Отцы и дети. Часть вторая

Пока сестра занималась бытовыми хлопотами, накрывая на стол и разливая чай, Кристина, скрестив руки пред собой, медленно прохаживалась по маленькой квартире. Сотни вопросов крутились в ее голове, но она не знала с чего ей следует начать и как же подобраться к интересующим темам, чтобы не наткнуться на упреки и недопонимание. Сестра знала о ее проблемах, что ее преследует некий злой дух, возможно даже дьявол и все же, когда радость от встречи уже оказалась за порогом квартиры, Кристина не могла не думать о том, что это она приложила все силы и рискнула многим, чтобы встретиться с ней, в то время как Надя, казалось, даже не искала ее и не делала попыток связаться и дать знать о том, что жива. Досада и раздражение быстро пришли на смену ликования, но девушка лишь убеждала себя в том, что на то видно были причины, о которых она непременно узнает.  Квартира давила на нее. От каждого предмета в памяти пробуждались сцены, о которых она должна была забыть. Но они оживали, как пленка на проекторе. Старый телефон показывал ей, как она подкараулила момент, пока тетка спустилась в подъезд, и пыталась дозвониться до милиции, еще не зная, что провод телефона предусмотрительно отрезан. Деревянная табуретка, стоявшая в углу, рассказывала о том, как она стояла на ней весь день, будучи наказанной и не имевшей разрешения сойти на пол, пока не заслужит прощения. - Ты чего тут стоишь? – от голоса сестры девушка вздрогнула и обернулась. Гнетущие воспоминания улетучились, но лишь для того, чтобы вернуться в виде ночных кошмаров. – Пойдем, все уже готово. - Как ты можешь тут находиться, - недоверчиво оглядываясь по сторонам и размешивая сахар в чае проговорила Кристина. - Мне нужно где-то жить, - спокойно ответила сестра, - раньше со мной жила еще девушка с фермы, но ее не так давно забрали. Теперь я тут одна. Легкость, с которой разговаривала собеседница, покоробила сжавшуюся в сплошной комок девушку и, едва справляясь с раздражением, Кристина с холодом в голосе начала свой допрос. - Я думала, что ты умерла. Не смогла до тебя дозвониться и решила поехать на ферму, что вы занимали. Сама знаешь, что я там нашла, - девушка сделала глоток невыносимо приторного чай и поморщилась. Надя же расценила это по-своему. - Та ночь была ужасна, - голос ее стих, но не дрожал, - на нас напали без предупреждения. Я плохо помню что-то кроме давки в дверях и звука взрывающихся голов позади себя. Мы все обезумели от страха и вели себя как животные. Нет. Хуже животных. Кристина молчала, мысленно крутя в голове сказанное сестрою со всех сторон. Звук взрывающихся голов? - По вам стреляли? - Если бы, - неохотно отозвалась собеседница и уголок ее губ дрогнул. – На нас напали не люди. Я не знаю, что это были за создания, но люди так не смеются и нет у людей такой силы. От Ордена осталось не так много, но те, кто выжил не смогли оставаться на том месте. Мы подлатали раны и растворились в окрестностях. По два, три, максимум четыре человека, чтобы не привлекать внимания. - Чьего внимания? - Тех, кто это сделал. Надежда понимала, что подошла к сложному моменту и правда, застрявшая у нее поперек горла, но так и рвущаяся наружу, разрушит тот хрустальный мост, образовавшийся между ними и они снова окажутся по разные стороны баррикад. Но правда хороша тем, что как бы грязно и жестоко она не звучала, она остается правдой, а стало быть вещать ее – праведно. И только уверенность в своей праведности давала девушке сил. В глазах сестры она видела непонимание и растерянность. Нанести удар по родному человеку оказалось так же больно, как и вытерпеть его самой. - Помнишь нашу встречу в начале лета? Ты говорила, что тебя преследует что-то злое и сильное. Учитель говорил, что долго наблюдал за предзнаменованиями и пришел к выводу, что сам Дьявол