Часть 12

Ближе к концу программы со второго этажа спустился сам Адам — в пижаме, с растрёпанными волосами. Зевая, он вошёл в гостиную. — Доброе утро, — сказал он, заметив Еву и Иванова. — Доброе, — кивнула Ева. — Завтракать будешь? — Буду, — сказал Адам, садясь рядом. — Доброе утро, Сергей Павлович. — Доброе утро, — ответил Иванов. — Карина спит? — Да, — кивнула Ева. — Хотя скоро вставать ей надо. В детский садик. Отвезёшь её? — Угу, — кивнул Адам. Спустя всего несколько секунд Ева ушла — видимо, будить дочь. Адам тем временем взял из шкафа яйца, разбил их в чашу, добавил молоко и поставил всё в полупрозрачный цилиндр с множеством кнопок и ярким экраном. Иванов удивлённо наблюдал: в его время мужчина редко готовил, если только не жил один. А Адам спокойно стоял с ложкой. Чуть позже вернулась Ева, держа на руках Карину. Девочка сидела с заспанными глазами и тёрла их, стараясь не заснуть. После завтрака Ева натянула на Карину куртку. Та не особо хотела одеваться, её глаза начали наполняться слезами, но, увидев папу, надевающего плащ, она перестала плакать. Иванову дали куртку, и они спустились в «стойло» для машины. Адам усадил девочку на пассажирское сиденье в маленькое кресло, пристегнул её и вложил в руку мишку, которого она взяла с собой из дома. Иванов сел на переднее сиденье. Машина тронулась, дождь капал на лобовое стекло. В груди Иванова сидело странное чувство — будто должно было что-то случиться. Буквально через десять минут Адам остановился у забора. Он был металлический, решётчатый; посередине виднелись металлические мордочки зверят — лисят, зайцев, мишек. — Сидите, — сказал Адам и вышел из машины. Он открыл заднюю дверь и достал Карину. Иванов молча наблюдал, как они под дождём шли ко входу маленького домика. От скуки он начал рассматривать здание и заметил табличку на воротах — достаточно близко, чтобы прочесть: «Государственный муниципальный детский сад * района № 32». «Детский сад», — повторил Иванов, глядя на капли дождя. — «Что только не придумали в XXI веке», — вздохнул он. Прошло несколько секунд ожидания; казалось, дождь усилился. Мимо машины проходили незнакомые люди: кто-то вёл в сад своего ребёнка, кто-то просто прогуливался с собачкой. Иванов посмотрел на одну из них, и та вдруг так тявкнула на него, что он рефлекторно отодвинулся подальше от окна. «Вроде мелкая, а звон лая как у овчарки», — подумал он. И неожиданно справа открылась дверь. Иванов посмотрел — Адам снова сел на водительское место. — Всё, поехали, — сказал он. — Куда? — спросил Иванов. — Не помните? Вы же просили найти вам могилу вашего друга Дениса Сибирякова. Я нашёл. — Быстро, — тихо сказал Иванов, переводя взгляд на окно. — Технологии… и связи, — улыбнулся Адам, отряхнулся от дождя и тронулся. Иванов смотрел на пейзажи и вспоминал последнюю встречу с Денисом. Как он обвинил друга в том, что тот член О.С.А., начал следить за ним… и в итоге — камера и здесь, в будущем. Лучше бы промолчал… лучше, но… Иванов сидел в тревожном предвкушении. Хоть Денис давно был мёртв, всё равно казалось, что тот смотрел бы на него так же, как в тот день. Примерно через час они приехали на загородное кладбище. Дождь лил. Адам припарковал машину. Иванов вышел наружу. Стояла гробовая тишина. На стоянке не было ни одной машины, кроме Адамовой и ещё какой-то — без колёс. Они прошли ворота. Впереди шёл Адам, глядя в свой прямоугольник и время от времени резко поворачивая — так, что Иванов однажды чуть в него не врезался. Наконец Адам остановился и посмотрел на покосившийся крест и заросшую могилу. Было видно, что сюда давно никто не приходил. Табличка стёрлась от времени, но под определённым углом можно было разглядеть надпись: «Денис Васильевич Сибиряков. 1840–1905». — Я, пожалуй, прогуляюсь, — сказал Адам. — Вернусь минут через десять. Хватит времени? — Да, спасибо, — кивнул Иванов. Он подошёл к земле и приложил к ней руку. — Прости, Денис, — сказал он медленно. — Я не хотел тебя обвинять… Я… был тогда… не в себе… Я не знаю, слышишь ты меня или нет, но… я правда не хотел… Извини… Он присел на ограду и посмотрел на могилу. Дождь стал реже. — Денис… я только сейчас понял, как мне тебя не хватает, — продолжил Иванов. — Я хочу снова услышать твой голос… но, пожалуй, я не… Денис… понимаю, уже поздно что-то говорить… Я не хотел попадать сюда. Иванов замолчал. Он погладил крест, выровнял его, пригнулся и начал рвать траву, приводя могилу в порядок. — Если будет время, я ещё заеду, — тихо сказал Иванов. — И поставлю свечку за упокой твой.