Лале/Лайя
13 мая 2024, 17:19Emre Aydn — Duymak Stiyorum
Это непросто — знать, что тебя считают самой лучшей, светлой, доброй и правильной, едва не идеальной, и осознавать, что от идеала ты невозможно далека. Но любовь порой заставляет нас смотреть на близких людей через розовые очки, не так ли? Но Влада я не идеализировала никогда. Встретив его, когда мы ещё были подростками, я поняла, что он похож на пойманного волчонка: сердитый, кусачий, мечтающий о свободе. Именно таким он проник в моё сердце, хотя я не подозревала, что это чувство настолько прочно укоренится во мне, пустит ростки, обовьет душу ветвями-лианами. И не выкорчевать их, не уничтожить, как бы я ни хотела. Но я и не хотела, никогда, как бы ни было трудно порой. Иногда думаю, что любовь к Владу была со мной всегда, ещё до нашего с ним рождения. Это чувство было со мной с первого вздоха, с первого взгляда на него. Мы росли, и наша любовь созревала, словно цветок, который холят и лелеят в оранжерее. Первый поцелуй, первые страстные объятия — всё это отпечаталось в моей памяти яркими вспышками. А потом мне довелось вновь встретиться с Мехмедом, моим кузеном, когда-то причинившим мне боль. Не физическую, а душевную, что порой куда страшнее. Он возмужал, изменился, хотелось верить — в лучшую сторону. Общаясь с ним, осторожно, опасаясь разочароваться опять, я понимала, что он действительно «вырос», не только телом, но и духом. И этот новый Мехмед вызвал у меня симпатию, которая постепенно становилась сильнее. Влюбиться в него было бы несложно, даже несмотря на то, сколько неприятных моментов нас связывало в прошлом. Но я искренне верила, что люди способны меняться, в том числе, в лучшую сторону. К Мехмеду тянуло, его прикосновения вызывали необъяснимый трепет. А его поцелуи обжигали лютым пламенем. После я неизменно ощущала вину, ведь тем самым предавала Влада. От объятий моего валашского принца кружилась голова, его ласки порой были такие смелые, что я жалела, что мы ещё не являемся мужем и женой. Но это всегда казалось мне чем-то чистым, правильным. Нужным, почти как воздух. Окружающие могли не принять, осудить. Но для нас не имелось ничего прекраснее. С Мехмедом было совершенно иначе. Такой союз наверняка был бы одобрен многими, в том числе, повелителем. Но меня рядом с Мехмедом не покидало ощущение, будто я совершаю что-то неправильное, запретное. Это пугало, волновало… будоражило. — У тебя сильный характер, милая, — как-то промолвила няня. — Ох, непросто придётся твоему будущему супругу. Тебе нужен тот, кто сможет усмирить тебя. Я тогда лишь негромко фыркнула на эти слова. К пожилой женщине, всегда относившейся ко мне с добротой, желавшей мне только лучшего, пускай иногда проявлявшей это по-своему, я всегда относилась с теплом. Но мне не нужно было, чтобы кто-то смирял мой характер. Хотелось быть с тем, кто примет меня такой, какая я есть: порой непокорной, со своими принципами и убеждениями, смелой и в то же время мечтательной. С таким, как… Влад. Губ невольно коснулась улыбка, когда я подумала о нем. Одна мысль о Владе каждый раз наполняла теплом моё сердце. Но няня имела в виду вовсе не плененного валашского принца, а шехзаде. Конечно, он казался более подходящей партией, был воспитан в той же культуре. И наверняка изменения в нашем общении стали заметны посторонним. Краска бросилась в лицо, когда я подумала, что Влад тоже мог что-то заметить и неправильно понять. Неправильно ли? Я пыталась держаться как можно дальше от Мехмеда, но, видимо, не слишком старательно. Что-то во мне тянулось к нему, а в его присутствии эта тяга становилась и вовсе неодолимой. Может, стоило отпустить себя, все границы, запреты и позволить себе быть с ним? Может, я смогла бы стать по-настоящему счастливой с Мехмедом. Но нет, не смогла бы. Только не познакомившись с Владом, не познав его любовь. Я представила: каково будет отпустить его, чтобы