Часть 11

Утром Иванов проснулся и открыл глаза. Вставать почему-то не хотелось. Кровать была мягкой, а за окном лил дождь, успокаивающе стуча по стеклу. Но всё же он взял себя в руки и поднялся. Тело болело так, словно по нему всю ночь бегали тяжеловозы. Он подошёл к окну. Солнце давно взошло, но из-за туч его не было видно. Небо было серым-серым, и Иванов слушал, как дождь мерно стучит по стеклу. Он зевнул и… вдруг снова осознал. Он не в своём XIX веке, а в XXI. Иванов оглянулся — всё верно. Он всё ещё находился в доме Адама. Переодевшись в одежду, которую дал ему Адам, он пригладил волосы рукой — расчёски поблизости не оказалось — и вышел из комнаты. Осторожно спустившись на первый этаж, он заметил, как из гостиной вышла Ева. На ней был халат, а на голове — полотенце. — О, Сергей Павлович, доброе утро, — сказала она, поправляя одежду. — А что вы так рано? Сейчас только полвосьмого. Адам и Карина спят. — А вы… почему не спите? — произнёс Иванов. — Привыкла рано вставать, — улыбнулась Ева. — Кофе не хотите? — Если можно, — тихо ответил Иванов. — Тогда прошу на кухню. Ева уверенно направилась на кухню, Иванов пошёл за ней. Его удивило, как выглядела кухня XXI века: просторная, с большим столом. Ева указала на стойку и подошла к неизвестному Иванову устройству. Она взяла чашку, поставила её под носик и начала нажимать на кнопки. — Какой кофе пьёте? — спросила Ева. — А… не знаю, — проговорил Иванов, пытаясь вспомнить виды кофе. — Капучино, американо, латте? — Давайте капучино. Ева кивнула и нажала ещё одну кнопку на «шайтан-машине». Та заурчала угрожающе, и Иванов испугался, но Ева оставалась спокойной — и он тоже понемногу успокоился. Через минуту она поставила чашку перед ним. — Сахар, — Ева указала на небольшую бежевую сахарницу. Иванов положил две ложки сахара, размешал и сделал глоток. Удивительно, но кофе оказался совсем не горьким — даже приятным и сладким. Ева села напротив со своей чашкой. В отличие от Иванова, её кофе был чёрным. — Как спалось? — спросила она, отпив немного. — Хорошо, спасибо, — тихо ответил он. — Вы давно знакомы с Адамом? Просто он мне о вас ничего не говорил. — Недавно, — сказал Иванов, осознав, что знаком с Адамом всего день, а уже сидит в его доме, спокойно пьёт кофе и беседует с его женой. — У вас есть планы на сегодня? — Планы… не думал, — покачал он головой. — Понятно. А где живёте? Или вы недавно приехали в Питер? — А… недавно приехал. — Понятно. А откуда вы? — Из Москвы. — А, вы из столицы нашей, — улыбнулась Ева. — И как она там? «Столица?» — подумал Иванов, посмотрев на неё. «Удивительно, как мир изменился за сто восемьдесят лет: был Санкт-Петербург столицей, а теперь Москва». — Хорошо, — быстро ответил он. — Мм, — кивнула Ева, снова отхлёбывая кофе. — Вы что, не пьёте? Горячее? — А… не знаю, — сказал Иванов и тоже сделал глоток. — Простите. — За что? — удивлённо посмотрела на него Ева. Иванов не знал, как объяснить. Он молча пил кофе. Ева же переключила внимание на окно. — Сегодня льёт, — вздохнула она. — Адам хотел поехать с вами куда-то. — Куда? — спросил Иванов. — Не знаю, мне не докладывал. Сказал, что поедет куда-то с вами, а куда — без понятия, — вздохнула она. — Ладно, сегодня обещали плюс семь градусов. Иванов кивнул и мельком взглянул на календарь, висевший рядом с большим шкафом с двумя ручками и экраном, на котором было написано «3 °C». На календаре значилось: «Апрель 2050 года». В доме было тепло, и, вспоминая свой дом, Иванов поёжился. В его родном XIX веке в это время года было куда холоднее. «И всё же будущее приятно», — подумал он, держа в руках чашку. Ева допила кофе и поставила чашку в