Глава 5. Обучение: Год первый. Часть 3.

      «Что для меня было самым сложным в первые годы моего обучения? Хммм, дайте подумать…, наверное, не рехнуться от скуки и не сбежать оттуда раньше времени…»

      Отрывок интервью с великим магистром ордена Небесных львов Жоном Люциусом Арком. Невошедшее.

      Чуть больше двух месяцев с момента прибытия в Небесную цитадель.

      Лениво взмахнув деревянным мечом по дуге, Жон оглянулся по сторонам и убедившись, что все заняты и сосредоточены на отработке движений с клинками, а брата Монтойю нигде не видно, тихо застонал и опустил ноющие руки. Ему было дико скучно. А ещё от тренировок ломило все тело, но скука была все же на первом месте.       Вот уже практически три месяца они только то и делали, что отрабатывали всевозможные базовые приёмы фехтования. И при этом ничего кроме этого. Как объяснил сэр (как оказалось брат Монтойя имеет и такой титул) Индиго изучение более специализованых школ, типа староимперской, завязанной на практике боя с коротким мечом или западновейлской, основой которой является сражение на длинных мечах, стоит ожидать лишь на втором-третьем году их обучения. А до этого они обязаны были отрабатывать общепринятые учебные стойки и движения в фехтовании.       Что вгоняло в уныние, когда ты уже знал большую часть из них благодаря отцу и дедушке, решивших в свое время, как тогда считал Жон, по доброте душевной обучить его им. Оглядываясь назад было легко сказать, что данные поступки со стороны его семьи несли отнюдь не альтруистический мотив за собой. — Жон, тебе следует продолжить отрабатывать прием, показанный нам мастером Монтойей, пока он не вернулся, — тихо заметил находящийся рядом с ним Дов Бронзовинг, прилежно отрабатывая раз за разом стойку. — Ой, я знаю, Дов, — закатывая глаза так же тихо ответил Жон, опираясь об тренировочный меч, — Не бурчи и так тошно.       Светловолосый подросток, на это лишь покачал головой и продолжил выполнять прием и дальше, пока Жон позволил себе немного повитать в своих мыслях. По крайней мере за это прошедшее время он сумел завести, если не друзей, так товарищей, с которыми можно было пообщаться. Конечно вся их группа общалась друг с другом, когда выпадало свободное время, узнавая о всех понемногу и понимая, что представляет каждый из них. В любом случае у них уже образовались определённые компании, которые дружно сидели вместе на обеде.       Так, например, он сидел с Кардином, Довом и Скаем. В целом их компания собралась, через знакомство, пусть и в некоторых моментах сугубо косвенное, их семей друг с другом, что, впрочем, как позже обнаружил Жон, не было чем-то из вон выходящего. Многие предпочитали выбирать свой круг общения с более-менее знакомых, с которыми проще было завязать диалог, используя в качестве примеров семьи друг друга.       Что он мог сказать о своих товарищах, если не друзьях, в общем? Ну Кардин был несколько нагл и напорист, как будто с самого начала знал, что его ждет, что вполне может быть правдой, с учетом истории семьи Винчестеров, главных ревнителей веры в Святую Троицу их королевства. Дов был практически всегда серьёзный и максимально ответственный к своим обязанностям. А ещё его глаза были все время прикрыты. Никто не знал почему, да и Дов не стремился отвечать на эту тему. Что же до его дальнего родственника в лице Ская, то парень был несколько робок и нервный. Благо Скай был любознателен и впитывал преподаваемые знания, как губка, что временами помогало им на устраиваемых время от времени контрольных по тому или иному предмету. И да, и он, и Скай, вспомнили в итоге друг друга, без лишних слов тут же договорившись одними лишь взглядами молчать об переодевании в платья для девочек их обоих в детстве. Об этом никто не должен был узнать. Никто.       На этой мысли Жон слишком отвлёкся от происходящего, что легкий удар плашмя деревянным мечом по его макушке стал для него полной неожиданностью. Как и стоящий прямо за ним учитель Монтойя, который и нанес данный удар нерадивому ученику, явно отлынивающим от выполнения данном им задачи. — Не отвлекайся мой amigos! Как ты планируешь сражаться с grimmo, если витаешь в своих мыслях? — спросил с улыбкой брат Монтойя, порицая молодого Арка пальцем, — Разве ты не должен практиковать стойку, чтобы grimmo не откусил твою cabeza? — Но я уже знаю эту стойку! — возмутился Жон, потирая ушибленную голову, — И мы только то и делаем, что учим стойки, а не полноценное искусство фехтования. — Как говорил мой учитель: «тренировка лучше, чем искусство, потому что тренировки без искусства полезны, но искусство без тренировок бессмысленно», — глубокомысленно ответил, поднимая вверх палец брат Индиго, заставляя всех в зале недоумевающе посмотреть на него. — И… что это значит? — спросил один из занимающихся близко к Жону учеников, Марк кажется. — Ну… это сложно объяснить… — попытался подобрать слова мужчина, задумчиво почесывая свою аккуратную бородку, прежде чем его осенило — О, точно! Это один из основных принципов универсальный для всех боевых искусств, заключающийся в сложности объяснения теоретической части и важность непосредственной практической части обучения. Это так же важно, как правильное расположения ног, позиции и скорости движений. Запомните это! — То есть, если кратко…, то это, то же, что вы и сказали в самом начале? — приподымая бровь заметил Жон, смотря на улыбающегося учителя. — ¡En verdad! — максимально честно ответил брат Монтойя, сверкая своей белоснежной улыбкой, пока весь класс закатывал глаза на беззаботность их учителя, — И коли ты говорил, что уже изучил заданную мною стойку, то sé amable, покажи нам её.       Жон невольно сглотнул на подобную просьбу, явно не ожидая такого последствия от своих слов. Быстро оглянувшись вокруг, он понял, что все внимание на тренировочных площадках сосредоточенно на нем и внутренне застонал. Прекрасно, так вот, что значит поговорка «язык — мой враг»?       Встряхнувшись и подобрав получше тренировочный клинок, Жон постарался сосредоточится и вспомнить все наставления отца и дедушки, а также учителя Монтойи. Правильно расположить ноги? Есть. Чётко выбранная позиция? Есть. Спина ровная и живот втянут? Есть. Не менее правильный хват двумя руками рукоятки меча? Есть. Вздохнув и тут же выдохнув Жон приступил к исполнению приёма. Правая нога вперёд, движение, резкий выпад. Рубящий взмах снизу-вверх, движение назад, становление в оборонительную позиции с мечом перед собой. На все про все менее полминуты. — ¡Bravo! — с легкой улыбкой похлопал с мечом в руке брат Монтойя, признавая прекрасно выполнению технику своего ученика, и к нему присоединились остальные дети в классе, — Довольно отлично выполненный прием и замечательная стойка. Ты действительно усвоил урок. — Спасибо, — тихо пробормотал Жон, зажмуривая глаза и улыбаясь от всеобщей похвалы, прежде чем вскрикнуть от слабого удара тренировочным мечом по голове, — Ай! За что?! — Не зазнавайся, молодой guerrero, — поучительно заметил брат Монтойя, под тихие смешки класса и обиженный взгляд юного Арка, скрестив руки на груди, — Настоящий мастер меча должен быть мужественным и уверенным в себе, но также осторожным и хитрым. Не говоря уже о том, чтобы не позволять своей гордыне управлять вашими решениями и жизнью. — А что случится, если этого не сделать? — спросил один любопытный ученик, пока класс впитывал в себя слова брата Монтойи. — Тогда вы будете ничем не лучше чемпиона нашего ордена, — ответил мужчина, кривясь от одного только упоминания печально известного капитана второй роты Небесных львов.       Где-то в это же время. Королевство Вейл. Пик Чёрной горы. — Сэр, гримм слишком много и мы несём тяжёлые потери! — прокричал во всю мощь своих лёгких один из лейтенантов второй роты, высаживая целый магазин из автомата в свору монстров, даже не пытаясь хоть как-то прицелится. Настолько много гримм было вокруг, — Нам нужно отступить и перегруппироваться! — Фато Микариус никогда не отступает! Фато Микариус всегда может идти только в атаку! — возмущённо воскликнул фальцетом капитан второй роты, пока рыцари вокруг него поливали округу со всех стволов не жалея патронов, торжественно поднимая свой меч, — Фато-о-о Микариусссссс!!!       И с этим пронзительным кличем Фато бросился в атаку, под недоумевающие взгляды рыцарей второй роты, решивших остаться на своих относительно безопасных позициях. Может им наконец-то даже дадут нормального капитана?       Королевство Вейл. Небесная цитадель. Тренировочные площадки.       Никто не понял, что конкретно имел ввиду мастер Монтойя, но переглянувшись друг с другом и пожав плечами на немые вопросы, плескавшиеся в умах каждого, весь класс решил просто покивать на слова брата Индиго, доверившись мнению учителя, как более авторитетной личности в ближайшем радиусе. В конце концов это было наиболее интуитивно верное и логически обоснованное решения, при имеющейся у них информации. Ну и брат Монтойя все же был их учителем, и от его решений зависели их оценки.