спустился на Землю. Возможно, это связано с Балом, а может Бал Сатаны всего лишь сказка, но доказательства его нахождения на Земле были. Тогда он раздобыл особое оружие. Это очень известный клинок, древний, пришедший с Византии. Серебряный клинок, окропленный кровью мучеников. Он верил, что с его помощью духа зла можно изгнать с нашей планеты, хоть и на краткое время. Кристина пыталась осторожно поставить чашку на стол, но она с таким ударом опустилась на столешницу, что сестра невольно вздрогнула. Как хотелось бы высмеять узколобых и маниакальных приверженцев Ордена и их нелепые сказки, вычитанные из скандинавских легенд и щедро разбавленные лютой отсебятиной! Хотелось, но было не до смеха, потому что Кристина выдела этот клинок в руках Вампира и видела, как он вогнал его лезвие в плечо Воланда. - Он привез его на ферму. И вернулся он не один. С ним приехал Гробовщик. «Так стало быть с Вампиром мы почти угадали, - зло усмехнулась девушка, - везде одни клички, как у собаки» - Он должен был участвовать в плане Учителя, но то нападение перечеркнуло все. Учитель погиб в тот вечер. Девушка ждала какого-то отклика в глазах сестры после сказанных слов, но они оставались пустыми. Учитель для нее ничего не значил. - Но не этот ваш Гробовщик. Я его видела. Он завился в нашу больницу и пытался убить меня, чтобы вызвать Воланда. Об этом ты что-нибудь знаешь? Кристина сама не поняла откуда в ее словах взялось столько яда обвинений, но Надя стойко снесла заковыристый вопрос и не обратила внимания на отравленные обидой слова. - Это я его отправила к тебе. Я знала, где ты работаешь и знала, что ты сталкивалась с его влиянием. - Вот значит как, - Кристина отчасти понимала, что ноги росли именно с этого места. Даже сам Вампир говорил, что его прислала ее сестра. Но верить его словам она не хотела. Оказалось, что подозревать и слышать из уст единственного родного человека признание в совершенном, разные вещи. Девушка не знала, как собраться и вести разговор дальше, да и не видела в этом смысла. И только один вопрос не давал ей встать и уйти. – Ты знала, что он собирается сделать? Взгляд Надежды заметался, прячась в разных углах, но не останавливаясь на ее лице. Дальше не нужно было объяснять, Кристина все поняла. - Я просила его выследить Его и защитить тебя. Видимо… - Защитить? Ты его видела вообще? Он убийца, а не телохранитель! И ты, зная все это, так легко сообщаешь мой адрес, ставя меня под удар и даже не удосужилась предупредить о своих планах? Ты хоть знаешь, что он устроил? Что мне пришлось пережить из-за того, что ты попросила этого цепного пса выследить Воланда? А если бы он убил меня, но выполнил ваш двинутый план, ты бы была довольна?! - Кристина, не надо… - Чего тебе не надо? Тебе Орден совсем мозги промыл? Или ты не помнишь, что после смерти матери только мы с тобой у друг друга и остались и ты ставишь это на кон, чтобы этот отморозок смог выполнить план поехавшего Учителя? У тебя все в порядке с головой? - Дело не только во мне или в тебе. Погибло много людей, это были хорошие люди, сестра. И те не знаешь, что им пришлось пережить перед смертью и какие ужасы преследуют теперь выживших. Это зло нужно остановить, кем бы он ни был, и кем бы он не прикрывался. - Кем бы он не прикрывался, - медленно повторила Кристина, пробуя слова на вкус. Брошенные вскользь, но такие горькие. – По- твоему, он мною прикрывается? Я что, заложник или щит? Или очередное препятствие, которое нужно убрать по плану твоего любимого Учителя? Я тебя не узнаю. Мне хотелось бы верить, что ты не понимаешь, что говоришь, но твои глаза не оставляют мне надежды. Ты уверена, что поступаешь правильно. – Кристина встала изо стола, говорить было сложно и мучительно, - Я чуть не погибла по твоему указанию, горы была готова свернуть, чтобы найти тебя. Ты послала за мной убийцу и моя прежняя жизнь разрушена. И ты смеешь мне говорить, что я чего-то не понимаю? Да, я не понимаю, когда и как ты променяла семью на Орден. Или же это месть за то, что я не смогла тебя забрать с собой? - О, сестра, - Надя прижала руки к груди и на глазах ее выступили слезы. – Тебе сложно понять, просто ты … Ты же не знаешь. Орден и был моей семьей. Орден был и твоей семьей, но ты не смогла принять их правил, и отец отпустил тебя.   