Иллюзия выбора

Запах древесины и свежего весеннего утра окружали девушку как мягкое облако. Сквозь старые белые занавески на кухне струился яркий солнечный свет. Тишина и умиротворение, спокойствие и светлая тончайшая грусть. Кристина медленно бродила по их забытому дому, стараясь запомнить обстановку и сохранить в памяти остатки ощущения безопасности. Тогда она не знала, что за ними погоня. Не понимала, почему мама так сильно ругалась, если они убегали со двора, чтобы поиграть на поляне или сбегать на мелкую речушку. Они с сестрой плели венки из полевых трав, ловили стрекоз и играли в догонялки. Скоро жизнь разлучит их, но в то лето они были настоящей семьей, и они были счастливы. - Ты еще можешь быть в безопасности. Кристина замерла, услышав такой знакомый голос за спиной и, еще не веря до конца в происходящее, обернулась. Мама стояла близко, до нее можно было дотянуться рукой. Карие глаза смотрели с такой добротой и любовью, что сердце, отвыкшее от чего-то хорошего, потянуло болью и скорбью. Напрасно Кристина пыталась улыбнуться, губы дрожали и напряженные мышцы тянули их в разные стороны. Ноги сами двинулись с места, и девушка рухнула в объятья матери, вцепившись в ее спину. Две теплые руки легли на ее плечи и запах выпечки и цветочного шампуня для волос окутали ее. Как же Кристина хотела рассказать маме обо всем, что с ней случилось, что она пережила и, самое главное, как сильно, до боли сильно она скучала и каждый раз ждала ее во сне, но она все не приходила. Но вместо своей исповеди девушка лишь крепче прижималась к ней, вдыхая ее запах, пытаясь удержать его в себе, слиться с ним и никогда больше не забывать. Слезы текли ручьем, без всяких усилий, Кристина и не обращала на них внимания, ничего ее не волновало. Только бы успеть впитать ее запах и ее тепло, почувствовать себя любимой, почувствовать себя дома. - Дочка, - ласково проговорила мама и погладила ее по спине. Ни одно прикосновение в мире не могло бы этого заменить. Кристина разрыдалась еще сильнее. – Не плачь. Мне больно от твоей боли. Еще всхлипывая и яростно утирая слезы с щек, Кристина отстранилась от мамы и посмотрела ей в глаза. -  Я так скучала, мама. Боже, я так скучала! - Я знаю, моя дорогая. Я знаю, - женщина нежно коснулась ее лица, стирая пальцами слезы и грустно улыбнулась. – Я так хотела, чтобы вы были счастливые. Чтобы беды вас не коснулись. Но я не смогла. Прости, что оставила вас. - Нет, нет! Не надо извиняться! Пожалуйста, не надо. - Тебе сейчас тяжело, девочка моя. Я это вижу и пришла, чтобы быть с тобой в это нелегкое время. Тучи сгустились над твоей головой. Что я натворила, - в ее голосе было столько печали, что Кристине захотелось хоть как-то утолить ее боль, но она не знала, какие слова могут помочь. Девушка сжала пальцы женщины в своих ладонях и горячо их поцеловала. – Как теперь это исправить? - Я со всем справлюсь. Обещаю! Ты только не волнуйся! Мама наклонилась и прикоснулась губами к лбу дочери. Совсем большая и взрослая, с глазами полных решимости шагнуть навстречу неизвестности. - Какой бы ты не сделала выбор я не перестану тебя любить. И я буду на твоей стороне. Настрадалась, натерпелась. Наследие твое отца тебя не отпустить. Колесо завершит свой оборот и тебе придется через это пройти. Прости меня. Я не смогу этому помешать. Но я всегда буду в твоем сердце, как и ты в моем. - Мама! – Кристина расплакалась еще сильнее и уткнулась лицом в плечо женщины, ощущая его тепло и мягкость. Руки женщины все так же гладили ее по голове, совсем как в детстве, и эти плавные движения успокаивали и убаюкивали. Девушка блаженно закрыла глаза и ее дыхание начало выравниваться. Страхи и опасности реального мира казались далекими и нереальными. В приятной полудремоте девушка и не сразу заметила, как легкое прикосновение руки, похожее на ласку и объятье, стало тяжелее. Мягкость плеча исчезла, щекой она чувствовала плотную и жесткую ткань, но она так не хотела разрушить остатки волшебства, что не решалась открыть глаза. Еще чуть-чуть, одну минуточку. Всего одну минуту тишины и спокойствия перед тем, как мир снова схватит ее. Но чудесное и нежное видение растворялось в ее руках. Запах мамы исчезал, руки ее обнимали чью-то широкую и прямую спину, а голова уже покоилась не на плече, а на груди. Девушка приоткрыла глаза и смотрела в сторону. Ободранные обои старого деревенского дома остались, да и легкий аромат нагретой на солнце древесина тоже. Горечь потери заполнила ее сердце, но плакать не хотелось. Нужно быть глупой дурой, чтобы не понимать, что так не может оставаться вечно. - Может. Конечно же, может. Мужской голос, ответивший ее переживаниям и раздавшийся прямо над ее головой, она узнала моментально и отпрянула от Воланда с прытью испуганного кролика. Кристина уставилась на него с неверием в происходящее и