Часть 5

В один из тёплых летних вечеров Малиновский притащил домой огромный ноутбук, которым, наверняка, можно было убить всех соседей, которые мешают спать. То, что этим соседом обычно был сам Роман — уже совсем другой разговор. — Посмотрим кино? — предложил он Пушкарёвой. — Знаю я, какое там у тебя кино, — фыркнула Катя. — Смотри сам. И зеркало закрой. — Так не мой агрегат. Финдир на пенсию ушёл и подарил. — Рома подключил ноутбук к сети и нажал на кнопку. — Мда. Шумит так, что можно волосы сушить. Но Иван Сергеевич сказал, что здесь собрана просто шикарная коллекция фильмов. Хотя, учитывая его возраст — шикарно для него это какой-нибудь «Тихий Дон». — Ничего не имею против советских фильмов, — отметила Пушкарёва. — Ну вот и заценим, — предложил Малиновский. — Я ноутбук разверну, чтобы было видно. Так что иди наливай чай или что покрепче. Катя взглянула на соседа с огромным сомнением. Разговоры разговорами, а совместный просмотр фильма — это, ну… как-то слишком интимно? Даже если это и не «Титаник»... — Чего? — по-своему понял её колебания Рома. — Ну да, я тоже бываю дома по вечерам! Не всё ж по клубам шляться, надо иногда и в отлёжку. Мне ж всё-таки уже не двадцать. — Но отлёжка без хоть какой-нибудь женщины — это, конечно, не комильфо, — поддела его Пушкарёва. Роман окинул её долгим, оценивающим взглядом, и Кате почему-то даже не стало неловко. — Можешь не беспокоиться, — ухмыльнулся он, — спать с Катей Пушкарёвой я могу только в самом буквальном смысле этого слова. То есть просто спать. Да и то — под вопросом. Вдруг ты в тапочках ружьё спрятала? Катя озадаченно посмотрела на свои тапки с мультяшными овечьими мордами. — Ну, разве что лазерную указку в форме пистолета. — Да фиг тебя знает, — отмахнулся Малиновский и углубился в ноутбук. — Я уже научен горьким опытом. Но в качестве партнёра по просмотру фильмов про колхоз ты мне, пожалуй, подойдёшь. — Какая честь! — всплеснула руками Катя. — Я так польщена! — Да, я в курсе, — удовлетоврённо отметил Роман и оживился. — О, тут есть спектакль с твоей любимой Раневской. «Дальше — тишина» называется. Это знак! Надо смотреть! Надеюсь, она там будет рассказывать про куриные жопы, воспитанных тварей и всё остальное. Катя напрягла память. Кажется, её родители смотрели этот спектакль по телевизору несколько лет назад — но она, убей бог, не помнила сюжета. Да и поклонницей Фаины Раневской она никогда не была. Просто эти конфеты ей так удачно попались — и всё. Очередная жертва маркетинга. — Ну, чего зависла? Иди ставь чайник! И конфеты доставай. Она не стала сопротивляться. В целом, планов на вечер не было — почему бы и не посвятить этот вечер культурному просвещению? Пусть даже и с Малиновским. Может, даже из такого искусство способно сделать человека… …Да уж. Посмотрели. Цитат не было, зато были пожилые супруги, которые потеряли дом из-за долгов, и из-за того, что никто из их многочисленных детей не взялся приютить мать и отца у себя, вынуждены были разъехаться навсегда. К финалу Катя не сдерживала слёз. Да и Роман, хоть и не плакал, притих. Герои Раневской и Плятта прощались. Внимание! Посадка в экспресс «Калифорния» заканчивается. Пассажиров просим занять свои места. — До свидания, Люси. До свидания, до свидания… — Куда ты? — …моя дорогая… — Куда ты?! — Да… я… На всякий случай я… если мы почему-либо больше не встретимся… Я хотел сказать вам, мисс, что был просто счастлив с вами познакомиться! До свидания! Внимание! Экспресс «Калифорния» отправляется. — И я была счастлива с тобой! Каждую минуту, каждый час. Все пятьдесят лет. А дальше — тишина… После финала некоторое время сидели