Глава 2

      За ним кто-то идёт.       Гарри не оборачивается, чтобы проверить. Он просто чувствует: мужчина, который последние двадцать минут осторожно держался позади на расстоянии полутора кварталов, всё ещё там.       Он продолжает идти в прежнем темпе. На середине следующего квартала останавливается у витрины цветочного магазина. Цветы его нисколько не интересуют — это всего лишь предлог, чтобы взглянуть в окно. Отражение в стекле подтверждает подозрения: преследователь (почти наверняка волшебник) никуда не делся. И действительно, тот задерживается у газетного киоска.       Гарри живёт в этом магловском городке, который супруги Уилкинс выбрали своим домом, уже около недели. Этого времени ему хватило, чтобы немного освоиться и запомнить расположение улиц в центре.       План всё ещё складывается в голове, когда Гарри поворачивает назад по улице. На углу он резко сворачивает и перебегает дорогу ровно в тот момент, когда зажигается красный свет. Раздосадованный водитель, едва не задевший его, осыпает Гарри неприличными жестами и с визгом шин уносится прочь. Гарри продолжает движение, сворачивая с главной улицы на боковую, а оттуда — налево, в узкий переулок, заваленный мусорными пакетами и коробками.       Примерно посреди переулка притаилась старая, тёмная лавка грампластинок, и Гарри проскальзывает внутрь. Он быстро шагает между стеллажами со старым винилом и устраивается в укрытии между стопкой кассет и гигантской суперобложкой альбома Blondie. Отсюда через грязные окна отлично видно улицу.       Гарри ждёт. Не проходит и пяти минут, как мимо спешит тот самый волшебник — взмыленный и явно торопящийся.       Гарри выжидает ещё минут пять, чтобы убедиться, что волшебник не решит вернуться.       — У вас есть чёрный ход? — спрашивает он у парня за прилавком.       Тот даже не отрывается от свежего номера «Rolling Stone» и лишь неопределённо машет рукой куда-то вглубь магазина.       — Спасибо, — бормочет Гарри и пробирается через помещение, служащее складом, к выходу с тусклой неоновой вывеской.       Однако вместо переулка Гарри оказывается на шумной, жарко натопленной кухне китайского ресторана. Кто-то кричит на него на кантонском, Гарри виновато улыбается и спешит прошмыгнуть в обеденный зал.       Убедившись, что окончательно сбросил хвост, Гарри останавливается: его желудок предательски урчит, откликаясь на аппетитные запахи. Задержавшись у меню, он в итоге заказывает свинину по-сычуаньски и большую порцию жареной лапши чао-мейн с овощами. С горячим пакетом в руках он осторожно возвращается на главную улицу. Из-за обеденного перерыва здесь куда многолюднее, и никаких следов его преследователя не видно.       Гарри возвращается знакомым маршрутом в жилой квартал с аккуратными таунхаусами и поднимается по ступенькам третьего дома слева с тёмно-синей дверью.       — Эй, есть кто? — окликает он, шагая в прихожую.       Ответа нет. Оставив еду на кухне, Гарри проходит в глубину дома.       Гермиона и Рон сидят на небольшой застеклённой веранде, выходящей на крошечный дворик с журчащим фонтанчиком для птиц. Потолочный вентилятор спасает от подступающей жары — весна здесь медленно уступает место лету.       — Привет, — говорит Гарри.       Рон улыбается, и в этой улыбке сквозит явное облегчение.       — Ну наконец-то, дружище.       — Прости, немного заблудился.       Рон хмыкает. Гарри мягко кладёт руку на плечо Гермионы.       — Я принёс еду.       Она поднимает на него взгляд и одаривает рассеянной улыбкой, которая, честно говоря, больше похожа на гримасу. Гермиона всё ещё выглядит измождённой, невыспавшейся и удивительно хрупкой — такой Гарри видел её нечасто.       — Может, поедим прямо здесь? — предлагает Рон. В его голосе слышится наигранная жизнерадостность, хотя говорит он тихо.       — Ага, — бормочет Гермиона, словно радуясь возможности остаться на месте. — Давайте.       Рон идет с Гарри в дом за тарелками.       — Ты как, в порядке? — спрашивает Гарри, внимательно глядя на друга.       — Ага, — отвечает тот, упрямо вздёрнув подбородок. — Мы ведь всегда знали, что это не будет лёгкой прогулкой на метле, правда?       Да, знали, но от этого ничуть не легче. Тяжело Гермионе, но тяжело и Рону, который изо всех сил старается быть для неё опорой. Прошло всего три дня с тех пор, как они поместили родителей Гермионы в местную волшебную больницу. Всё оказалось именно так ужасно, как она и опасалась: её родители сходили с ума от растерянности и страха, с отчаянием требуя объяснить, кто они такие и что с ними происходит.       — Зачем вы это делаете? — спросила мама Гермионы.       — С вами всё будет хорошо, — сквозь слёзы пообещала Гермиона. — Никто не причинит вам вреда.       Конечно, для мистера и миссис «Уилкинс» эти слова не значили ровным счётом ничего.       С тех пор прошло уже три дня. Три дня тишины после того, как целители попросили их не приходить целую неделю.       — Как она держится? — спрашивает Гарри.       Рон достаёт вилки из ящика.       — Всё так же. Если не зарывается в бумаги и не звонит по телевизору, то просто сидит там.       Гермиона справляется привычным для себя способом, с головой уходя в заботы о родителях: оплачивает их счета, придумывает для их работодателей оправдания за отсутствие.       Гарри это, честно говоря, слишком сильно напоминает ту Гермиону, какой она была после ухода Рона в прошлом году. Но он не решается озвучить это вслух.       — Хорошо, что ты рядом, — говорит он вместо этого.       — Ну, — Рон пожимает плечами, — мы ведь всё равно не собирались оставлять её одну со всем этим, правда?       — Не собирались, — соглашается Гарри.       После обеда Гарри отодвигает занавеску на окне в гостиной и выглядывает на улицу. Тот самый волшебник снова на месте — стоит, прислонившись к фонарному столбу через дорогу, в нескольких домах отсюда.       — Он всё ещё там? — спрашивает Рон.       — Ага.       — Опять оторвался от него?       Гарри пожимает плечами.       — В каком-то смысле это даже весело.       Рон фыркает.       — В каком именно? В самом побеге или в том, что ты выставляешь Министерство идиотами?       — И то, и другое, — улыбается Гарри.       Это далеко не первый аврор, которого Гарри замечает за слежкой с тех пор, как оказался в Австралии. Ничего неожиданного, но всё равно безумно раздражает. Он может лишь предполагать, что Кингсли связался с местным Министерством и продолжает дёргать за ниточки с другого конца света. Из-за этого чертовски трудно не злиться.       Тем же вечером Гарри решает просто игнорировать своего наблюдателя. Он устраивается на скамейке в парке, чтобы наконец прочитать длинное письмо от Джинни, где она в деталях описывает победу Хаффлпаффа над Когтевраном на прошлых выходных. Судя по всему, матч вышел малорезультативным: Хаффлпафф удивил всех мощной защитной тактикой. По словам Джинни, игра всё равно получилась куда более упорной, чем тот разгром, который Гриффиндор учинил Слизерину несколькими неделями ранее. Гарри видит, что она до сих пор не до конца простила себе тот проигрыш.       И всё же её разбор матча оказывается неожиданно смешным и подробным, словно она прямо во время письма заново выстраивает стратегии, проговаривая их про себя.       В последний месяц её письма стали приходить реже, хотя объём их не уменьшился. Гарри убеждает себя, что это хороший знак: если у Джинни нет времени писать, значит, у неё всё в порядке. Судя по содержанию, она куда глубже вовлечена в жизнь школы, чем в начале семестра. Он знает, как тяжело ей давалось возвращение, и старается радоваться за неё, даже если не может отделаться от мысли, что письма стали более отстранёнными — всё больше о событиях в замке и всё меньше о ней самой.       Его собственные послания получаются не лучше, ведь рассказывать об этом тихом городке или родителях Гермионы особо нечего.       Откинувшись на спинку скамьи, Гарри сворачивает пергамент и проводит следующие полчаса в раздумьях о том, как бы поизящнее избавиться от приставленной к нему «няньки».

* * *

      — Знаешь, — замечает Рон, хмуро разглядывая карты в руках, — эта игра была бы куда интереснее, если бы мы играли взрывными картами.       — Ты так говоришь про все магловские карточные игры, — напоминает Гарри, сбрасывая карту.       — Ну а что? Если нет риска заработать ожог третьей степени, какой тогда вообще смысл?       Гарри усмехается, прекрасно понимая, что Рон просто пытается отвлечь их обоих, пока Гермиона разговаривает с колдомедиками по камину в гостиной.       Рон оглядывается на закрытую кухонную дверь.       — Эй, — говорит Гарри, легонько толкнув его ногой под столом. — Твой ход.       — Что? — Рон вздрагивает и оборачивается. — А, да.       Он делает ужасный ход, но они оба предпочитают этого не замечать. Дверь распахивается, и Рон тут же вскакивает на ноги, мгновенно позабыв о картах.       — Ну как?       Гермиона натянуто улыбается, лицо у неё бледное.       — Они сказали, что я могу прийти сегодня днём. Посмотрим, есть ли шанс, что они…       — Хорошо, — тут же говорит Рон. — Мы пойдём с тобой.       Гарри тоже поднимается, кивая, но Гермиона качает головой.       — Вам не обязательно идти со мной.       Рон подходит ближе и берёт её за руку.       — Дело не в «обязательно», Миона. Мы сами этого хотим.       Она смотрит на него блестящими от слёз глазами.       — Я бы очень… — Гермиона вздыхает и прижимает ладонь к его груди. — Просто думаю, что мне нужно сделать это самой.       Рон хмурится — видно, что ему хочется настоять на своём.       — Если ты уверена…       — Да, — тихо отвечает она.       — Хорошо, — уступает он и обнимает её. — Можем мы хотя бы проводить тебя?       Она негромко смеётся, уткнувшись лицом ему в грудь.       — Да.       Гарри садится обратно за стол и аккуратно собирает колоду карт, давая им пару минут наедине.       Днём они провожают её до больницы, а затем остаются ждать на ступенях перед входом. Рон то и дело вскакивает и начинает мерить крыльцо шагами, а Гарри просто сидит, наблюдая за молодой матерью с двумя детьми в парке через дорогу.       Проходит меньше получаса, когда Гермиона возвращается: губы у неё плотно сжаты, лицо смертельно бледное. У Гарри не хватает духу расспрашивать о деталях — он всё ещё слишком занят борьбой с собственным чувством вины. А вот Рон, кажется, точно знает, что делать: вернувшись домой, он нарочно устраивает беспорядок на кухне, чтобы просто отвлечь Гермиону.       После ужина они с Роном скатываются в привычное переругивание, которое в последнее время всё чаще приводит к кое-чему совсем иному, так что Гарри решает испариться.       Собираясь снова немного прогуляться, Гарри выходит на крыльцо. Его преследователь, как обычно, ждёт через дорогу. На этот раз у Гарри просто нет сил устраивать очередную погоню. Вместо этого он направляется прямо к нему, прислоняется к заборчику рядом и засовывает руки в карманы.       — Так что вы такого натворили, что вам досталась это задание?       Аврор опускает газету, за которой только что так усердно прятался, и пытается изобразить недоумение.       — Простите?       Гарри разрывается между раздражением из-за того, что ему не смогли выделить кого-то получше, и облегчением: если прислали такого неумеху, значит, никакой реальной угрозы нет.       — Должно быть, смертельно скучно, — продолжает он. — Я, конечно, пытался хоть немного вас развлечь, удирая туда-сюда, но, честно говоря, это уже начинает приедаться. — Он наклоняет голову набок. — Хотите, я попробую организовать на себя нападение? У вас тут вообще есть Пожиратели смерти? Или вы их как-то иначе называете?       На миг кажется, что аврор ещё попытается блефовать, но в конце концов он лишь тяжело вздыхает.       — Да вы и правда заноза в заднице, мистер Поттер, знаете об этом?       Гарри пожимает плечами.       — Мне это уже говорили. — Он протягивает руку. — Гарри.       Аврор нехотя отвечает на рукопожатие.       — Джерард.       Официальное знакомство состоялось, и Гарри опускается на бордюр, вытягивая ноги перед собой. Джерард, похоже, наконец расслабляется, когда понимает, что Гарри не собирается ни сбегать, ни применять магию.       — Значит, мы можем перестать бегать друг за другом по всему этому чёртову городу?       — Договорились, — соглашается Гарри.       Проходит целая неделя, прежде чем он вообще замечает второго аврора.       — И то лишь потому, что я позволила, — сообщает ему Барина, однажды поравнявшись с Джерардом.       Гарри не знает наверняка, действительно ли она настолько хороша или же он сам слишком расслабился за время жизни здесь. Приглядевшись, он отмечают, что более странной парочки ему ещё не доводилось видеть, даже Тонкс с Грозным Глазом смотрелись гармоничнее. Но эта мысль сразу вызывает неприятный ком в горле, и Гарри поспешно переключается на своих новых «нянек».       Джерард — мужчина средних лет, уже начинающий полнеть, с редеющими светлыми волосами. Барина — невысокая, смуглая, с копной пышных вьющихся волос и кольцом в носу.       Теперь, когда разговор наконец завязался, Гарри принимается расспрашивать их:       — Ну и как вам? Нравится быть аврорами? Как вообще проходила подготовка?       — О нет, — стонет Барина. — Только не говори, что ты фанатеешь от авроров.       Гарри чувствует, как щёки начинают гореть.       — Нет, — бурчит он, засовывая руки в карманы. — Просто... интересно.       — А сам-то хотел бы пойти на службу? — спрашивает Джерард. — Я вот пытаюсь представить, как это выглядело бы для тебя. Люди постоянно останавливают на улице и глазеют...       Барина фыркает.       — Выпрашивают автографы. Пытаются подкатить.       — Я не настолько знаменит, — смущённо запинается Гарри.       Здесь его ни разу никто не потревожил. Это одновременно странно, приятно и непривычно, потому что он попросту не знает, чем себя занять. Зато ощущение, будто он всё время забывает о чём-то чрезвычайно важном, наконец начинает понемногу отступать.       Джерард и Барина одновременно останавливаются и смотрят на него так, будто он сморозил какую-то несусветную глупость.       — Что? — переспрашивает Гарри.       — Ты понимаешь, что ты и есть наша работа? — говорит Барина. — Мы знаем о тебе всё, Поттер.       Джерард кивает.       — Ага. Мы прочли каждую статью, когда-либо о тебе написанную, каждый отчёт, поданный в вашем Министерстве. Это была чёртова библиотека.       Барина театрально закатывает глаза при этом воспоминании.       — Ты же в курсе, что работа аврора — это не только погони за тёмными магами? В основном мы просто торчим на месте и ждём, пока что-нибудь случится.       — И чертова куча бумажной волокиты. Ты даже не представляешь.       — А давай заставим Поттера делать её за нас, — предлагает Барина. — Вроде стажировки! Быстро отобьёт охоту становиться аврором.       Гарри закатывает глаза и всерьёз подумывает снова от них сбежать.

* * *

      На следующий день Рон возвращается домой с новостью: он устроился работать на кухню в магловский паб.       Гермиона выглядит испуганной, но именно она всё это время ломала голову над тем, как платить ипотеку за дом родителей. Она категорически отказывалась брать у Гарри дополнительные деньги, но и лишать родителей крыши над головой не хотела. Целители ясно дали понять, что задержаться им здесь придётся надолго, а значит, нужно как-то сводить концы с концами.       — Всё нормально, Гермиона, — говорит Рон с лёгкой улыбкой. — Зато я научусь готовить по-магловски!       Она оборачивается к Гарри с круглыми глазами.       — Всё будет в порядке, — заверяет её Гарри с уверенностью, которой сам не чувствует. — Главное, чтобы он не начал готовить самих маглов.       Рон хохочет.       По негласной договорённости Гарри отправляется с ним в первый рабочий день — главным образом для того, чтобы убедиться, что Рон ненароком не нарушит Статут о секретности. К счастью, все странности здесь, кажется, списывают на их британское происхождение. Со временем и Гарри берёт несколько смен: убирает со столов и моет посуду. Работа, конечно, не слишком увлекательная, зато приносит деньги и помогает хоть чем-то занять дни.       