опасливостью. Девушка машинально отступила пару шагов назад, что не ускользнуло от его взора, но ни видом и не взглядом мужчина не выдал своего разочарования. - Мы ведь уже были здесь, - он осмотрелся по сторонам, словно вид старого дома мог его заинтересовать. – Вас не сложно было найти. Наверное, тяжело находить убежище только в своих снах. - Тяжело, - слова сливались с гулом сердца, и Кристина даже не услышала сказанного, - но вам этого не понять. - Вы так думаете? Странно, учитывая то, что вы знаете о том, кто я. Грустно. Ваши воспоминания и все то, что за хватается ваше сердце, исчезнут после вашей смерти. Не будет и этого дома, никто кроме вас о нем не помнит. Слова остро отдались глубоко в душе, но девушке удалось сохранить лицо и сделать вид, что они ее не задели. - После смерти мне это будет не важно. - Может быть. Вам тут так спокойно и так легко. Зачем же жертвовать этим, если можно оставить все как есть? - Это невозможно. - Невозможно? – бровь Воланда изогнулась, и он сделал шаг вперед. Кристина вся сжалась внутри, но более не отступила. – Отчего же? Вы правда думаете, что для меня нет чего-то невозможного? Девушка стушевалась от каверзного вопроса и от того, как стремительно сокращалась между ними дистанция. Мужчина настиг ее в один миг и, возвысился над ней как огромный зверь, но атаки не последовало. Кристина с осторожностью посмотрела в его глаза и увидела знакомую печаль. Он так ж смотрел на нее тогда, на крыше, прежде чем исчезнуть в плотной тьме. - Тогда посмотрите, что для меня возможно, - Воланд взмахнул мантией и Кристина от страха закрыла глаза. Мягкое прикосновение гладкой ткани к коже и морозный ночной воздух  - только это и почувствовала девушка перед тем, как мужской голос велел открыть ей глаза. И, с дрожью в коленях и волнением в сердце, Кристина подчинилась. Пред ее глазами, хотя она в это и не верила, сияло северное сияние. Зелено-желтые мазки медленно плыли по черному небу, превращая обычную ночь в волшебство. Кристина не могла оторвать взгляда от идеальных красок, созданных самой природой. Зрелище завораживало ее привыкшее к серости сознание и чувство радости искрилось глубоко в душе. Она чувствовала на плече руку Воланда, он поддерживал ее, пока она, крутя головой в разные стороны, только и могла, что сдерживать нарастающий темп дыхания и время от времени все же смыкать губы, которые через пару секунд опять открывались, стоило в потоке появиться хоть одному новому оттенку. Легкая улыбка легла на тонкие губы Воланда и он, следом за своей гостьей, тоже обратил глаза к ночному небу. Время для него не играло никакой роли   и он привык и пресытился ко всему, что можно увидеть. Но в тот самый момент, когда он ощущал дрожащее тепло юной девушки и ее неподдельное восхищение, он поймал себя на мысли, что ему хотелось бы прожить эти минуты еще хотя бы раз. И обязательно с ней. Северное сияние не будет таким чарующим воспоминанием без ее наивного человеческого восторга. - В этом мире столько прекрасного, столько величественного и все это создали для вас, - ровным голосом проговорил он. – И что же в итоге? Вы живете жалкой жизнью, забывая в мелких хлопотах даже поднять голову к небу и посмотреть на звезды. Посмотреть что-то новое для себя, то, что может поселить в ограниченное человеческое сердечко частицу прекрасного. Сколько же ты видела в жизни и как мало там было прекрасного, Кристина. Девушка, услышав свое имя, произнесенное им, несколько раз моргнула и от неожиданности ощутила поток ледяного ветра по щекам и носу. Но ей не было холодно. Она опустила глаза и увидела бескрайние, покрытые снегом, льдины и к своему ужасу поняла, что сама стоит босыми ногами на льду. Кристина резко дернулась, и рука Воланда сжалась сильнее, прижимая ее к его телу. - Не бойся, - уверенно заверил он, - бояться нечего. Пока я с тобой ничего не случиться. И впервые Кристине не захотелось вступить в спор или попытаться вырваться. Она осталась стоять, прижавшись к его телу и укрытая его мантией и смотрела на сияние в ночном небе, пытаясь запомнить и законсервировать ощущение чуда в своем сердце. - Красиво, - почти шепотом и только для себя произнесла она. Воланд скосил на нее взгляд и едва заметно шевельнул свободной ладонью и широких лентах разряженного воздуха появились малиновые и сиреневые цвета, вызывая в сердце спутницы всплеск очередного ликования. Крупные снежинки, подхваченные очередным порывом ветра, осели на ее волосах, щеках и ресницах. В тусклом сиянии звезд ее профиль на фоне ночного неба особенно выделялся болезненной, изможденной белизной. - Красиво, - повторил Воланд, но девушка даже не поняла, про что он говорил. В ее душе царило смиренное спокойствие, она понимала, что видит красоту северного неба в первый и последний раз и хотела насладиться моментом, даже если делила его не со своим другом. Последние проблески померкли в густой черничной синеве и пустота, подсвечиваемая красотой, снова потянула за собой, вызывая ощущение скорби и потерянности. От Воланда не ускользнула ее погасшая улыбка и отблески тоски в серых глазах. - Ну вот и все, - Кристина хотела придать голосу непосредственность и легкость, но удалось из рук вон плохо. Она повернула голову к мужчине, когда одна неудержимая слезинка скатилась по щеке. Воланд смахнул ее большим пальцем, будто это было досадное недоразумение, но руку не убрал. - Это от ветра, - только и успела проговорить Кристина, но Воланд лишь неодобрительно покачал головой – ложь в его присутствии была лишней мерой.   - Врать – грешно, - с лукавой улыбкой ответил он и черная мантия вновь накрыла их с головой, как защитный кокон. Девушка инстинктивно прижалась к крепкому телу мужчины, как только ощутила, что потеряла точку опоры. Воланд пах мрачным, густым запахом ветивера, мха и древесины с нотками дыма. Запах был холодным, но не отталкивающим. Теперь перед Кристиной до самого горизонта простирались лавандовые поля Прованса. От красоты залитого солнцем луга и звенящего запаха лаванды, девушка словно во сне отпустила Воланда из своих испуганных объятий и, все еще не веря в происходящее, медленно пошла по узенькой тропинке между рядами пышных кустов. Она опустила руку, позволяя тонким соцветиям и стебелькам щекотать ее ладонь. И убедилась, что не только видела, но и ощущала. Запах, прикосновения, текстуру и всю многогранность. Девушка остановилась и присела рядом с кустом, собирая руками все его растопыренные стебельки с цветами и уткнулась лицом в импровизированный букет. Чистый аромат цветов окутывал ее как облако. Ее кожа ощущала мягкое тепло заходящего солнца. Она слышала тонкое жужжание и стрекот насекомых. Как же не хотелось прощаться с таким сказочным сном! Мысль о том, что она проснется в запустелой и грязной советской квартире и больше никогда не вернется в эти прекрасные места, больно задела ее сердце и аура волшебства и чудес начала рассыпаться. Мир был так прекрасен и так огромен, но она заперта в ловушке с нерешенными проблемами и странным мужчиной. В ее жизни только пыль, терзания и тревоги. Воланд мягким и осторожным шагом приблизился к ней, но не спешил окликать. Ему не нужен разговор, чтобы понять то, что происходило внутри его спутницы. Он видел несказанные слова отчаянья в ее дрожащих пальцах и грустных глазах. Словно почувствовав на себе его пристальный взгляд, девушка подняла голову и посмотрела прямо на него. - Спасибо. На одно мгновенье маска добродушного хозяина слетела с его лица и растерянность разбалансировала мышцы и мимику, но, Воланд быстро вернул себе маску благотворителя. Не ждал он услышать это от нее. Хотел, но понимал, что осторожность и предубеждения не дадут ей это сделать.  - Это прекрасное путешествие. И оно закончиться, - в голосе девушки была смиренная грусть и понимание, смешанное с усталостью. – Я думаю, что осталось недолго. Вы ведь это знаете? - Если бы я знал день вашей смерти, то просто бы не дал бы ему начаться, - лицо его становилось суровым, непроницаемым и жестким. Тот разговор, ради которого он пришел, начался. И он ощущал, что времени на второе такое свидание может не хватить. – Но он скрыт от меня. - Знаете, люди могут чувствовать приближение смерти. Раньше я верила, что это сигналы тела, которые ощущаются бессознательным и переходят в ощущения, - Кристина поднялась и перевела взгляд на зелено-фиолетовое поле, - но теперь я думаю иначе. Теперь я знаю, что есть другие формы жизни. Если есть Дьявол, то есть и смерть. Не просто как процесс или явление. Как что-то оформленное, - она перевела взгляд на него и от него не ускользнула дрожь в ее голосе, - вы знаете, как она выглядит? Это старуха с косой? Или какое-то чудовище? - Нет. У нее нет лица, нет воли и нет желания навредить. Эта сила равновесия всего лишь посредник, - его ласковый, почти добрый взгляд осушала сухая, натянутая улыбка. – Странно, что, увидев дьявола вы спрашиваете о смерти, а не о Боге. Кристина опустила взгляд и теперь рассматривала как ее рука перебирает цветы лаванды. Вопрос, застрявший в горле костью, мешал говорить. -  Видимо, сомнения в вашей душе говорят о том, что вы недостойны с ним встречи. Что Бог отвернулся от вас или же забыл. Уверяю вас – это не так. Посмотрите же на это поле, Кристина, - голос его был вкрадчивыми, осторожным и приятным и она и сама не заметила, как выполнила его просьбу. – Вдохните воздух, наполненный ароматами свежей травы, земли, согретой на солнце, запахом цветов. Услышьте мелодию трелей птиц и насекомых. Почувствуйте тепло этой прекрасной звезды на коже и попробуйте ответить на один вопрос. Неужели это все мог сотворить тот, кто вас не любит? Глаза девушки против ее воли наполнились