молча. Малиновский на своём огромном пуфе, Катя — в кресле. Каждый думал о своём. — Вообще-то, — первым подал голос Рома, — я думал, это комедия. Извини. — Да я тоже. — Катя стёрла с лица высохшие дорожки от слёз. — Не извиняйся. За хорошее кино не просят прощения. И вообще, — усмехнулась она, — это мой первый просмотр кино с мужчиной. Ну, кроме папы. — А как же Зорькин? — удивился Малиновский. — Зорькин не любит художественные фильмы. Больше документалки про маньяков. — Катя мирно улыбнулась. Два часа совместного просмотра настроили её на чуть более откровенный и философский лад. — Надо будет позвонить сегодня родителям. Я так рада, что съехала, но всё равно скучаю. Они — главное, что у нас есть. Господи, — она снова содрогнулась, — я не представляю, как ваша Катя столько лет жила без родительской поддержки. — Так и жила — как перекати-поле, — пожал плечами Рома. — А ты? — Что я? — Где твои родители? Наш Малиновский про своих никогда не упоминал. — У них дом в Подмосковье, никуда не делись, — буднично ответил Малиновский зазеркальный. — Всё нормально. Я, конечно, не сын мечты, но созваниваемся. Правда, любой наш разговор обычно заканчивается тем, что вот моя младшая сестрёнка уже вышла замуж и вот-вот забеременеет, а я… Ну, что я? От меня, может, тоже кто-то беременный или даже родивший, только этим без штампа в паспорте не похвастаешься. — Зато у тебя скоро будет крестник, — утешила его Катя. — Союзы, заключённые на небесах, круче. — Да я до сих пор в шоке. — Рома даже приподнялся. — Анечка, конечно, устроила шоу. — Не жалеешь? — О чём? — О том, что у неё будет сын не от тебя. Катя не знала, зачем спрашивает об этом. Никогда у неё не было стремления залезть кому-то в душу, побыть чьим-то психологом. Если бы только Андрей Жданов в своё время назначил её на роль психолога — эту роль она бы исполнила, может, и бесталанно, но с удовольствием. Но, видимо, зазеркальный Малиновский принадлежал к тому типу людей, рядом с которыми развязывается язык. Роман из Катиной реальности от подобного вопроса, наверное, зашипел бы, забурлил и рассыпался на атомы — как чёрт от святой воды. Вспомнилось, как он переживал, когда думал, что Вика Клочкова от него беременна. Но Рома номер два, вопреки Катиным ожиданиям, ни злиться, ни иронизировать не стал. Он вдруг задумался. Задумался! — Аня называет меня повелителем блядского якоря, — поделился в итоге он. — Чего? — Типа не он меня держит, — заржал Малиновский, — а я его везде таскаю с собой и никак не могу куда-то, наконец, закинуть. В смысле, заякориться. Наверное, так и есть. — Вы не очень-то похожи на мужа и жену, — отметила Пушкарёва, — даже бывших. — Поженились студентами потому что. В юности для широких жестов, знаешь, много ума не надо. А что, нам было весело вместе, из кровати не вылезали. Но потом, — хмыкнул Рома, — очень так внезапно, оказалось, что этого мало. Ане хотелось, чтобы я больше работал и зарабатывал, а мне хотелось кутить. Аня хотела строить большой загородный дом — а мне было хорошо в своей небольшой уютной квартирке. Она просила меня стать серьёзным и взрослым, а я никак не становился. Короче, ей нужен был кто-то, от кого было бы не страшно рожать — и это явно не я. Так что нет. Наверное, не жалею. Дети должны рождаться у того, кто к ним готов. А я пока так и не придумал, куда бросить свой якорь. И нужно ли его вообще бросать?.. Малиновский замолчал, но когда Катя уже подумала, что монолог окончен, вдруг добавил: — Если честно, я этого всего капец как боюсь. — Но почему? — искренне удивилась Катя. — Разве это не прекрасно — разделить жизнь с тем, кого любишь? — Не знаю. Мне