***

      Четыре месяца с момента прибытия в Небесную цитадель.

      Жон невероятно скучал. Лениво подперев голову рукой юный Арк с большим интересом рассматривал интерьер кабинета истории, чем речь брата-лектора Тидиуса. Размещённые на стенах гербы орденов, как ныне существующих, так и окончательно исчезнувших пестрили красками и былой славой, а расставленные вокруг вещи древних рыцарей и картины с памятными событиями ордена делали кабинет больше похожим на музей истории, чем собственно на место, где эту историю будут преподавать. — Жон, не отвлекайся, — шепотом окликнул его сидевший рядом Кардин, делая парочку записей себе в конспект. Скривившись Жон повернулся в другую сторону, только для того, чтобы обнаружить вовсю конспектирующего с сияющими глазами каждое слово лектора Ская, неотрывно заполняющего страницу за страницей своей тетради. Фу, заучка.       Вздохнув Жон взял в руки ручку, попутно подтягивая к себе поближе тетрадь и постарался сконцентрироваться, чтобы послушать лекцию брата Тидиуса: — … и тогда, когда король Озтур и его верные рыцари сумели уничтожить чудовищного монстра из Кэрбаннога с помощью священной реликвии Антиохийской всё королевство праздновало их триумф. И люди пировали, поедая ягнят, ленивцев, карпов, анчоусов, орангутангов, хлопья для завтрака, летучих мышей и крупных чу…       Жон посмотрел вниз на сделанные ним заметки и отложил ручку в сторону. Ну нахер. Он не будет конспектировать подобную чушь.       И в этом была вся проблема с уроками брата-лектора Тидиуса. Он никак не мог определить, что из прочитанного этим седым старцем было важным, а что было плодом его старческого маразма.       Не подумайте превратно, он уважал брата-лектора Тидиуса, который даже в силу своих преклонных лет пытался передать свои знания молодому поколению и просветить их всех о славном прошлом их королевства и невероятной истории рыцарских орденов, что стояли на его защите с древних времен. Загвоздка была в самой выкладке учебного материала.       Тидиус либо довольно медленно и сухо рассказывал основные моменты с истории королевства, либо читал выдержки из исторических хроник, как будто это был религиозный текст, а сам он был монахом-затворником. Что возможно действительно было так, учитывая преклонный возраст брата-лектора. Его длинные волосы и борода были абсолютно седыми, а лицо столь впавшим и морщинистым, что никто не мог увидеть его глаза, дополнительно скрываемые за густыми белыми бровями. Коричневая мешковатая ряса, свободно болтавшаяся на его иссохшем худом теле, только довершала образ Тидиуса, как какого-то рассказчика или наставника героев из седых сказок и легенд.       Не помогал обучению и преподаваемый учебный материал. Нет, ну серьёзно зачем им знать, что в три тысячи восемьсот двадцать третьем году по имперскому летоисчислению в королевство вторглись кочевые налетчики под предводительством Карак-Хана, «Хана всех ханов», приплывшие аж с анимских степей, чтобы вдоволь поразорять земли Вейла, пока их не оттеснили обратно рыцари под руководством короля Осмара II Мудрого. Кроме, пожалуй, того факта, что имена практически всех королей Вейла начинались на «О», а у тех, чьё имя не было на столь заветную букву царствование либо было недолгим, ли незапоминающимся. Что было несколько странно, но кто он такой, чтобы сомневаться в именовании монархов? Возможно это была какая-то традиция, идущая с древних времен. Кто знает?       