Гермиона идёт ещё дальше и устраивается клерком в местное Министерство. Рекомендательное письмо от самого британского министра магии, разумеется, сильно помогло. Гарри твердит себе, что глупо злиться из-за того, что люди всё ещё манипулируют их жизнями с другого конца света.       Обратная сторона заключается в том, что следующие несколько недель Гермиона изматывает их бесконечными рассуждениями о сравнительном анализе государственных структур.       — Мерлин, — ворчит Рон, когда она его не слышит. — Как будто снова в школе оказался.       Гарри не говорит вслух о том, как Рон смотрит на неё, когда она, увлёкшись, начинает разглагольствовать. Есть вещи, о которых лучше помалкивать, особенно если живёшь со своими двумя лучшими друзьями, которые, ко всему прочему, вполне вероятно, ещё и спят вместе.       А это уж точно та мысль, о которой Гарри предпочитает вообще не думать.       Так они и входят в новый ритм жизни, пока целители медленно, шаг за шагом, разбираются с чарами Гермионы, пытаясь выяснить, осталось ли под ними хоть что-то от Грейнджеров. И они не успевают оглянуться, как подбираются праздники.       Трудно проникнуться праздничным настроением, когда вокруг стоит такая жара, какой Гарри прежде никогда не испытывал. Честно говоря, он даже не подозревал, что бывает настолько жарко. И всё же повсюду висят гирлянды, венки и прочая рождественская атрибутика, которую изнуряющий зной абсолютно не смущает.       — Вот увидишь, — говорит Барина, когда они вместе идут к дому Грейнджеров. — Это ещё только начало.       На крыльце Гарри прощается со своими аврорами, обещая, что до утра и шагу не ступит за порог. Те смотрят на него с огромным облегчением и аппарируют — скорее всего, по домам, к своим семьям.       Гарри открывает входную дверь, и ему навстречу устремляются запахи ужина. Рон, судя по всему, затеял приготовить что-то изысканное — что угодно, лишь бы отвлечься от мыслей об ещё одном празднике вдали от дома.       Гарри сбрасывает ботинки.       — Пахнет отлично! — кричит он.       И застывает на пороге гостиной, а заготовленные слова приветствия застревают у него в горле. На диване рядом с Гермионой сидит молодая светловолосая девушка.       — Гарри, — произносит Гермиона чересчур бодрым голосом, нацепив нервную улыбку.       Гарри старается сохранить непроницаемое выражение лица и, игнорируя Гермиону, переводит взгляд на девушку, которая с явным весельем наблюдает за ними.       — Касс, — говорит он. — Не знал, что ты придёшь. — Он смотрит на Гермиону. — Какой приятный сюрприз.       — О, — отзывается Касс, — Рон и Гермиона настояли.       Гарри выдавливает из себя максимально дружелюбную улыбку, ведь как-никак они работают вместе в пабе.       — Ну конечно. Извините, я, пожалуй, загляну на кухню — посмотрю, не нужна ли Рону помощь.       Касс понимающе улыбается.       — Конечно.       Едва закрыв за собой дверь на кухню, Гарри накладывает заглушающие чары и резко поворачивается к другу.       — Что ты наделал? — набрасывается он на Рона.       Рон отрывает взгляд от кастрюли, в которой что-то помешивает.       — Только не злись. Это вообще Гермиона придумала.       Гарри сердито сверкает глазами.       — Ладно, ладно, — торопливо добавляет Рон. — Мы оба решили, что это хорошая идея. Касс милая! И симпатичная… ну, объективно. Если бы я вообще ещё замечал подобные вещи.       — И к тому же она магла, — напоминает Гарри.       — Мерлин, Гарри. Не будь таким чистокровным снобом.       — Ты издеваешься? — Гарри едва не срывается на крик.       Рона это ничуть не смущает.       — Зато ты можешь быть уверен, что ей не нужен Избранный, верно?       — Рон… — стонет Гарри.       Тот сдаётся, пожимая плечами.       — Слушай. Просто попробуй расслабиться и получить удовольствие от вечера, ладно? Ей всё равно больше некуда было идти.       Гарри хмурится.       — Правда?       Рон снова пожимает плечами.       — На работе поговаривают, что она поссорилась с семьёй или что-то вроде того. Ну сам понимаешь… довольно паршивое время года, чтобы оставаться в одиночестве.       — Ну тогда… — Гарри чувствует, как злость понемногу отступает. — Тогда это другое дело.       Рон заметно расслабляется, явно радуясь, что Гарри не собирается устраивать сцену.       — Слушай, мы же понимаем, что ты не собираешься на ней жениться. Просто немного развлекись.       Гарри бросает на него пронзительный взгляд.       — А ты-то что знаешь о том, как «немного развлечься»?       Рон смеётся.       — Справедливо. — Он хватает Гарри за плечи и разворачивает к двери. — А теперь иди и будь вежливым, пока я доделываю ужин.       — Да, мам, — бурчит Гарри, смиряясь с перспективой вечера светских бесед.       На деле всё оказывается не так уж и плохо. Гарри знает Касс по работе, и она всегда была довольно милой и смешной. К её чести, она не создаёт неловких ситуаций — то ли не замечает странного подтекста, то ли сознательно предпочитает его игнорировать.       Ужин проходит на ура. Кулинарные навыки Рона совершили невероятный рывок после экспресс-курса магловской кухни — настолько, что Гарри даже задумывается, не мешала ли ему раньше волшебная палочка. Он делает мысленную пометку обязательно написать об этом Джинни, ведь ей это точно покажется забавным.       — Гарри?       — Что?       Он поднимает взгляд от тарелки и видит, что Гермиона стоит по другую сторону стола со стопкой десертных тарелок в руках. Она смотрит на него весьма многозначительно.       — Я сказала, что помогу Рону с посудой, — повторяет она, не сводя с Гарри пристального взгляда. — Почему бы тебе не проводить Касс?       Гарри мысленно обещает себе придушить её позже.       — Она у вас прямо мастер деликатности, да? — замечает Касс, когда они направляются к двери.       — Извини за неё, — отвечает Гарри, потирая затылок.       Она отмахивается.       — Да брось, не парься. Я с самого начала подозревала подставу — ещё когда Рон меня позвал.       Он удивлённо смотрит на неё.       — И ты всё равно пришла?       Касс лишь пожимает плечами.       — Бывают идеи и похуже.       Гарри моргает.       — Хуже, чем встречаться со мной?       — Ага, — кивает она, улыбаясь так, словно мило пошутила. — По крайней мере, мне не пришлось бы терпеть столько приставаний в пабе, будь я «твоей девушкой».       Гарри хмурится.       — К тебе действительно пристают?       Она смеётся и машет рукой у него перед самым носом.       — Эй, без паники! Я просто к тому, что мужики сразу перестали бы распускать руки. Да и скупиться на чаевые никто бы не рискнул.       Гарри не слишком в этом уверен.       — Думаешь?       Она снова улыбается, склонив голову набок, и её локоны мягко подпрыгивают.       — Ты правда этого не замечаешь? Ты совсем не из тех парней, с кем хочется связываться.       Честно говоря, Гарри вообще не понимает, о чём она. В пабе он всего лишь нескладный парнишка-магл, который моет посуду, а не Избранный или победитель тёмных волшебников.       — Слушай, всё нормально, если ты не заинтересован, — говорит она, открывая дверь и выходя на крыльцо. — Я и сама ничего серьёзного не ищу. Но если тебе вдруг понадобится «плюс один», чтобы друзья наконец от тебя отстали, просто дай знать.       Она наклоняется и целует его в щёку, затем машет рукой и быстро сбегает по ступенькам. Гарри смотрит ей вслед.       — Ты уверена, что нормально доберёшься одна? — кричит он, хмуро оглядывая тёмную улицу.       Она оборачивается и, раскинув руки в стороны, начинает идти задом наперёд.       — А что, хочешь проводить?       Гарри тихо чертыхается, захлопывает за собой дверь и сбегает по ступенькам следом за ней.       То, чего Джерард и Барина не знают, им точно не повредит.

* * *

      На работе Касс ведёт себя с ним так же, как и всегда, и они больше не возвращаются к тому разговору. Гарри чувствует облегчение, но всё же не может выбросить из головы её слова — не про свидания, а про то, что в пабе люди перестали бы к ней липнуть.       Примерно через неделю после Рождества он краем глаза замечает, как один из посетителей протягивает руку и скользит ладонью по подолу её юбки — прямо над коленями. Касс отвечает ему натянутой, совершенно искусственной улыбкой и отступает в сторону, насколько позволяет огромная тарелка с едой в руках. Этот придурок не отстаёт, бросая явно вульгарную реплику. Гарри не слышит слов, но по тому, как лицо Касс заливается краской, а вся компания за столом заходится хохотом, становится ясно: сказано что-то отвратительно мерзкое.       Она замирает в замешательстве, и Гарри понимает, что она пытается придумать, как донести последнюю тарелку, не позволив себя облапать. И при этом не вылететь с работы.       Гарри не раздумывает — просто подходит и забирает тарелку у неё из рук.       — Гарри… — начинает она, и в её голосе впервые звучит настоящее беспокойство.       Он не слушает. Гарри подходит к тому типу со спины и с грохотом ставит тарелку прямо перед ним так, что часть еды вываливается на стол.       — Что за… — возмущается мужик, поднимая глаза, и едва не подпрыгивает, когда понимает, что перед ним вовсе не миловидная официантка.       Гарри и не думает отступать. Он опирается рукой о стол и наклоняется ещё ближе.       — Ешь свою еду. Оставь официантке хорошие чаевые. И держи свои грёбаные руки и комментарии при себе.       Он даже не пытается говорить тихо и прекрасно понимает, что теперь на него смотрит весь паб. Гарри игнорирует это, не сводя глаз с клиента. Мужик определённо крупнее и куда старше, но Гарри всегда был быстрым. Хотя их четверо. Если его приятели решат вмешаться, всё может стать по-настоящему интересным.       А ничего интересного в жизни Гарри не происходило уже очень давно.       Мужик дергается, пытаясь отодвинуть стул, но Гарри перехватывает спинку другой рукой и удерживает его на месте.       — И ещё ты сейчас извинишься.       Воздух будто становится тяжелее, напряжение нарастает, пока тот соображает, что делать, а его друзья нервно ёрзают вокруг. Придурок пытается давить взглядом, но Гарри спокойно смотрит прямо на него, а рука так и чешется выхватить палочку.       Гарри чувствует даже некоторое разочарование, когда тот сдаётся. Мужик бросает взгляд на Касс и бурчит:       — Извини. Я… не хотел ничего такого.       Звучит не слишком-то искренне, но Касс кивает и улыбается так, будто ничего особенного не произошло.       Гарри выпрямляется и обводит компанию взглядом.       — Приятного аппетита.       Он задерживается ещё на пару минут, чтобы убедиться, что проблем больше не будет, и только после этого возвращается на кухню.       В дверях стоит Рон, вытирая руки о полотенце.       — Развлекаешься?       — Ага, безумно, — отвечает Гарри, не желая признаваться, что было бы куда веселее, если бы тот тип не струсил.       — А ты вообще умеешь драться на кулаках?       — Я отлично умею уворачиваться, — парирует Гарри.       