, например, почистить зубы и принять душ. — Она отмахнулась от него, уже выходя из комнаты. — Ты займешься Скорпом? — Да, — ответил он, всё еще смущенный и… возбужденный. — Примерно через… минуту. Он с со стоном рухнул обратно на матрас, потирая лицо обеими руками. Ну почему он такой? Честное слово, неужели нет какого-нибудь зелья или заклинания, чтобы быть меньшим придурком? К черту всю эту информацию, которую собирают и… и вечно хранят в их интернете или… или как там называлось то, о чем его однажды предупреждала Гермиона. Он собирался выяснить, бывают ли у кого-то еще подобные проблемы.