Кристина пошатнулась от услышанного и лицо ее исказила гримаса боли. Сердце застучало так быстро, что перед глазами начало все двоиться, а к горлу подкатил первый вал тошноты. «Ты сбежала или тебя отпустили?» Тогда слова Воланда не осели в ее голове, последующие события не дали времени на размышления и вот они вернулись, произнесенные другим человеком, родным человеком, который не стал бы врать и играть в игры. - Разве ты не задавалась вопросом почему маму так долго преследовали, а тебе стоило лишь вырваться с фермы и жить в ста километрах от нас? И за все эти года Орден ни разу не побеспокоил тебя? Что за сказочная удача. Маленькая девочка, бежит из опасной и жуткой секты, попадает в детский дом, где к счастью, ее берет под патронаж заведующая и девочка получает и защиту, и лучшую комнату на двоих человек. В девочке обнаруживается интерес к биологии и учитель, видя ее талант, решает стать ее репетитором, чтобы подготовить девочку к поступлению в медицинский институт. Девочка поступает и учится на врача, ей исполняется двадцать один год и вдруг ее находит адвокат и сообщает, что теперь она может вступить в наследство. Однокомнатная квартира это не так много, но это все, что оставила мать своему первенцу. В такую историю успеха хочется верить и отчасти я понимаю, почему гордыня и тщеславие так затмили твои глаза, сестра. Но жизнь – это не голливудский фильм об успехе и не сказка о прекрасной принцессе. Если бы ты хоть на какое-то время перестала бежать от Ордена и с пренебрежением отвергать все, что касается твоего прошлого, то ты бы давно все поняла. - Нашу мать убили, - сквозь зубы сказала Кристина, - единственного человека, который нас любил и защищал убили и не говори, что Орден к этому не причастен. Как ты смеешь сопоставлять это сборище и нормальность друг другу равными по смыслу? Я что угодно ждала от нашей встречи, только не такого. Эта блажь, лживая и мерзкая и противнее она становится, когда ее говоришь ты. Если я такая везучая и мне все досталось просто так и по взмаху волшебной палочки, то что же ты не сбежала со мной? Я же тебя умоляла пойти, но ты осталась. И что ты выбрала? Прожить никому не нужной и ни на что неспособной служанкой в общине, чье существование немыслимо любому разумному человеку? Кого ты защищаешь? Группу необразованных, несостоявшихся людей, объединенных вымышленной целью? - Я защищаю своего отца! Огонь, озаривший глаза Надежды, стал ударом для сестры. Никогда не повышавшая голос, мягкая, покладистая и краткая девушка в мгновение ока стала камнем, о который можно разбиться. И в ту минуту Кристина явственно поняла, что образ сестры из ее детства остался лишь воспоминанием, оболочкой, которую она навешивала совершенно другому человеку. Постороннему человеку. Ее терзания и попытки найти сестру в водовороте событий, которые чуть не стоили ей жизни, теперь казались смешными, комедийными этюдами. Горькая усмешка легла на ее губы и груз ответственности спал с плеч, дышать стало легче лишь на пару мгновений, пока на смену переживаниям и недопониманием не пришло пронзительное разочарование.   - Мой отец не был идеальным, но и не достоин твоих оскорблений. Я выросла среди его людей и эти люди заботились обо мне. И если ты не понимаешь их жизни и того, что ими двигало, это не означает, что они были никем и умерли напрасно. Он многое дал мне, им, Гробовщику! Его он вообще взял с улицы, когда тот умирал от голода в грязном сарае. Он дал нам направление, показал дорогу и шел вместе с нами, как и подобает Учителю! Дышать стало физически больно и Кристина зажмурилась, вцепившись пальцами в столешницу. Мир вокруг нее кружился в адском хороводе, где мелькали давно позабытые образы и среди тошнотворного вихря была самодовольная и хитрая улыбка Воланда. «Ты сбежала или тебя отпустили?» - И даже после того, как ты вытрепала всем нервы своим неподчинением и довела всех воспитательниц и сбежала, отец отпустил тебя и запретил кому-либо преследовать или выслеживать тебя. Он платил заведующей того детского дома, оплачивал репетитора, и ты живешь в его квартире и не имеешь ни малейшего представления о том, что все твои успехи куплены человеком, которого ты ненавидела. Ты презираешь Орден и открещиваешься от всего, что с ним связано, но это он стоял за твоими победами. - Прекрати... Прекрати, пожалуйста, - Кристине казалось, что она скоро потеряет сознание или у нее лопнет голова. Слова были столь невыносимыми и страшными, что признание давно превратилось в пытку. - Прекратить? Что же тебе не нравиться? Теперь ты не чувствуешь себя такой крутой и всесильной? Теперь ты не тот человек, который сделал себя сам? Я говорю тебе это не из-за гнева и мести, хотя в моей душе они тоже есть. Сколько бы я не старалась служить и быть хорошей дочерью, Учитель никогда не смотрел на меня так, как на тебя. Знаешь, почему он помогал тебе и не убил за неповиновение?   Кристина пыталась собраться с мыслями и выдержать последний удар, хоть мысленно и понимала, что после того, как слова будут произнесены, ее внутренний мир, ее убеждения, вера и принципы превратятся в руины. - Потому в тебе Учитель видел себя. Ты так напоминала его же в детстве, что он просто не смог устранить тебя.  - Нет. О, Боже, нет, - Кристина отшатнулась от стола и от сидящей за ним сестрой как от клубка змей и словно в бреду начала качать головой. Слова оказались настолько сильной пощечиной, что голова перестала соображать и перед глазами все плыло и смешивалось в тошнотворную мазню. Надежда говорила что-то еще, по крайней мере, Кристина видела, как шевелились ее губы, но собрать звуки в оформленную речь мозг девушки был не способен. Прошлое обрушилось на нее с такой силой и скоростью, словно все прожитые года покорно сидело в углу и вынашивало план мести. Вытерпеть этого девушка не могла, все еще качая головой и шепча про себя сотое по счету отрицание, Кристина пошла прочь, не слыша и слушая попытки сестры ее остановить. Уже в коридоре Надежда твердой рукой преградила ей путь к двери. - Не уходи. Мы все еще сестры и теперь действительно кроме нас никого не осталось. Я нужна тебе. Орден примет тебя. Орден ищет того, кто сможет заменить отца. Кристине захотелось рассмеяться ей в лицо, настолько серьезно и торжественно был произнесен очередной бред из уст сестры. Сердце девушки разрывалось на части и голову заливала лава боли от приступа мигрени. Происходящее походило на дурной, нелепый сон, но вот только проснуться было невозможно. - Только через мой труп.   Это было последнее, в чем девушка была уверена и, оттолкнув от себя руку сестры, которую она искала, истекая кровью и проглатывая слезы, Кристина покинула квартиру. Оказавшись на улице, Кристина медленно вдохнула сырой воздух и посмотрела на серое равнодушное небо. Прошлое и настоящее смешались в одно целое и полностью закрыли собой будущее. Девушка не видела и не знала куда ей идти. Ей казалось, что будущего у нее нет. Воланд знал, что она не может его увидеть и держался за ее спиной, читая человеческие мысли и настроение, как открытую книгу. И ему нравилось то, что там было написано. Квартира встретила ее темнотой и тишиной. Включив свет в маленькой прихожей, девушка разулась и поставила пакет с едой на пол. Мысли ее были настолько далеко от происходящего, что тело работало на автомате.   