раковину. — Завтракать будете сейчас или подождём, пока Адам с Кариной проснутся? — спросила она. — Подожду, — ответил Иванов, допивая кофе. — Ещё кофе? И что хотите на завтрак? — Не знаю, — вздохнул он и кивнул. Ева кивнула и пошла в гостиную. Когда оттуда послышались голоса, Иванов напрягся и прошёл следом. В прямоугольнике он увидел людей — они двигались и разговаривали. Сердце Иванова забилось быстрее. Ева же спокойно наблюдала за происходящим. «Может, всё нормально? И как люди туда попали? Его туда не запихнут?..» — Что вы стоите? — сказала Ева. — Садитесь, хотите посмотреть телевизор? Скоро утренние новости будут. Иванов сел рядом с ней. И действительно, в прямоугольнике, который называли «телевизором», появилась крупная надпись: «Новости вместе со Светланой Ужиковой». Затем появилась женщина с короткими чёрными волосами в ярко-красном пиджаке. — Доброе утро, дорогие телезрители, — проговорила она. — Это программа «Новости», и я её ведущая Светлана Ужикова. Сегодня в нашем выпуске… Картинки на экране сменились: показывали машины, стройки. Иванов с интересом смотрел на всё это, не понимая, как такое возможно. Ведущая подробно рассказывала о каждом сюжете: о том, как в центре города столкнулись две «легковушки», как их назвала Светлана, о гибели трёх человек, о начале строительства зоопарка в Сестрорецке и о планах провести туда метро, которого жители ждут с 2027 года. Иванов смотрел и не понимал, как могла произойти авария и как люди погибли. И как буднично об этом говорили — будто «погибли и погибли, что с того». Он посмотрел на Еву — та сидела спокойно. — У нас есть уникальное интервью с директором, как он сам себя называет, «маткой» ОСА — Ивановым Адамом Сергеевичем, — сказала Светлана, снова появляясь на экране. Появился Адам в костюме. Внизу была надпись: «Иванов Адам, матка ОСА». — Адам Сергеевич, — обратился неизвестный голос, — вы называете себя «маткой» ОСА. Что это означает для зрителей, далёких от внутренней структуры вашей организации? Адам слегка улыбнулся и кивнул. — Это скорее рабочий термин, чем титул. «Матка» — не руководитель в привычном смысле. Это узел, через который проходит информация, решения и ответственность. Я не командую — я координирую. ОСА строится не по вертикали власти, а по принципу взаимосвязей. Иванов смотрел на Адама. Ева сказала, что он спит. — Адам Сергеевич спит? — вдруг спросил Иванов. — Спит, конечно. Это запись. Вроде брали неделю назад, — спокойно ответила Ева. Адам ответил ещё на пару вопросов, и затем прозвучал новый: — В последнее время много говорят о вашем интересе к прошлым эпохам. Правда ли, что ОСА контактировало с учёным из XIX века? Иванов напрягся. Он ясно понял — речь шла о нём. Адам кивнул, не меняя выражения лица. — Да, такой случай был. Речь шла о человеке с академическим образованием и устойчивой научной картиной мира, сформированной до индустриального скачка XX века. — И вы предлагали ему вступить в Общество? — Мы предложили сотрудничество. Не членство, а участие — на условиях добровольности. Нам было важно понять, как человек той эпохи воспринимает современную структуру знаний и социальных связей. — Он согласился? Адам на секунду задумался. — Нет. Он отказался. — Почему? — Его представление о науке предполагало личную ответственность за знание. Наш формат он воспринял как избыточно обезличенный. Это нормальная реакция для своего времени. — Вы считаете отказ ошибкой? — Нет. Отказ — тоже результат. Иногда он говорит больше, чем согласие. Ева по-прежнему не проявляла ни одной эмоции. С тем же выражением лица она слушала и про аварию, и про метро, и про зоопарк. Вообще ничего. Иванов тяжело вздохнул.