слезами. Она украдкой смахивала их с лица и настойчиво пыталась думать о другом, о хорошем, но слезы все же взяли вверх и, закрыв лицо ладонями, Кристина расплакалась. То ли жалость к себе, то ли осуждение и самопрезрение за слабость и неверие или же страх пред грядущим будущим не давали ей успокоиться. Мужская рука твердо и бескомпромиссно обвила ее талию и придвинула к груди Воланда. Она продолжала стоять к нему спиной и была благодарна за то, что не видела его лица и он не мог видеть ее отчаянья и растерянности. Запах его перебивал легкий летний аромат зеленого луга. От его объятья не веяло ни теплом, ни холодом, и все же становилось легче. - Вы даже не проставляете, каким прекрасным и многоликим может быть этот мир. Насколько он огромен. И вы можете остаться в нем столько, сколько захотите. А когда он вам надоест и все краски поблекнут, а вкусы пресытятся, то перед вами будет открыт бесконечный мир звезд и галактик, чьи названия вам и неведомы и чью красоту человеческие глаза не увидят еще сотни лет, - низкий и тихий шепот его был схож и шипением змеи, но речь его, сладкая и манящая, уносила тревоги девушки и, вслушиваясь в речи Воланда, Кристина сама не заметила, как успокоилась. – Только вы и бесконечность этой реальности, красоты этого мира и спокойствие и гармония в ваших нестареющих глазах. Разве не об этом ли мечтали философы и поэты этого мира? Голос его раздавался прямо над ее ухом и казалось, что рождался в ее голове. Он не был требовательным или повелительным, он просто предлагал и предложение это было исключительным. Воля и сознание в девушке потупились, она ловила каждое его слово и пред взором ее больше не простиралось лавандовое поле. Она видела снежные вершины гор, уходящих в грозовые тучи, туманы старомодной Англии и песчаные дюны Африки, свой нестареющий лик и реку времени, что уносила всех, кроме нее. И сердце ее, что из последних сил защищалось от ударов и искало путь к отступлению в реальном мире, растворилось в наслаждении иллюзорного будущего. Так вот как может быть, - повторяла она себе снова и снова. - А может вы мечтаете остаться в старом деревенском домике и жить там со своей матерью? – голос Воланда смягчился и теперь походил на ласковый шепот доброго знакомого, - вставать с рассветом и приводить дом в порядок, разговаривать и смеяться рядом с ней? А вечерами сидеть на крыльце и слушать трели сверчков и жаб, живущих на пруду? Кристина начала кивать головой, еще безмолвно, но соглашаясь на предложенные варианты. Сердце ее горело и в груди все обдавало жаром предстоящей радости. Что за чудное виденье? Разве такое возможно? Но, раз они сейчас находятся в лугах Прованса, то разве есть ли что-то невозможное для того, кто стоит прямо за ее спиной и сам хочет дать ей то, что она так неистово желает? - Так во имя чего вам стоит это отвергнуть и закончить жить в боли и отчаянье? Ради чего продолжать неравную борьбу, зная, что итог будет горьким? И у девушки не нашлось ответа. Дыхание ее замерло, а по телу прошла мелкая дрожь. Не об этом ли она думала перед сном? Не ее ли это мысли? - Я не знаю, - одними губами прошептала она. – Я не знаю. Глаза Воланда блестели сталью. Миг, которого он желал был близок. Он сильнее прижал к себе растерянное существо и медленно, и чувственно прикоснулся сухими тонкими губами к теплой коже ее щеки. - Не знаете, потому что этого ответа нет, - прошептал он ей на ухо. – Делать это незачем и не говорите, что это не так. Не сопротивляйтесь, Кристина. Я не хочу погубить вашу душу, я хочу ее спасти от той участи, что ждет вас в реальном мире. Тысячи мелких электрических разрядов пробежало по телу девушки и сладкий и притягательный морок осел в ее голове как предрассветный туман. Было легко и понятно. Свободно. Ее холодные пальцы нашли его и легким прикосновением огладили широкую, напряженную ладонь. Каким же прекрасным был предложенный мир. Но даже сквозь горящее желанием сердце она понимала, что плата за такое предложение будет для нее непосильной. И от понимания этого стало все вдруг противно, странно и горько. - Вы показали мне прекрасный сон. Я благодарна вам за эту красоту и за успокоение. И еще я рада, что с вами все в порядке. Я думала о вас с момента нашей последней встречи и переживала, что тот клинок причинил вам боль. Я не хотела, чтобы вам было больно. Лицо мужчины изменилось в миг. Хищный торжествующий оскал исчез и побледневшее лицо исказилось ранее не виданой печалью. Рука его ослабила хватку, придерживая девушку более нежно, почти заботливо. Торжество момента испарилось, вокруг стало тихо, словно сам мир мечты затих вместе со своим хозяином. - Это прекрасное место. Но мне пора домой, - она сказала это легко, но слова вонзились в разум Воланда гранитными глыбами. Оторопь, что охватила его, не поспевала за происходящим. Кристина все