Даже если ставить вопрос о правдивости слов, сказанных сестрой, откуда же она могла знать даже о репетиторстве с учителем биологии перед поступлением в институт? Кристина отказывалась что-либо понимать, но и не думать об этом не могла. Размышления и внутренняя борьба кипели внутри. Учитель – фигура, которую она помнила смутно, но даже ее образ вызвал в сердце только ненависть и страх. За время пребывания  в Ордене, девушка видела его лишь несколько раз, чаще всего мимоходом, когда он проходил мимо и останавливался, видя что ее снова наказывают за провинность. Тогда он одобрительно хмыкал и, почесывая подбородок, уходил прочь. Для нее он был не более, чем руководитель бессмысленной жестокости и, зализывая раны и прикладывая замороженные овощи или мясо к фиолетовым синякам, маленькая Кристина мечтала лишь о том дне, когда она вырвется в свободный и большой мир и более не вспомнит лиц, окружавших ее в ту пору. Проходя мимо комнаты Вампира, девушка замедлила шаг. Мужчина все так же спал, поднос с едой, оставленный ею рядом с кроватью, был пуст наполовину. «Гробовщик, значит, - подумала она. – Он вообще помнит свое настоящее имя?» Живое напоминание об Ордене отдавало презрением и омерзительностью. Кристина не смогла подойти к нему. Она решила, что ей нужен одиночество и отдых. Ночь не принесла ей утешенье. Плотнее зашторив окна, девушка включила мутную, желтую настольную лампу и, подобрав под себя колени, уперлась взглядом в одно место. Лидия не появилась, часы растягивались и время не шло. На душе было так муторно и нудно, что хотелось снять с себя кожу, чтобы в боли физической забыть те горькие и кислые мысли, прожигающие в ее голове дыры. Она хотела во всем разобраться, но запал исчез, словно кто-то задул в ее душе свечу и темнота, образовавшаяся после этого, превратила ее в безвольное существо, медленно шатающееся по комнатам и выполняющее рутинную работу, вместо того, чтобы готовиться к сражению за свою жизнь. Неизвестность, осевшее по стенам и потолку вместе с паутиной, походила на трясину, в которой она прочно увязла. Сил двигаться не было. Хотелось одного. Что бы это все скорее закончилось. Реальный мир отвернулся от нее; в попытках разузнать хоть что-то о родной сестре, Кристина своими руками обрубила нити, связывающие ее с привычной жизнью. Она выбрала спасти его, сама принесла его в свой дом, перевезла в чужую квартиру и скрывалась вместе с ним, а могла бы со спокойной душой сдать его полиции и уйти на заслуженный больничный, отдыхая в знакомых стенах и лишь изредка, как молниеносная вспышка или невралгия, ощущать приступ стыда или сожаления о содеянном, но не более того. И что хуже всего, она начинала ненавидеть его за этот выбор. Вернуться обратно в больницу? Как же ей отвечать на вопросы, что обрушатся на нее не только от коллег, но и от полиции? Дело не только в ее пропаже. Никита умер и все хотят знать, как это произошло. Мысли обратились в сторону Воланда. Жженое ощущение необратимости снова дало о себе знать и, тяжело вздохнув и утерев навернувшиеся на глазах слезы, которые мешали ей смотреть на корешки расставленных книг, Кристина потянулась к сигаретам. Он знал. Она была в этом уверена. Просто не мог не знать, ведь знание – это и есть его сущность. Ох, и потешался же он над ее гордыней, над ее страданиями. Но почему он сказал, что сестра мертва? Может не хотел, чтобы она знала то, что знал он? Тогда это почти похоже на заботу и Кристина тут же отмела эту догадку. Вновь затянувшись, она вспомнила, как без колебаний Воланд избавился от Никиты и того, кто в нем был, спасая ее от смерти. «Вы позовете меня, потому что поймете, что я был на вашей стороне» Воспоминание как огромный якорь засело внутри головы. Кристина безостановочно крутила и крутила эти слова, потому что на едва заметный миг они приносили облегчение. Дать согласие и покинуть мир не казалось преступной глупостью. Что с ней будет? Она окажется в тюрьме? Или же ее убьют другие существа? Ее снова начнет преследовать Орден? У нее не было сил и понимания хоть какого-то смысла в предстоящей борьбе. За что ей бороться? Бояться ей не за кого и не за что. «Надо было тогда согласиться, - с горечью подумала она.  – Хватит уже делать вид, что у тебя что-то получается.»   Поток мыслей, походящих на акт самобичевания, оборвался вместе с раздавшимся в соседней комнате грохотом. Девушка, привыкшая за последние часы к тишине, вздрогнула всем телом и поторопилась потушить сигарету об стол. Воображение рисовало взбунтовавшегося гостя, который очнулся и решил завершить начатое им дело. Странно, но мысль об опасности и угрозе жизни, принесла девушке радостное облегчение. Но, когда она оказалась по пороге другой спальни, она увидела иную картину. Вампир упал с кровати, отодвинув телом стол и пытался подняться с пола. Ноги его запутались в одеяле, ослабевшие руки тряслись под тяжестью тела, а на полу лежали осколки разбитой посуды. Кристина не решалась подойти к нему, только смотрела на попытки подняться. «У меня был учитель, – пронеслось в ее голове» Неужели ее и его создал один и тот же человек? В кого она бы превратилась, если бы ей не позволили уйти? Вампир снова попытался подняться, но в ладонь впился осколок стеклянного стакана и, проклиная все на свете, мужчина снова распластался на полу. Вид крови загипнотизировал девушку. Красная, смешанная с разлитой водой, она была так похожа на ее кровь, смытую с тела после происшествия на крыше, и в корне отличалась от черной жидкости, что текла из разрезанной ладони Воланда. Кем бы он не был, он был таким же человеком, как и она и тоже нуждался в помощи. - Тише, - Кристина освободила его ноги из кокона одеяла и откинула его прочь, - если соседи вызовут полицию, то нам несдобровать. Девушка села на пол рядом с ним, убирая со стола оставшимся крупные осколки. Ее рука уже потянулась за последним, когда она осознала, что отлетевшее дно стакана оказалось почти под мужчиной, между его телом и согнутой в локте рукой. Кристина медленно подняла глаза и оказалась так близко к лицу бывшего врага, что смогла рассмотреть радужку его глаз. От прямого контакта она вздрогнула, но не отодвинулась и не вскочила на ноги. Мужчина смотрел прямо на нее, статично и серьезно. При таком близком положении лица девушка не могла видеть его мимику и даже, если бы губы его были искривлены, а ладони сжаты в кулаки, она не отодвинулась бы ни на миллиметр. Внутри его глаз было одиночество, растерянность и злость. Внутри его глаз было ее отражение, и она понимала, что те же самые чувства, он видит и в ее глазах. Девушка моргнула и медленно поддалась назад. Мужчина не шевельнулся, он словно и не дышал. От манекена его отличал лишь оживленный и пристальный взгляд, который последовал за Кристиной, улавливая ее движения и эмоции. - Сейчас я тебе помогу, - Кристине пришлось прочистить пересохшее горло. Она аккуратно высыпала осколки подальше от себя и только когда увидела свои дрожащие пальцы, поняла насколько взволнована. – Сильно ударился?   