Часть 3

Он закончил с уборкой и вернулся в свою комнату. На мгновение в квартире воцарилась странная, натянутая тишина — та, что появляется спустя несколько минут после ссоры, когда воздух ещё дрожит от сказанных слов. Мать ушла на кухню расправлять посуду, и по звону тарелок Марк мог определить, насколько она всё ещё зла. Иногда бывали моменты, когда она неожиданно становилась добрее. Очень короткие — словно кто-то внутри неё на пару часов выключал злость. Тогда она могла спросить, ел ли он сегодня, оставить на столе фрукты или даже сказать что-то почти заботливое. Но эти мгновения быстро исчезали, как будто она сама пугалась собственной мягкости. И рядом с ней всегда был отчим. Он не кричал, не трогал Марка руками — никогда. Но его участие всегда ощущалось. Он не отчитывал напрямую, не нападал. Он просто сидел рядом, слушал мать и тихо подсказывал ей, какие слова сказать, как лучше «наставить» мальчика, за что можно поругать. Иногда предлагал, какое наказание «будет полезным». Его присутствие было как холодный сквозняк: тихий, но неизбежный. Марк ощущал себя перед ними двоими как школьник на совете, где уже всё решено без него. Сейчас он вспоминал их последние «совместные нравоучения»: отчим говорил негромко, ровно, будто всё происходящее — просто бытовой разговор. «Скажи ему, что так нельзя. Он должен понимать последствия.» Или «Может, лиши его компьютера на пару дней, чтобы задумался.» И мать послушно повторяла это почти теми же словами. Больно было не от неё одной — а от того, что она позволяла другим управлять тем, как именно нужно больно сказать. Марк тяжело выдохнул, почувствовав, как грудь снова сжалась. Но телефон завибрировал, и реальность сменила направление. Сообщение от Алины. «Сынок, ты проснулся? Как ты?» Это слово — «сынок» — снимало с плеч тяжесть хотя бы на минуту. Марк ответил ей так, как не отвечал никому в этом доме: «Да, мама. Уже. Просто устал.» Ответ пришёл почти сразу: «Отдыхай. И если сможешь — вечером зайдём в Roblox. Мне тебя не хватает, любимый ёжик.» Улыбка появилась сама собой. Их «традиция» не была строгим расписанием — просто тихой привычкой. Когда одному становилось тяжело, другой звал поиграть. И каждый заход в игру становился маленьким спасением. Спрятаться в виртуальном мире, посмеяться, забыть о доме, о словах отчима, о холодных взглядах матери. И где-то между пиксельных улиц Марк чувствовал себя ближе к тому, кем хотел бы быть. В тот же момент пришло сообщение от Алисы: «Смотри фотку! Я в Египте!» Он открыл фото, и солнечный свет от экрана осветил ему лицо. Внутри что-то кольнуло — не обида, а чувство, будто он снова оказался в стороне от чужой жизни. Алиса призналась о поездке только когда уже была там. Но он принял это. Просто отметил в себе, что Алина бы так не сделала — она всегда говорила всё заранее. Он написал Алисе: «Красивая. Как там?» И снова взглянул на сообщение от Алины. Удивительно, как два разных человека могут держать его в равновесии. Он лёг на кровать, позволяя себе на мгновение отключиться. В доме было тяжело дышать, но где-то в телефоне были люди, которые видели в нём не проблему, не повод для наказания, не объект для критики, а человека. И иногда этого было достаточно, чтобы продержаться ещё один день.