он больше не являлся частью моей жизни? И сразу стало так горько, холодно и одиноко. Ужас одолевал меня при мысли, что наши с Владом дороги могут разойтись. Правда была в том, что я могла представить свою жизнь без Мехмеда. Как бы ни интересовал меня шехзаде, как бы к нему ни влекло, он никогда не стал бы моим центром вселенной. А вот представить жизнь без Влада я давно не могла. Потому я ни минуты не сомневалась, когда повелитель сказал, что дал согласие на то, чтобы Влад взял меня в жены. Спросил, хочу ли я того же. Ответ мог быть один: да, я по-настоящему этого желала, тайно мечтала об этом браке не один год. И даже тяга к Мехмеду, такая неожиданная и сильная, не являлась для меня препятствием. Отныне к шехзаде я собиралась относиться только как к родственнику и будущему падишаху. Я не видела, не знала, как Мехмед отреагировал на новость о моем грядущем замужестве с Владом. Но боль в его глазах… Она читалась очень ясно, и от этого сердце пронзало чувством вины. Видит Аллах, я не хотела причинить боль ни Мехмеду, ни Владу. Но этого было не избежать с той минуты, как я дала шехзаде надежду… чтобы потом жестоко отнять. Но стать счастливой с одним из них мне было не суждено, не в этой жизни. Когда я делала последние судорожные вдохи, перед моими глазами не проносились картинками эпизоды из жизни. Я не видела перед собой ни Мехмеда, ни Влада. Я видела кисточку, сломавшуюся, когда на мои ладони наносили узор хной. И вновь слышала пророчество, которому тогда не поверила: мне суждено умереть до того, как выйду замуж.***
Emre Aydn — Eyvah
Слёзы невольно наворачиваются на глаза, и я напоминаю себе, что жива. Уже не Лале, племянница султана, а обычная девушка по имени Лайя Бернелл, родившаяся в Штатах, но с турецкими корнями, доставшимися от кого-то из дальних предков. Но кое-что остаётся неизменным — мой Влад, моя судьба, мой возлюбленный, который ждал меня все эти века. С самой первой встречи я чувствовала протянувшуюся между нами невидимую нить, связавшую нас. Словно я знала и любила его очень давно, ещё до своего рождения… ведь так и было. Я видела Влада во снах и воспоминаниях, и мои чувства к нему крепли. Даже то, что он оказался вампиром, напугало меня лишь поначалу. Но постепенно я приняла его сущность. Наша любовь была выше этого, сильнее страха, сильнее времени и пространства. Каждое его прикосновение, каждый поцелуй были для меня дороже золота, а наша первая ночь — священным откровением. Мы не могли насытиться друг другом, и я до сих пор иногда жалею, что не ждала Влада все эти годы, проводила ночи с другими мужчинами. Это был суррогат, попытки заменить того, к кому на самом деле тянулось сердце, кого долгое время я даже не помнила. Я думала, ничто и никто не станет препятствием между нами. Но лишь до той поры, пока воспоминаний о Мехмеде не стало больше… И я не поняла, как сильно меня тянуло к нему. Но воспоминания я ещё могла бы пережить, подавить, спрятать в дальний уголок памяти. Избавиться от чувств к Мехмеду из плоти и крови, вновь ворвавшемуся в мою жизнь, оказалось не так просто… Я смотрю в его глаза и вижу бушующий в них шторм, пламя, сжигающее всё вокруг дотла. Он смотрит жадно, будто надеется впитать мой облик в свою память, на случай, если потеряет вновь. Но как можно потерять того, кто никогда не был твоим? Пытаюсь держать себя в руках, вспоминаю про Влада… Но мысли о нём ускользают словно песчинки, подхваченные ветром, когда смотрю на Мехмеда. Не верю, что встретила его и в этой жизни, радуюсь, хоть не стараюсь показывать свои эмоции открыто. Но когда он подходит ко мне со спины, прижимает к своему телу, проводит губами по моей шее, больше не могу сопротивляться. Позволит себе больше — удержу, оттолкну. А пока позволяю заключить себя в сладкий плен его объятий. Когда вижу Влада вновь, в душе скребет чувство вины. Он видит во мне лишь свет, а я прекрасно знаю о