Кристина не понимала, зачем она с ним разговаривает, ей хотелось унять дрожь в теле и заполнить молчание. Коряво и неумело поднявшись на ноги, она мысленно дала себе затрещину за неуместный трепет поджилок и, натянув на лицо маску официальной внимательности, повернулась к мужчине. Он сидел на полу и закрывая одной рукой живот и еще незажившие швы, другой пытался облокотиться на кровать. Девушка молча подхватила его под руку и напрявшись всем телом, подняла мужчину ровно на столько, чтобы он сам смог сесть уже на мягкий матрац. Кристина закинула его ноги на кровать и, шумно выдохнув, села сама. Вновь воцарилась звенящая тишина. Где-то в глубине кухни тикали старые настенные часы. Девушка смотрела прямо перед собой, отчего-то боясь посмотреть на лежащего рядом мужчину. И, наверное, она бы так же молча встала и ушла, под предлогом уборки осколков, но пациент заговорил. - Почему вернулась? - Мне некуда идти. И это было правдой. Она оказалась в подвешенном состоянии и любой неосторожный шаг грозил теперь падением в пропасть. - Виделась с ней? - Виделась, - на этом слове у девушки задрожали губы, она понизила голос, чтобы собеседник не услышал ее волнение. Мужчина непонятно вздохнул. Кристина все же повернула голову и посмотрела на изможденного бойца Ордена. Синева под глазами и бледные, обескровленные сухие губы еще больше придавали сходства с мистическим существом. Крепкие мышцы напряглись, и Вампир принял сидячее положение. Теперь он тоже смотрел на нее. - Он ведь жив? Вопрос повис в воздухе. Становилось как-то не по себе, неуютно и странно. Еще пару дней назад Кристина спешила на работу, а теперь разговаривает с бывшим противником сидя в маленькой спальне на старой советской кровати. Девушка не могла понять какое чувство превалирует в ее отношении к Вампиру. Настороженность или презрение? Ненависть или сочувствие? Все так быстро менялось, что она терялась в самой себе и своих мыслях. Но одно она знала точно. Он ей не друг и с ним надо быть настороже. - Я не знаю. Какое это теперь имеет значение? - Где клинок? - Не у меня, - честно ответила девушка. Оружие совершенно вылетело у нее из головы. Последнее, что она помнила – это прощальный взгляд Воланда, отброшенный в сторону нож и появление Лидии. Но за этим последовала такая суматоха и паническая спешка, что серебрённый клинок выпал из ее поля зрения и интересов. – Может еще на крыше. Или у полиции. Забудь про него. - Я промахнулся. Он еще здесь. Он нужен мне.   Кристина удрученно и медленно вздохнула, горько усмехнувшись. - Ты еле стоишь на ногах. Единственное, что тебе сейчас нужно, это парацетамол, - она грустно улыбнулась и встала, - я найду тебе что-нибудь поесть. Ложись. Кристина вернулась в комнату где-то через час, неся новый поднос с чашкой горячего куриного супа и таблетками. Мужчина дернулся и тут же нервно посмотрел на нее, словно готовясь к атаке. Но зрение сфокусировалось и, узнав вошедшего, Вампир успокоился.   Девушка помогла принять ему сидячее положение и, поправив подушку за спиной, поставила поднос прямо перед ним. К ее удивлению, пациент ел быстро, практически не жуя, словно опасался, что его еду отымут и в ее душе что-то отозвалось при виде его спешки и многочисленных шрамов на теле. Была ли это жалость она так и не поняла. - Теперь выпей таблетки, - спокойным и почти мягким голосом сказала она. Мужчина тяжело посмотрел на нее исподлобья, но просьбу выполнил. – Хорошо. Она осторожно коснулась ладонью его лба и вновь он вздрогнул от ее прикосновения. Он каждый раз ждет удара или ему это так противно? - Уже лучше, - девушка быстро убрала посуду и поправила одеяло. – Утром нужно будет померить температуру, но я уверена, что жар спал. Антибиотики работают. Ты выкарабкаешься.   