Рон смотрит на него с сомнением.       — Напомню, что мы обычно оставляли кулачные бои Гермионе.       Гарри нехотя издаёт смешок, и Рон легонько толкает его плечом.       — В следующий раз предупреждай заранее, ладно? У меня тут чугунные сковородки — оружие серьезное.       Гарри ухмыляется, ничуть не удивлённый тем, что Рон без колебаний ввязался бы в драку. Это далеко не первый раз, да и явно не последний.       — Мы бы их раскатали, — говорит Гарри.       — Ни капли не сомневаюсь, — со смехом соглашается Рон.       Остаток ночи Гарри бдительно следит за залом, но посетители ведут себя на редкость примерно.       На следующей неделе он начинает приглядываться к происходящему внимательнее и постепенно осознаёт: пусть никто больше и не переходит грань откровенной мерзости, к официанткам всё равно относятся так, что у Гарри внутри всё сжимается от неприятного предчувствия.       Однажды вечером, провожая взглядом уходящую домой Касс, он вспоминает того придурка. Представляет, как она шагает в одиночестве по тёмным улицам. Как вздрагивает от любого резкого звука. И как же до боли знакомо ему всё это — во всех мыслимых смыслах.       — Касс, — окликает он её.       Она оборачивается с улыбкой.       — Да?       — Мы… эм… собираемся пропустить по стаканчику после смены. Если хочешь, можешь составить нам компанию, — практически выпаливает он.       — Правда? — переспрашивает она, и в её голосе слышится странная, хрупкая надежда.       Он кивает, и Касс тут же берёт его под руку.       — С удовольствием, — бросает она, легко целуя его в щёку, и тут же спешит обратно к столикам. — Увидимся позже!       Как она и обещала, выпивка с Касс оказывается делом лёгким и весёлым. Довольный вид Гермионы чуть всё не портит, но всё равно приятно иметь рядом кого-то, с кем можно поболтать, когда начинаешь чувствовать себя третьим лишним.       Не успевает Гарри опомниться, как они привыкают к такому ритму, и Новый год пролетает незаметно. Куда бы ни отправлялся Гарри, он везде берёт с собой Касс, и она отвечает ему тем же. Гермиона перестаёт его донимать, а сама Касс на работе выглядит заметно спокойнее. Изредка Гарри всё ещё приходится вмешиваться, но слухи о его нетерпимости к подобному разрастаются, и инцидентов становится всё меньше. До драки на кулаках дело так и не доходит, хотя Рон однажды и пригрозил скалкой одному особо назойливому придурку.       За стенами паба жизнь по-прежнему кажется лёгкой и почти невесомой.       Касс никогда не расспрашивает о пергаменте, который он всегда носит с собой, или о людях, приставленных охранять его. Она не интересуется, почему он вообще застрял в Австралии и как долго собирается здесь пробыть. Она совершенно лишена любопытства, и Гарри отвечает ей тем же — не задаёт вопросов ни о её прошлом, ни о том, зачем она тратит время на эти их не-свидания.       Ничего серьёзного, напоминает он себе.

* * *

      Рон поднимает стакан, разглядывая плещущуюся внутри жидкость.       — Знаете, — перекрикивая шум переполненного бара, заявляет он слишком громко, — маглы, может, и чокнутые, но в выпивке знают толк. Да от этой дряни даже фестрал ослепнет!       Он смеётся над собственной шуткой, и Гарри, хоть и понимает всю её глупость, смеётся вместе с ним. Касс смотрит на Рона снизу вверх — голова её покоится на плече Гарри, а ноги поджаты под себя.       — Я половину времени вообще не понимаю, о чём вы говорите, — замечает она.       Гарри считает, им ещё повезло, что все успели изрядно набраться — подобную оговорку будет легко списать на алкоголь.       И всё бы ничего, не начни Гермиона тут же яростно шипеть Рону прямо в ухо. Слова «Статут о секретности» звучат достаточно громко, чтобы Гарри их расслышал. Впрочем, Рона её нагоняй ничуть не смущает: он лишь с глуповатой улыбкой обнимает её за талию. А когда Гермиона запинается, чтобы перевести дух, притягивает её ближе и шепчет что-то на ухо, отчего та мгновенно заливается краской.       Гарри отворачивается и тянется к кувшину, чтобы долить себе, но обнаруживает, что тот пуст.       — Чёрт, — бурчит он.       Касс спускает ноги на пол.       — Я больше не могу на это смотреть, — заявляет она, кивая на Рона с Гермионой, которые уже едва не сидят друг у друга на коленях.       — Я тоже, — соглашается Гарри. Особенно если выпивка всё равно закончилась.       Касс тычет его пальцем в руку.       — Пойдём отсюда.       Гарри кивает и поднимается, ненадолго замирая, пока мир вокруг на мгновение плывёт.       — Ты как? — спрашивает Касс.       — Порядок, — отзывается Гарри.       Они прощаются, хотя, насколько Гарри может судить, Рон с Гермиона этого даже не замечают.       На улице Касс берёт его под руку, и к этому он уже привык. Она вообще любит всяческие обнимашки и прикосновения, особенно когда выпьет. Иногда его это раздражает, но сегодня, если честно, плевать.       Он запрокидывает голову, разглядывая звёзды. Всё никак не удаётся избавиться от сбивающего с толку чувства, что созвездия находятся совсем не там, где им положено быть. Помимо обязательных уроков астрономии он никогда особо о них не задумывался, но всё равно точно знает: они не на месте. Всё неправильно.       Неправильно. Неправильно. Неправильно.       — А это правда так необходимо? — спрашивает Касс.       — Что? — Гарри с трудом переключает на неё внимание.       Она кивает в сторону Джерарда, прислонившегося к ближайшему фонарному столбу.       — Ну, вот это всё. Твоя жизнь что, правда под угрозой?       — А, — протягивает Гарри, толком не понимая, заплетается ли у него язык или тормозит сам мозг. — Нет. Это просто… — Он неопределённо машет рукой. — Глупость на самом деле.       — Отлично, — улыбается Касс. — Тогда давай сбежим от него.       — Что?       Она хватает его за руку и со смехом тянет за собой.       — Ну же, Гарри! Поживи ты хоть немного!       И снова накатывает это странное чувство дезориентации. «Поживи ты хоть немного». Касс настойчиво дёргает его за руку.       — Ладно, — отзывается Гарри и позволяет увлечь себя за собой, почти уверенный, что именно так он и должен поступить.       И вот они уже бегут по улицам, сворачивая наугад и на ходу задыхаясь от смеха. Гарри слышит, как Джерард ругается и прибавляет ходу, пытаясь не отстать, но всё равно не останавливается. В боку начинает покалывать, и становится ясно, что долго они так не продержатся.       Он утягивает Касс в тёмный дверной проём, вжимаясь в тень, и шепчет лёгкое маскирующее заклинание, на которое трезвым никогда бы не решился прямо у неё на глазах.       Джерард проносится мимо.       — Как он нас не заметил? — спрашивает Касс, заливаясь смехом.       — Понятия не имею, — схитрив, врет Гарри.       Она прислоняется к стене.       — Боже, это было круто!       Сердце всё ещё колотится после бега, и да — это и правда было весело. Сделать какую-то глупость, поддаться детскому порыву, когда ничто вокруг не имеет значения. Ведь именно этим он и должен заниматься, верно?       Её лицо оказывается почти напротив его собственного, и это снова напоминает звёзды — опять в происходящем чудится какая-то неправильность.       Мысли и чувства к этому моменту совсем путаются, так что Гарри и сам толком не понимает, как его губы оказываются на её губах, кто из них сделала шаг навстречу и что вообще произошло. Он лишь чувствует, что всё вроде бы вполне нормально.       Поцелуй выходит каким-то смазанным, Касс целует его чересчур напористо, и приятного в этом мало, но Гарри, если честно, всё равно — ему просто не хочется думать. Всё вокруг кружится, кружится, кружится.       Её руки обвивают его шею, она прижимается к нему всем телом, и это отзывается настоящим шоком. Словно он успел забыть, каково это — когда к тебе прикасаются, когда кто-то рядом обнимает тебя. И вдруг ему до боли хочется этого чувства. Хочется быть желанным. Или нужным. Сам не знает. Он просто отвечает на поцелуй, обнимая её и притягивая к себе ещё ближе.       Мир опасно кренится, Касс тихонько взвизгивает, и Гарри требуется куда больше времени, чем следовало бы, чтобы сообразить: дверь, к которой они прислонялись, только что открылась. Стоящая на пороге женщина смеривает их возмущённым взглядом. Касс лишь смеётся и дёргает Гарри за руку. Он молча следует за ней, крепко держа её за ладонь, пока они петляют по улицам к её дому.       До нужного района приходится идти долго, но Джерард с крайне недовольной физиономией нагоняет их уже через пару кварталов.       Оказавшись на крыльце, Касс возится с ключами, едва не роняя их на пол. Гарри забирает связку; у него самого выходит несильно лучше, но в конце концов замок поддаётся. Касс со смехом наваливается на него плечом, и он распахивает дверь. Она тут же ныряет внутрь, проскальзывая под его рукой.       Схватив его за ворот рубашки, Касс втягивает Гарри в прихожую и снова целует, но в этом поцелуе нет ничего от прежней бездумной порывистости. Будто хмель с него спадает, или мысли наконец догоняют голову. Гарри пытается не обращать на это внимания.       Она тянет его снова, и намерения её предельно ясны, вот только ноги Гарри словно прирастают к полу. Он хмуро уставляется на них сверху вниз.       Ну уж нет. Ноги с места не сдвинутся.       — Так, — говорит он, отстраняясь и на мгновение сжимая её ладонь, прежде чем отпустить. — Спокойной ночи, Касс.       Она не возражает — лишь недоуменно моргает в ответ.       — Спокойной ночи, Гарри.       Он разворачивается и уходит, стараясь ни о чём не думать всю дорогу обратно. Просто уставился на тротуар и сосредоточился на тяжёлой поступи Джерарда за спиной. Вернувшись к Грейнджерам, он тихо проскальзывает наверх мимо комнаты Гермионы, делает вид, будто не замечает, что кровать Рона пуста, и падает лицом в подушку.       На следующее утро он просыпается с неслабым похмельем и паршивейшим чувством на душе. И дело вовсе не только в алкоголе.       Но с какой стати он вообще должен так себя чувствовать?       «Живи своей жизнью».       Он ведь просто делает то, что обещал. Немного развлекается, как выразился Рон. Разве не так он и должен поступать?       Вот только всё это — собачья чушь, и Гарри это прекрасно знает.       Ему не нужны никакие интрижки. Он не хочет просто «развлекаться». Ни с кем, если уж на то пошло. И уж тем более не с Касс. Она слишком ему нравится. Но в то же время — катастрофически недостаточно. К тому же она не имеет ни малейшего представления, кто он такой на самом деле, а он не собирается здесь оставаться. И это по отношению к ней совершенно нечестно.       Правда в том, что ему вообще никогда не хотелось ничего «несерьёзного». И есть только один-единственный человек, с которым он хочет чего-то большего.       И это не Касс.       — Чёрт бы всё побрал, — бормочет он, переворачиваясь и утыкаясь лицом в подушку.