своих слабостях, пороках. И имя моей главной слабости давно стало для Влада ненавистным. Перевожу взор на Мехмеда, стоящего неподалёку, и вижу, как его лицо искажается от гнева. Он ревнует так открыто, яростно. Знаю, что никакие слова не утихомирят его боль, поэтому отворачиваюсь и льну к Владу, чтобы укрыл меня в своих руках от всего мира, и главное — от чувств к другому мужчине, с которыми и рада бороться, но сделать это непросто. Мне не нужно делать выбор. Я совершила его несколько веков назад, ещё в прошлой жизни, и он остаётся неизменным. К Мехмеду тянет, это страсть, что сжигает дотла, если поддаться ей. Знаю, что при других обстоятельствах мы могли бы быть счастливы вместе. Вот только Влад — моя жизнь, мой воздух. Повторяю это, когда обхватываю ладонями его лицо и целую, урывая у жестокой судьбы, что вечно пытается нас разлучить, счастливые мгновения. Сейчас мы только вдвоём. Ни о ком больше не вспоминаю, лишь одного мужчину вижу перед собой. Провожу пальцами по лицу Влада, от скул к щекам и подбородку. Любуюсь его красивыми мужественными чертами лица, чувствую, как кожу слегка покалывает от соприкосновения с щетиной. Но он был бы так же мил мне и в облике вампира. Для кого-то — страшнейшее из чудовищ, для меня — мужчина, с которым никто не сравнится. Мы целуемся, неспособные оторваться друг от друга. Одежда соскальзывает на пол, и наши тела, души неумолимо стремятся соединиться. Эти мгновения — только для нас. Никто и ничто не сможет нас разлучить. Мы в это верим.***
Я вновь вижу Мехмеда, и снова в его взгляде читаю сладкую муку. Не представляю, каково было провести века в ожидании. Это довелось познать лишь ему и Владу. Для меня века прошли незаметно, я просто… не существовала. Или находилась там, где нет ни времени, ни пространства, ни воспоминаний. Я бы хотела, чтобы они оба стали счастливыми, чтобы между ними не стояла застарелая вражда. Но с последним поделать ничего не могу, а осчастливить в силах лишь одного. Больно осознавать, что все чувства Мехмеда, его надежды и мечты обернутся пустотой. Вспоминаю, как когда-то приняла его подарок — изумрудно-зелёную шаль с искусной вышивкой. Наверное, стоило отвергнуть его дар. Тогда нам всем было бы гораздо проще. Оставшись наедине с Мехмедом, в какой-то момент теряюсь в его близости, позволяю целовать себя, сама инстинктивно тянусь к нему. Это недолго. Это в последний раз, я точно знаю. Едва не теряю контроль, но вскоре отстраняюсь и поспешно ухожу, стараясь не слышать, как Мехмед зовёт меня. Это было прощанием. Мы увидимся снова, но между нами больше не будет ни-че-го. Он мне дорог. Но без него я смогу прожить, а без Влада — нет.***
Тороплюсь в дом, в котором остановилась вместе с друзьями. Когда Сандра взволнованно спрашивает, почему я в таком состоянии, я лишь уточняю, где Влад. В её глазах и на языке ещё множество вопросов, но она понимает, что сейчас спорить со мной бесполезно. — Он у себя, — коротко отвечает Сандра, и я почти бегу в его спальню. Но на пороге медлю и осторожно открываю дверь. Влад стоит спиной ко мне, оперевшись ладонями о подоконник, и глядит на простирающийся из окна Стамбул, в котором всегда чувствовал себя чужим. Его спина напряжена, и я уверена, что его одолевают какие-то мрачные мысли. Поводов для них немало. Подхожу ближе и слышу, как Влад прерывисто выдыхает. Знает, что это именно я. Подаюсь к нему, обнимая за сильные широкие плечи, утыкаюсь носом чуть ниже его шеи, и он расслабляется. — Лайя… — негромко произносит Влад, и даже не видя его лица, знаю, что он улыбается. И от этого осознания, от его присутствия на сердце становится так тепло. Вот он, мой истинный свет, даже несмотря на тьму, обуревающую его. — Я люблю тебя, — шепчу, думая, что это самые правильные слова, которые я могу произнести. Всегда, во все времена я буду выбирать именно его.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!