Она взяла поднос в руки и выключила настольную лампу. За окном уже начинало светать и ей осталось не так много часов на сон. Тяжесть уже давила на веки, а в голове стоял приятный туман недосыпа. И уже у двери ее застал странный вопрос, который уже не раз звучал в ее голове, но, озвученный другим человеком, он почему-то заставил ее остановиться. - А ты? А что будет с ней? У нее не было ответа, хоть она и долго размышляла над этим. Но Вампиру незачем было об этом знать. Стараясь придать голосу уверенность и отчасти беззаботность, Кристина ответила: - Я что-нибудь придумаю. Спи. Но мужчина ее слов как будто и не услышал. - Позвони в полицию и скажи, что я держу тебя в заложниках. На твоем теле осталось достаточно следов от моих рук. Я все подтвержу. Мне уже все-равно, что со мной будет. Сердце девушки забилось чаще и к голове словно прилила не кровь, а кипяток. Ей нечего было ему возразить и с логической точки зрения его предложение стало бы для нее спасительным кругом. Легкий способ войти в прежнюю жизнь, снова натянуть на себя белый халат и дежурную улыбку. Ее считали бы героем, все подозрения бы снялись и от пережитого кошмара остались бы лишь воспоминания. Но правда была в том, что она хотела бы вернуться к прошлой жизни, но прошлой жизни уже не будет. - Постарайся поспать, - голос ее прозвучал строго, но мужчина видел, как были напряжены ее пальцы, которые вцепились в поднос и как глубоко и часто она дышала. Ее тело рассказало ему больше, чем ее слова. Его предложение было отвергнуто.  Одеяло было натянуто до самого подбородка и девушка чувствовала запах пыли и старости. Прошлой ночью она заснула мгновенно, как только голова коснулась подушки, но теперь сон отказывал ей в визите. Мысли не давали спать. И чем больше она перебирала самые страшные опасения, словно четки в руках, тем дальше становилась перспектива хотя бы кратковременного отдыха. Она злилась на себя, проклинала и корила, вгрызаясь острыми словами в еще свежие раны, но не могла принять предложение Гробовщика. Напрасно она перематывала время назад и воспроизводила сцены их противостояния, в голове ничего не щелкало и решимость не появлялась. Он намного сильнее ее, не нужно быть экспертом, чтобы понимать разницу в их физической подготовке, но, анализируя прошедшее, Кристина понимала, что при возможности нанести серьезные удары, Вампир ни одного рокового удара не нанес. Но и в тоже время оправдывать его она не собиралась и таким образом оказалась на перекрестке двух дорог, что доводило ее разум до каления. Она знала, что есть причина почему она не может пойти предложенным путем, но мозг отказывался эту причину видеть и хоть как-то с ней соглашаться. И все же, стоило ей представить, как его выводят в наручниках, что-то глубине души поднималось на бунт. Ей нужно было с кем-то посоветоваться. Где же Лидия? Почему она не пришла? «Да, я еще посоветуюсь с ней. Как только она придет. Он сам сказал, что ему все равно, что с ним будет. Так почему же я должна губить свою жизнь ради этого?» Возможность отложить мучительный выбор на завтра подействовало успокаивающе и, перевернувшись на левый бок, отчего заскрипели все пружины кровати, девушка провалилась в сон. Спал и Гробовщик. Оставалось пару часов до утра. В углу его комнаты сконцентрировалась тьма, она шевелилась, извивалась, и через пару мгновений из нее вышел высокий человек. Его трость ударила об пол комнаты и, спавший на кровати мужчина утонул в тяжелом, летаргическом сне. Пройдя мимо него, Воланд лишь немного скосил взгляд, пренебрежительно скользнув глазами по силуэту под одеялом и спокойно покинул спальню. Сон Кристины был беспокойным, быстрым и изнуряющим. Брови ее хмурились, а пальцы сжимали подушку. Именно такой ее увидел Воланд. Он встал напротив нее и, сложив руки на трости, долго смотрел, прежде чем опуститься и присесть на край кровати. В тусклом сером свете надвигающегося утра, ее лицо выглядело болезненным. Мужчина скупо поджал губы и убрал с лица девушки прилипшую от пота прядь волос. Ее душа раскачивалась как маятник, сомнения одолевали ее и сон, более походивший на бред уставшего разума, подъедал остатки сил. Она мучилась, и он это чувствовал. Что ж, лучшего момента не будет. Пришло время облегчить ей выбор и склонить чашу весов в свою сторону. Воланд прикоснулся пальцами к голове девушки и погрузился в ее сон.