так же медленно и с любовью убрала его руку со своей талии и плавно развернулась к нему лицом. В больших серых глазах были искорки решимости, что мелькали с блестели в мутном океане тоски и скорби. Ее тонкие пальцы отпустили его горящую огнем ладонь и коснулись его щеки. - Я не забуду этого до тех пор, пока память будет при мне. Может это и не стоит нечего для такого сильного существа, но для меня это был бесценный подарок. И я горда и счастлива, что он достался мне, - ее грустное лицо осветилось милой, нежной улыбкой, словно она прощалась с единственным другом, не надеясь на то, что встретит его снова. – Спасибо. Растерянность на лице спутника ничуть не позабавила и не стала очередной пищей для тщеславия, наоборот, она чувствовала, как последний шанс разрешить завязанные в тугой узел события исчезает и что момент прощания так близок, что рассчитывать на новую встречу было глупо. На какой-то миг в памяти всполохнули воспоминания о быстром, диком и требовательном поцелуе, что произошел в пыльном и пустующем кабинете и глаза ее сами нашли его тонкие, сжатые в линию, губы. Но в ней не хватило ни дерзости, ни страсти повторить проделанное даже в мыслях. Мягкое сочувствие и теплая тоска томили ее душу, и Кристина не могла дать себе точного ответа  -  тоска ли это по упущенной жизни, или же по последнему шансу. А быть может по мужчине, что стоял напротив?   Мир, окружающих их, стал рушиться. Небо окрасилось ярким кровавым заревом, а земля кусками падала в бездну, унося с собой прекрасные пышные кусты лаванды и иллюзию беспечного будущего. Бледное, искаженное лицо Воланда поглотил мрак, в сгущающейся темноте его глаза светили адским огнем. - Вы выбираете проститься со мной, не так ли? – ядовитые слова слетали с его уст, четкие и злобные, словно он резал речь ножом. – Что ж. Если вы выбираете вечное забвение без права переродиться, то я не смею вам перечить. Все что вам дорого сгинет во времени, превратиться в пыль и ради чего, ответьте же мне наконец! Ради чего вы отказываетесь от вечной жизни! Князь тщетно пытался сдерживать прорывающуюся изнутри злость. Ревели раскаты грома и жар обдавал ее тело. Ей казалось, что они находятся в жерле вулкана, который вот-вот переполнится лавой. - Это не жизнь. И вам это известно. Глаза его яростно сверкнули во тьме и бледный лик закрыли густые тени, но она чувствовала, что он находился рядом. Он был везде. Кристина от страха закрыла глаза. Грозный рокот, скрежет и вой ветра обрушился на нее, готовясь смести ее как пылинку. Все вокруг нее пришло в движение, и она поняла, что сама устремилась в пылающую бездну, наполненную криками и стонами. Она падала, падала и падала до тех пор, пока все звуки не стихли. Веки ее, мокрые от слез, задрожали и девушка открыла глаза. Серый потолок с отошедшими от сырости обоями и запах пыли встретили ее в реальности. Сердце отчаянно билось, дышала она часто и пальцы ее сумбурно сжимали колючее одеяло. Она еще не успела прийти в себя, когда ощущение чужого присутствия заново сковало тело и, боязливо оглянувшись по сторонам, она увидела его, сидящего на стуле напротив. Поза его расслаблена, ноги широко расставлены и все его внимание было приковано к трости, что он крутил в руках. Казалось, что Воланду и вовсе нет до нее дела, но как только девушка сконфужено замерла и отвела взгляд, возвращать к потолку, голос его достиг ее ушей.   - И что дальше, Кристина Александровна? Вы не хотите идти со мной, не хотите идти с сестрой и с этим, - он брезгливо причмокнул губами, - тоже идти не хотите. Умирать вам страшно, но отчаянье еще не поглотило вас с головой. Неужели вы надеетесь, что, замерев на месте, спасетесь? Что участь, уготованная вам, не найдет вас в этом месте? Ох, вы, наверное, и не знаете отчего мы связаны нитью, что не отпускает нас обоих, - он пристально посмотрел на нее и продолжил, - вмешавшись в вашу жизнь я разрушил ее. И это не драматический оборот речи, к сожалению. Колесо Судьбы завершит свой оборот только   когда число спасенных вами жизней окажется равным числу убитых вашим отцом. Все во вселенной стремится к равновесию, - повторил он сам себе слова его бывшего противника, -  и вмешавшись в эту колею, я сам невольно стал участником. Кристина пыталась его слушать, но гул в ушах приглушал его слова, а волнение, охватившее ее тело, мешало концентрироваться. Она не знала куда деть свои руки, одеревеневшие пальцы и судорожно бьющееся сердце. - Помощи ждать от вас не приходится, - мужчина грустно улыбнулся и, поддавшись вперед, дотянулся до ее лба. В ту же секунду нервный озноб, колотящийся в ее теле, стих, - но я и не сомневался в том, что будет трудно. Настолько трудно довериться мне. - Довериться? – эхом отозвалась девушка, - довериться тому, кто рад совершать зло? - Радоваться совершенному злу может только человек, - цинично и сухо ответил собеседник, - и прежде чем продолжить тему зла, мы должны понять, что говорим об одном и том же. Зло – понятие всему, что не устраивает человека и к чему он не был готов. - Тогда я была не готова к тому, чтобы меня попытались убить за правду. У вас не было причин подгонять мою смерть, как и сейчас нет причин спасать от нее.    