Впрочем, размышления юного Арка были грубо прерваны, когда что-то попало ему прямо в переносицу, заставив резко вскрикнуть и схватиться за ушибленное место. Потирая ноющую переносицу и пытаясь удержать подступающие мелкие слезы, под шепотки своих одноклассников, Жон опустил свой взгляд вниз, чтобы обнаружить перед собой точно такой же мел, что был на столе брата Тидиуса.       Подняв взгляд, он действительно обнаружил отсутствие одного кусочках из мела, что находился на столе лектора, пока тот продолжал читать им об ещё одном короле Вейла с очередным именем, начинающимся на «О». Но, что важнее было для Жона, так это то, что Тидиус как-то умудрился попасть ему идеально точно прямо в самое болезненное место, когда сам Арк находился на расстоянии больше пяти метров чуть ли не на последних рядах. И это с его то преклонными годами. Как он это сделал? Просто как?!       Пытаясь понять данную загадку Жон вновь отвлёкся, за что тут же получил мгновенную карму в виде прилетевшего в то же самое место кусочка мела. По классу снова раздался пронзительный вскрик, заставивший всех пронзительно скривиться и лучше слушать уважаемого лектора, пока один светловолосый мальчишка пытался хоть как-то унять боль от двойного попадания в его переносицу. Было чертовски больно и вдвойне стыдно перед будущими боевыми братьями в ордене. — Арк, не отвлекайся! — прохрипел дребезжащим голосом брат Тидиус, даже не поднимая своего взгляда не непутевого ученика, чтобы перевернуть страницу исторической хроники вымазанными в меле пальцами, — И знай, следующее, что ты скажешь будет: «Но я не отвлекался учитель Тидиус!». — Но я не отвлекался учитель Тидиус! — обиженно ответил Жон, потирая ушибленный лоб, прежде, чем замереть от осознания того, что он сказал точь-в-точь, то же, что и брат Тидиус, — Что?! Как?! — Арк, я знаю твою семейку, как облупленных, на протяжении множества поколений, — заметил, кряхтя Тидиус, под тихие смешки детей в классе, отчего Жон обиженно фыркнул и отвёл взгляд, — И поверь мне, вы Арки, никогда не меняетесь. Уж я-то знаю.       За семь лет до этого. — Арк, не отвлекайся! — Но я не отвлеклась учитель Тидиус! — обиженно ответила Сафрон, потирая свой ушибленный лоб и злобно глядя на кусочек мела перед собой.       За тридцать шесть лет до этого. — Арк, не отвлекайся! — Но я не отвлекся учитель Тидиус! — обиженно ответил Николас, потирая свой ушибленный лоб и злобно глядя на кусочек мела перед собой.       За шестьдесят пять лет до этого. — Арк, не отвлекайся! — Но я не отвлекся учитель Тидиус! — обиженно ответил Юлиус, потирая свой ушибленный лоб и злобно глядя на кусочек мела перед собой.       Настоящее.       Обиженно надувшись Жон с шипением потрогал свою ушибленную переносицу, прежде чем с недовольным бормотанием все приняться конспектировать лекцию «глубоко уважаемого» брата-лектора Тидиуса. И ничего он не отвлекался, просто задумался немного. Впрочем, заметив занесенную руку Тидиуса с кусочком мела в ней юный Арк прервал свои мысли и принялся дальше записывать злобно глядя на преподавателя. И истории у него сухие и скучные.