всегда было легче любить всех по чуть-чуть, чем кого-то одного по-взрослому и серьёзно. Я сейчас не только о женщинах. — Рома предупреждающе погрозил пальцем. — Любить человечество гораздо проще, чем человека. — И восхитился сам себе: — Жесть, ну я и философ! Катя, вопреки обыкновению, тоже не стала иронизировать и поддевать Романа — хотя философия, конечно, была весьма сомнительной. — Но ведь есть исключение, — напомнила она. — Андрей. — Пожалуй, только он и есть, — согласился Рома. — Но Андрея любить несложно. Он ничего не требует. Ну, кроме того, чтобы быть рядом с ним с утра до ночи и слушать его бесконечные душевные излияния — но это так, мелочи. К такому я готов. Вот если бы он попросил меня больше работать… тогда у меня появились бы сомнения! Катя грустно хмыкнула. Андрей Жданов, которого она любила, тоже требовал быть с ним рядом двадцать четыре на семь — и для неё это тоже не представляло никакой сложности. — В общем, ты боишься того, что от тебя могут что-то ждать и требовать, — сделала она вывод. — Наверное. — А вдруг ты встретишь ту, которой от тебя ничего не будет нужно? Просто чтобы ты был рядом. Рома посмотрел на Катю, поморщившись — как будто у него резко заныл зуб. — Ой ли? Дорогуша, не бывает так. Всем людям друг от друга что-то нужно. Себя вспомни. Ты когда про инструкцию не знала — долго планировала в любовницах у Андрея засиживаться? Или всё-таки представляла в роли его невесты не Киру, а себя? Ты бы долго соглашалась на то, чтобы милый ну вот просто был рядом? Нет? И правильно. Это только первые две недели работает. Катя тяжело вздохнула. Можно было бы обидеться на резкие слова — но она сама начала этот разговор. Да, может быть, потому, что ей хотелось поговорить в том числе и о себе-любимой. — И я тебя, кстати, не осуждаю, — продолжил Малиновский назидательным тоном. — Всем в этой жизни хочется определённости. Человек вкладывает в другого человека свои ресурсы и ожидает их ответного возвращения. Хоть какую-то часть. Но я, — ткнул он пальцем себя в грудь, — не готов к этому взаимообмену. Отдавать — мне не жалко. Но только когда я сам этого хочу. — А брать? — И беру я только то, что дают мне добровольно. Недостатков у меня, — тон Малиновского стал хвастливым, — масса. Но и плюсы тоже имеются. Я никогда ничего не требую от других, и принимаю их такими, какие они есть. Ну, исключая кофе от секретарши — когда я прихожу на работу, он уже должен быть у меня на столе. — И секретарша тоже? — почему-то рассмеялась Катя. — Ну… — Роман загадочно поиграл бровями, — это опционально. Переубеждать его Катя не собиралась. Малиновский в вопросе любви хотя бы имел конкретную позицию. А вот она сама до сих пор не знала, чего хочет от жизни. Если… ну, просто в теории, представить, что Андрей бы ей позвонил… Хотя, зачем ему это нужно? Но всё-таки… если бы в нём было хоть что-то от зазеркального Жданова, хоть капля любви к Кате Пушкарёвой — решилась бы она выпить эту несчастную каплю? Сдалась бы?.. «Глупости, Катя, — сказала она себе. — Не тешь себя иллюзиями. Некому сдаваться». Это ТАМ Андрей Катю любит. Зато она его нет. А тут всё наоборот. Законы физики — баланс соблюдается. Всё правильно. Отогнав всяческие грустные мысли, Пушкарёва достала упаковку конфет. — Сейчас узнаем, что по поводу твоего мировоззрения думает Фаина Георгиевна. — Валяй, — махнул рукой Малиновский. Я, как яйца: участвую, но не вхожу. Всё, Катя снова валялась в луже слёз. Но на этот раз — от смеха. Спасибо Раневской. — Да уж, — хохотнул Роман, — коробка конфет меня ещё не унижала. Господи, кто делал эту подборку? Там хоть что-нибудь приличное есть?..