Он смотрел на нее печально и глубоко, черты лица его превратились в жесткие линии. Да, таков был расклад вещей и противиться ему было бы глупо. Душа ее была потрепанной и уставшей, но еще хранила зерно той искры, что теперь была для него непостижимой. Причин спасать не было, но он хотел это сделать. - Ваши слова звучат грубо, как и любая правда. Быть может, если бы у нас было больше времени, вы бы поняли те мотивы, что заставляют меня возвращаться к вам. Вы могли бы стать гостьей в моем пристанище. Время не властно над ним и минуты протекают как года. Земные хлопоты не потревожат, вы успокоите свой разум и, раз отвергаете видимые пути, найдете свой.   Кристина повернула голову в сторону мужчины и тщетно пыталась найти отголоски лукавства на его лице, но тяжелый, печальный взгляд не таил в себе манящие лучики притворства и душа ее потянулась к нему в очередной раз, как к единственной опоре. Воланд видел все ее сомнения, как хмуро и опасливо она смотрит на него, боясь и желая одновременно. - Вы будете вольны уйти, как только пожелаете, заверяю, что удерживать насильно я не умею, обычно люди сами ищут моего общества и жадно впускают в жизнь. Если вы отвергаете предложение пойти со мной в вечность, согласитесь хотя бы прикоснуться к ней, оставляя душу и последний выбор за собой. Ее губы уже разомкнулись, чтобы огласить отказ как можно скорее, предвкушая выбор ее сердца и опрометчивую слабость, но мужчина опередил ее: - Вы сказали, что не хотели, чтобы мне было больно. Так не делайте мне больно.  Внутри него гремела буря. Раскаты грома сотрясали вздымающиеся волны и лишь молнии озаряли беспросветную тьму. Лицо его оставалось беспристрастным, отчасти покорным, отчасти выжидающим, но он знал, что выпущенная стрела наконец-то достигла своей цели и исход предрешен. - Помните нашу встречу в парке на мосту? Я буду ждать вас там этой ночью. Не спешите с ответом и не отталкивайте протянутую вам руку. В ней нет ножа, - Воланд поднялся и его тень накрыла девушку. – Разум не решит всех ваших проблем, доверьтесь сердцу хотя бы раз, и оно вас не подведет. С этими словами Воланд склонился над испуганной и онемевшей Кристиной и оставил на ее коже легкий сухой поцелуй, а после растворился в окутывающих его тело тенях, оставляя девушку на растерзание собственными мыслями.   Встала Кристина с кровати в еще более разбитом состоянии, что в нее ложилась. В глазах ее и действиях проявлялась отрешенность, не хотелось не есть, ни пить. Она проверила состояние мужчины в соседней комнате, но к ее удивлению, тот был погружен в глубокий сон и не реагировал ни на ее прикосновения, ни шум, даже когда она по неосторожности задела бедром прикроватный столик. Позже она провела ревизию препаратов и еды и пришла к выводу, что запасов хватает максимум на два дня. Еще два дня она может прятаться в старой квартире, не высовываясь наружу. А что будет дальше? Какова вероятность того, что, выйдя на улицу она не наткнется на коллегу или знакомого, который тут же сообщит о ней в полицию? Легкий прохладный душ освежил ее голову, но не ее мысли. Одеваясь и заправляя кровать, она не переставала думать о встрече с Воландом. Странно, но события сна не забывались, наоборот, краски ночного видения становись сочнее и объемнее на фоне запустелой и пыльной квартиры. Девушка прошла по комнатам и открыла форточки, пуская цветочный летний воздух, нашла под ванной широкий алюминиевый таз и помыла полы. Слитая затем вода была почти черной. И хоть со стороны, возможно, действия ее и выглядели правильными, но она не могла отделаться от мысли, что в них нет никакого смысла. Она часто и безотчетно самой себе смотрела на часы, высчитывая в голове сколько времени осталось до ночи. Решения явиться в парк и принять предложения еще не было, по крайней мере, она так думала, но, чем дольше она находилась в квартире в молчании и бытовых хлопотах, тем явственнее ощущала безысходность своего положения. Закончив с делами, Кристина угрюмо посмотрела в треснутое зеркало в ванной комнате; бледное, почти серое отражение с тусклыми глазами и темными кругами под ними смотрело недружелюбно. Надо что-то решать. Медлить далее было преступной халатностью. Тихий, но настойчивый стук в входную дверь вывел ее из раздумий, заставив вздрогнуть всем телом как разряда электричества. Девушка проскочила к двери на цыпочках, стараясь не шуметь, прильнула к глазку и тут же с облегчением выдохнула.     - Слава Богу, - на выдохе прошептала она, запуская Лидию вглубь их дома и, опасливо осмотревшись по сторонам, тут же закрыла дверь. – Я думала, что ты больше не придешь. - С ума что ли сошла, - так же шепотом ответила подруга, снимая с себя огромный походных рюкзак и бросая его на пол. – Были дела, пришла как смогла. Но я с хорошими новостями. И с едой, и с одеждой. Видишь, - она ткнула носиком легких кроссовок раздутый рюкзак, - времени зря не теряла. Этот спит? Кристина утвердительно кивнула, на всякий случай прислушавшись. Пациент еще не просыпался и его крепкий сон уже казался чем-то сверхъестественным. - Пошли на кухню. Я все расскажу. Пока Лидия вводила в курс больничных дел и посвящала в подробности дела, сплетни о которых стали теперь задачей номер один всего персонала, Кристина разливала горячий чай и резала бутерброды. Казалось, что с появлением подруги в сонной заброшенной квартире появилась жизнь. Девушка болтала без умолку и подруге оставалось только поражаться и завидовать ее бойкости и свежему, отдохнувшему виду. Затем речь зашла о главной новости и, выслушивая ее, Кристина нахмурилась. Что-то внутри нее взбунтовалось и насторожилось, хотя предложение Лидии было отличным. Слишком хорошим. - А надолго они уехали? –уточнила она, пытаясь прожевать хлеб с сыром. Кусок казался сухим как наждачная бумага. – Раньше они не уезжали. - Может на месяц, может и больше. Тетя совсем плохая, вроде даже уже и не ходит. Из больницы ее выписали, а лечь в хоспис она отказалась. Детей у нее нет, только бывший муж, который еще года два назад вроде уехал куда-то за Урал. Я не в курсе поддерживают ли они связь. Мама единственный человек с кем ей не удалось рассориться. Да и сестры родные. Но думаю, что дело больше в том, что после нее останется двухкомнатная квартира, которую можно будет продать. Не вечно же мне с родителями жить. А дача у нас за тридцать километров от города, там глушь конечно та еще, соседи только с одной стороны и то старики. Зато тебя там никто не знает и его, - она пальцем указала на дверь соседней комнаты, - искать никто не будет. На тебя подали ориентировку. Пока как пропавшую без вести. Скоро весь город будет в твоих фотографиях. Если и ехать, то сегодня. Точнее, сейчас. Кристина нахмурила брови и замолчала. Все выглядело настолько хорошо, что не могло быть правдой. - Ты не рассказывала о своей тети и о том, что она болеет. Давно? - Этот год. Трижды негативный рак молочных желез. Метастазы уже пошли в кости таза, ходить больно. А что про это рассказывать, болячек нам и на работе хватает. То, с какой легкостью и отстраненностью девушка рассказывала о беде в своей семье, лишь закрепило в собеседнице ощущение некого фарса. На подругу это было не похоже. Кристина рассматривала Лидию, та выглядела не только отдохнувшей, но и помолодевшей. Кожа ее чистая и напитанная, словно светилась изнутри, озорные глаза смотрели уверенно, но легко, на губах играла едва заметная улыбка и внешне она выглядела цветущей и веселой, что немного не вязалось с происходящим. Проблемы же у тебя, может она просто бодриться, чтобы мне было проще, - промелькнуло в голове, но неверие никуда не делось. - И их отпустили с работы? - Взяли неоплачиваемые отпуска. По уходу за больным не дали. Я сама только вчера узнала, когда они уже сумки собрали. Сегодня у меня выходной, так что могу вас отвести. Буду приезжать один или два раза в неделю, привозить продукты. С голоду не умрете. Зато будет время подумать и решить, как обставить все так, чтобы с тебя сняли все подозрения. Выдать тебя за заложницу хорошая идея, тем более, что он сам не против. Кристина чуть не подавилась и с упреком и подозрением уставилась на подругу, которая, к слову, озиралась по сторонам и рассматривала обстановку с неподдельным интересом, а потом повернулась и спросила: - И почему же люди выбирают заниматься этим? Я про черную магию. Тут все отравлено. Не завидую тем, кто потом купит эту квартиру. Голова резко заболела. Виски начали ныть под пристальным взором сидящей напротив коллеги. Всего на мгновение девушке показалось, что напротив нее сидит не живой человек, а идеальный искусственный манекен со знакомым лицом, но стоило ей моргнуть, как наваждение пропало, оставляя шлейф из тошнотворного испуга. - Откуда ты знаешь? – Лидия вопросительно посмотрела на нее, - про предложение? Ну выставить все так, что это он взял меня в заложники? Тебя тут не было. Кристина чувствовала, как внутри холодеет. Радость от прихода подруги рассеивалась. Что-то неестественное и странное было в поведении хорошо ей знакомого человека. Она говорила привычным голосом, использовала ту же тональность, выглядела точно так же, но во взгляде ее пряталось что-то искусственное и чужое. - Ну как же. Я и сама об этом думала – это самое разумное, что может прийти в голову. Как же еще мы введем тебя в нормальную жизнь? А он реально тебе это же самое сам предложил? И ты еще думаешь? Это же идеальный вариант!  