***

      Шесть месяцев с момента прибытия в Небесную цитадель.

      Жону было ужасно скучно. Была воскресная месса и весь его поток, а также практически все в крепости находились на ней. Главный священник ордена, или его ещё называли примас, служил мессу, зачитывая на древнеимперском из «Instructiones de Trinitate» — священного текста, содержащего основные постулаты и наставления веры в Священную Троицу, вознося с окончанием каждой догмы вместе со всеми им молитвы под аккомпанемент церковного хора. Перед ним преклонив колени находились рыцари ордена во главе с парой капитанов и самим магистров Каламаром в полном латном снаряжении, отдавая синевой доспехов. По одну сторону от рыцарей находились, так же преклонив колени, капелланы ордена, в угольно чёрных доспехах, снявшие и сложившие рядом с собой свои фирменные шлемы-черепа. По другую сторону же, в том же коленопреклонённом состоянии, находились сестры милосердия с узнаваемыми белоснежными волосами, также одетые в облегчённые белые с синими вставками доспехи.       В отличие рыцарей с капелланами и сестрами милосердия все остальные сидели на пусть и не слишком удобных, но все же более предпочтительных дубовых скамейках. Вокруг горело множество свечей, а расставленных в ратуше куцей доносился аромат ладана и мирры. Витражи ратуши изображали Святую Троицу и их учение людям с фавнами, выставленные с помощью разноцветного стекла. Сама атмосфера располагала к чему-то возвышенному со всей той отдачей и официозом, с которым велась месса. Если бы не одна маленькая проблема. — Жон, не засыпай! — шепотом воскликнул сидящий рядом Скай, между молитвой Троице, ткнув Жона локтем под ребра и с все более возрастающей тревогой оглядываясь на находящуюся позади настоятельницу, — Леди Белорна убьёт тебя за это! — Да-да, конечно… — сонно пробормотал юный Арк, стараясь не зевать и помассировав ноющие после тычка Ская рёбра, — Я не сплю. Я не сплюююю…       Его глаза слипались, а голова была столь тяжелой, что он никак не мог удержать её ровно. Постоянные тяжелые тренировки и нескончаемые занятия нещадно вымотали его, не оставив ни капельки сил. Хотя возможно ему не следовало любоваться до середины ночи под покровом лунного света своей коллекцией лимитированных карточек охотников. Впрочем, он не считал, что дело было именно в этом, а не в давящим изо дня в день нещадного режима обучения, испытывающего на прочность их тела и ум.       В любом случае он точно не оказался бы в подобной ситуации, если бы не давящая монотонность мессы. Казалось, что проповедник как будто умышленно растягивает свою речь. Возможно это было сонное состояние Жона, но он мог поклясться, что видел плохо скрываемую улыбку на лице примаса, когда тот смотрел на сидящих уже который час в коленопреклонённой позе рыцарей с магистром ордена. А также среди всего того песнопения, со стороны магистра Каламара явно доносился какой-то скрежет, пока тот неотрывно смотрел на ведущего мессу падре.       Так или иначе месса все шла и шла, а глаза юного Арка слипались все больше и больше. Его голова с каждой минутой опускалась ниже, пока Жон окончательно не провалился в царство Морфея. Неведомым образом никто не заметил этого, кроме обливающегося потом Ская и решившего тактически проигнорировать увиденное Дова.       Ровно так же незамеченным остался и пробившийся сквозь витражи ратуши одинокий яркий луч света. Аккуратно перемещаясь между всеми, он практически добрался до лица Жона, только для того, чтобы мальчишка сморщил лицо и перевернулся на другую сторону избегая попадания луча на себя. Раздражено дернувшись луч таки переместился в лицо Жона, усиливая свою яркость, как будто в отместку из-за по сути детской обиды.       Что же до самого Жона, то юный Арк внезапно оказался в предельно стерильном белоснежном пространстве. Белизна неприятно била в глаза и вокруг насколько мог понять Жон, не было абсолютно никого и ничего. Пожалуй, это был самый странный сон, который у него был. А то, что это был сон Жон был уверен на сто процентов. — Жон… — раздавшийся ниоткуда голос заставил мальчика развернуться и обнаружить в отдалении от себя пару парящих фигур, что понемногу приближались к нему. — Жон Арк… — снова послышалось от одной из фигур. Жон не мог разобрать собственно которой. Одна из них светились успокаивающим золотистым светом, в то время как друга испуга немного зловещее фиолетовое свечение. С каждым преодолённым метром они становились все отчётливее и Жон даже уже мог разглядеть оленьи рога у золотого силуэта и бараньи у фиолетового. — Мы явились к тебе, чтобы… — начала было торжественно говорить золотая фигура, прежде чем осектись и увидеть, что Жон просто ляг на пол и попытался урвать хоть чуточку покоя в этом очень странном сне, — Ты… ты что решил поспать? Не ну а, что ему ещё оставалось? Он не будет слушать странные летающие фигуры в своем сне. Он лучше отдохнёт, а то после мессы будет тренировка у брата Монтойи и Жон абсолютно точно, не хотел помирать там из-за сонливости с усталостью. — Жон Арк, сволочь, не смей нас игнорировать! — обиженно взвизгнула, судя по тембру голоса вторая фигура, для пущего эффекта даже раздраженно топнув ногой, когда пространство вокруг них начало идти рябью, — Это ещё не конец, Жон!       Все начало резко заволакивать тьмой, заставляя силуэты в последний раз взглянуть на проснувшегося и ошарашено вертящего головой вокруг Жона, прежде чем исчезнуть в ярких вспышках, когда субпространство окончательно схлопнулось с криком юного Арка. Тут же проснувшись в реальности Жон попытался отдышаться, смахивая со лба выступивший холодный пот. Ну и сон же ему приснился. Кстати, а почему стало так тихо?       Осмотревшись вокруг Жон понял, что все в ратуше смотрят на него, пока рядом сидевшие с ним Дов и Скай понемногу пытались отползти вдоль лавки подальше от него, отчаянно пытаясь сделать вид, что не знают его. Сглотнув Жон кристально ясно понял, что крик, каким он разразился во сне, явно был не только в нем. Сзади раздалось зловещее покашливание и заторможено обернувшись обнаружил над собой леди Белорну. Эммм, а когда это у неё в руках появилась массивная деревянная указка?       По ратуше раздался пронзительный шлепок и последовавший за ним болезненный вскрик одного Арка, на что все ещё стоявший возле пьедестала со священным писанием падре довольно кивнул и продолжил, как ни в чем не бывало мессу.