* * *

      С Касс он встречается только через два дня, перед самым началом смены. Она улыбается, когда он входит, но на этот раз обходится без привычного бурного приветствия.       Спустя несколько часов она заглядывает на кухню.       — Есть минутка?       — Конечно.       Они выходят в переулок за зданием. На другом конце мнётся Барина, изо всех сил делая вид, будто её здесь нет. Гарри не обращает на неё внимания, вместо этого наблюдая за Касс, которая подкуривает сигарету. За всё время их общения он никогда не видел её с сигаретой.       — Знаю, — говорит она, сморщив нос. — Гадкая привычка.       Гарри молчит, засунув руки в карманы и упёршись спиной в стену.       — Всё это как-то неловко вышло, — произносит она.       Он морщится.       — Слушай, Касс…       Она поднимает руку, останавливая его.       — Дай я сама скажу, ладно?       Он думает о том, чтобы настоять на своём, но на самом деле он тот ещё трус, так что просто кивает и даёт ей высказаться.       — Я просто хотела сказать спасибо за то, что ты… ну, знаешь, не пошёл со мной в ту ночь. — Похоже, ей действительно нелегко смотреть ему в лицо.       Гарри снова сокрушённо кривится.       — Оу… ну да. Мы оба были хороши.       Она смотрит на него так, будто он сказал что-то совсем неожиданное.       — Ну да… Просто после всего, что ты для меня сделал, можно было бы решить, будто я… — Она делает неопределённый жест рукой.       Гарри хмурится, искренне не понимая, к чему она клонит. Он ведь толком ничего для неё и не сделал.       — Что ты — что?       Она пожимает плечами, ковыряя носком ботинка бетон.       — Не знаю. Будто я тебе должна. Или вроде того.       Гарри требуется секунда, чтобы до конца осознать, на что она намекает, и в следующий миг его обдаёт волной чего-то похожего на ужас.       — Должна мне? — переспрашивает он.       Она упрямо вскидывает подбородок.       — Не смотри на меня так, — говорит она, роняя сигарету и затаптывая её подошвой. — Ты не знаешь. Ты понятия не имеешь… — Она резко прикусывает язык, так и не договорив фразы.       Гарри уставляется на неё в полном шоке. Ему кажется, он ещё никогда не слышал у Касс такого тона — голос сухой, а на лице вспышка настоящей злости. Она ведь всегда жизнерадостная, лёгкая на подъём, её будто вообще ничто не способны задеть. И всё же это четкое напоминание: на самом деле он ничего о ней не знает. Ровно так же, как и она о нём. Лишь то, что скользит по поверхности.       От этого на душе становится ещё паршивее.       — Ну просто зашибись, — выдыхает она, проводя рукой по лицу. — Всё должно было быть легко и просто. Я вообще не планировала, что ты мне по-настоящему понравишься.       — Ты мне тоже нравишься, Касс, — с какой-то безнадёжной искренностью признаётся он. Слишком нравится, чтобы позволить этому зайти слишком далеко.       Она натянуто улыбается, не видя в этом особого утешения.       — Ты милый. Но, если честно, ты ещё и… — Её взгляд скользит вдоль переулка к Барине. — Ты именно тот тип проблем, которые мне нафиг не сдались. Причём по… ну о-о-чень многим причинам.       — Понятно, — отзывается Гарри.       И эта фраза вовсе не должна его задевать. Ему плевать, что он не в её вкусе и что она в нём не заинтересована. Он даже рад это слышать, если честно. Очень рад. Просто неприятно лишний раз осознавать, что от него от одного одни проблемы — даже для маглы на другом конце света.       Касс издаёт протяжный стон.       — Боже, ты меня ненавидишь, да?       Он качает головой.       — Нет, — произносит он, и это чистая правда.       Она хмурится, пристально всматриваясь в него, словно пытаясь прочесть его мысли.       — Ну надо же, — смеётся она. — Да ты хочешь забыть обо всём этом ничуть не меньше моего! Ну и парочка из нас получилась.       — Прости, — виновато выдавливает он, не желая её обидеть. — Я не хотел…       Она качает головой.       — Ты хороший парень, Гарри Поттер. — Она протягивает руку и коротко сжимает его локоть.       — Да не особо.       Едва ли весь этот цирк делает ему честь, и Гарри это отлично понимает.       Она снова смеётся.       — Так говорят только хорошие. Поверь мне.       Она приподнимается на носочки и целует его в щёку. От неё пахнет табачным дымом и остывшей картошкой фри.       Гарри заставляет себя не отстраняться.       — Ещё увидимся, ладно? — говорит она.       Он кивает.       На этом всё и заканчивается — их «не свидания» подходят к концу. Гарри отстранённо наблюдает, как Касс переключает внимание на коренастого и довольно унылого бармена. По-хорошему, он должен бы разозлиться: по сути, она просто использовала его, чтобы облегчить себе жизнь на работе. Но если честно, он ведь занимался ровно тем же самым — лишь бы Гермиона наконец от него отстала и чтобы самому перестать чувствовать себя третьим лишним.       Когда Гермиона в очередной раз заводит разговор о том, что ему стоит с кем-нибудь повстречаться, Гарри упирается намертво. Он отказывается поддаваться на уговоры, как бы сильно она ни пыталась его подтолкнуть. Потому что, кажется, он наконец-то понял: быть полезным и быть нужным — это совсем не одно и то же.       — Ты точно уверен, дружище? — спрашивает Рон.       — Ага, — отзывается Гарри. — Поверхностные развлечения — это не то, чего я хочу.       — Ну еще бы, — усмехается Рон, словно ничего другого и не ждал.       Гарри хмурится.       — Может, закроем уже тему?       — Мерлин, да с радостью! — соглашается Рон. — Пошли лучше регби посмотрим.       — Ага. Может, с двадцатого раза в нём появится хоть какой-то смысл.       — Кто знает? — ухмыляется Рон.       Своё слово Рон держит и после этого тему больше не поднимает, судя по всему, убедившись, что Гарри говорит всерьёз.       К счастью, вскоре и внимание Гермионы переключается на родителей: целители начинают обсуждать передачу мистера и миссис Грейнджер под их опеку. Начинается сущая чехарда с перестановками смен на фоне растущей тревоги Гермионы. Рон каждую неделю берет дневные и выходные смены, чтобы она могла проводить субботы и воскресенья с родителями, а Гарри достаются вечерние и ночные — чтобы у Рона с Гермионой оставалось хотя бы немного времени друг для друга, пока сам он днём присматривает за Грейнджерами.       Январь незаметно перетекает в февраль, и Гарри просто день за днём продолжает переставлять ноги.