Можно все обставить так, что это я тебя найду, а он сбежит. Если уж ты не хочешь его сдавать властям. Хотя сколько бы он не бежал, правосудие в его случае вопрос времени. - Он не убивал Никиту, - с нажимом ответила Кристина, - и не должен нести за это ответственность. А правде никто не поверит. - А сколько он убил до этого? – строго спросила подруга, - за врачебную ошибку без умысла мы с тобой едва не лишились жизни, а этот шел убивать целенаправленно. И я не до конца понимаю, почему ты его защищаешь. Как будто ты ему что-то должна. Девушка не нашла что ответить. Оставить его или принять его предложение и спастись самой было бы правильно. Его жизни сейчас ничего не угрожает и можно считать, что счет между ними закрыт. Но принять окончательное решение было трудно. И, хоть она и не признавалась себе в этом и не давала даже разрешение думать на эту тему, она знала, что между ней и Гробовщиком была связь. - Ну так что? – видя растерянность и озадаченность подруги собеседница перевела тему разговора. – Едем? Кристина уже открыла рот, чтобы дать утвердительный ответ, но в ту же секунду осеклась, вспомнив утреннее предложение Воланда. Если она уедет сейчас, то никакой встречи в парке ночью не состоится. А почему она вообще думает об этом? Неужели она бессознательно планировала туда прийти? - Можно подумать? - О чем? Я тут, и я готова вас перевести, там вы будете в безопасности. Хотя я не знаю можно ли говорить об этом, когда ты находишься рядом с этим психом. Кто его знает, может он встанет на ноги и сам уйдет куда подальше, а ты тут выдумываешь и печешься о нем. И это лучший вариант, если он просто уйдет по-английски, а не прирежет тебя пока ты спишь. - Ты говоришь отвратительные вещи, - ужаснулась девушка. - Я говорю реальные вещи. Странно, что ты не веришь в это, ведь он уже пытался тебя убить. Я не совсем тебя понимаю. Варианта, где все будут жить долго и счастливо просто не существует. Тебе придется чем-то пожертвовать и лучше, что бы это был он. Но если ты не можешь решиться, то дай себе хотя бы время самой прийти к этому. И это время у тебя будет. Ты успокоишься, поспишь и поймешь, что заботишься не о маленьком бездомном щеночке, а об опасном звере, который пока ест с твоей руки смотрит в лес. Кристина понимала, что подруга права. И разумом была полностью с ней солидарна, но все же что-то останавливало ее от принятия решения и это ее злило. Она злилась на себя за откуда-то взявшуюся неуверенность, за то, что, оказавшись на перепутье она встала как вкопанная, оцепенела и превратилась в бесформенную мямлю. Головой она была согласна с Лидой, сердце же ее желало пойти за Воландом и, как в басне Крылова, эти желания тянули ее в разные стороны. - Я же на твоей стороне. Ты можешь на меня положиться. И в ком, как не во мне ты можешь быть уверенна. Просто дай мне возможность помочь тебе. Не губи свою жизнь. Ты отличные врач и хороший человек, сколько еще жизней ты можешь спасти и сколько добра принести в этот мир. Но для начала тебе нужно спасти себя. Дай себе время, и я уверена, ты поймешь, что я была права. Девушка молчала, усердно ковыряя сухой заусенец на пальце и, поднявшись из-за стола, Лидия продолжила: - Ты пока подумай, а я пойду осмотрю его. Поешь хотя бы немного. И пей больше воды. Вид у тебя болезненный.   Лидия прошла в комнату сбежавшего пациента и, закрыв форточку, вернулась к кровати. Белый как простыня, на которой он лежал, мужчина спал крепким сном. Откинув одеяло, девушка бегло осмотрела шов и осталась довольна тем, что увидела. Позади нее послышались шаги, тихие и осторожные. - Я поеду, - шепотом произнесла Кристина, - ты права. И ты единственная, кому я могу доверять. Пойду соберу вещи. Кристина постояла немного в дверном проеме, но вскоре ушла, так и не решившись поблагодарить и попрощаться с коллегой. Гробовщику нужно было время на восстановление, и то немногое, что она могла ему дать – это шанс подлатать раны и уйти. И он у него будет. Сама же она этой ночью уже будет в другом месте с чувством выполненного долга и спокойной душой.  Лидия слышала, как подруга прошла в другую комнату. Лицо ее в миг лишилось эмоций, становясь маской. Одной рукой она нашла шов, а другую положила на лоб находившегося в глубоком мороке мужчины. В ту же секунду глаза ее вспыхнули ярким белым светом. - Твоя миссия не завершена, человек. Глаза Вампира распахнулись, и он с испугом осмотрелся по сторонам. Сердце его билось от страха, на лбу выступила испарина, но никого поблизости не было. Его слух улавливал приглушенные женские голоса и непонятную возню. Ощущение чьего-то присутствия не покидало его, и он резко сел в кровати. Его дыхание не сразу пришло в норму, как и осознание того, что боли в его теле больше не было.