1/2

Тори и Лололошка лежат на одной кровати в своей квартире, находящейся в одном из районов Омен-Сити, тихо наблюдая за красивейшим закатным солнцем, которое уходит куда-то за горные хребты. Уставший от своей работы Лололошка нуждался в простом и таком действенном массаже от любимой девушки. Лололошка не желал просто жить дорогой и богатой жизнью некого «спящего бизнесмена», в квартире на последнем этаже, с бассейном и слугами. Простая человеческая жизнь ему была дороже любых денег и похвалы, которая снизошла на него после падения империи. Он индивидуально просил Райю не устраивать никаких излишеств и торжеств с его участием, дабы не привлекать особенно много внимания к его персоне в контексте того, что он «герой-освободитель Алотерры», стараясь увести его образ в некоего «потерявшей популярность суперзвезды», которая иногда помогает людям, выполняет свою работу и живёт самую обычную жизнь, и даже при учёте всего вышеперечисленного его в любом случае очень часто доставали вопросами и просьбами дать автограф, роспись, сфотографироваться для друга и так далее, но он был и не против, собственно говоря. На самом деле, с приходом Сияния к власти особенно сильно ничего не поменялось в жизни обычных людей, как бы парадоксально это ни звучало. Люди как работали, так и работают, как жили свои жизни, так и живут их, но да, изменения были, но были они скорее побочными, но не менее важными. Изменения мироощущения со стороны обычного человека заключались в пропаже страха быть убитым за любое лишнее слово. Демократизация мнения народа привела к тому, что люди стали менее радикально настроенными, вот это да, но это породило и тех, кто хотел воспользоваться возможностью приобретения власти в свои руки, только теперь на основе распространения клеветы о Сиянии, создания искусственного напряжения внутри общества за счёт этого и дальнейшее развитие своей антиправительственной деятельности. Но таких очень часто сажали за их деяния, что опять-таки порождало недоверие в глазах общества, которое столкнулось с новым нарративом правительства, при этом имея малую осведомлённость о происходящих событиях хотя бы в минимальной степени. Ох… Сложно это всё доносить до людей. Хоть люди Сияния, которые понимающе относятся ко всему происходящему, и стараются работать с населением, пытаясь им объяснять хоть что-то, но… Пока безуспешно… Но работа комиссара, честности ради, стала проще и по-своему легче, ведь переработок стало меньше, всего стало меньше, и жизнь стала чуточку лучше. И в дальнейшем, конечно, вся сфера землевладения станет невероятно развитой и конкурентноспособной внутри самой себя, но пока других комиссаров мало, приходится иногда выполнять сверхнормы. Но к счастью, в данный момент вся эта история с бесконечным количеством потраченной костной муки на ежемоментное выращивание большого количества растительности упала, будто гора, с плеч Лололошки, и теперь он вообще-то руководит сразу множеством других поселений, которые заняты всеми этими делами чуть отдельно от него. Но бюрократическая волокита настигла шарфиковидного, как и предвещал Калеб, который изначально говорил, что так оно и будет. Курс развития нынешнего Сияния, основанный на прозрачности деятельности государства для народа, абсолютно синонимичен, как и то, что было при Империи, в плане полного контроля деятельности каждого госслужащего. Только здесь это призвано работать на благо людей, а там было призвано держать каждого человека под строгим взором Инспектора, хотя… Не сильно-то и отличается. В общем и целом, помимо ощутимых плюсов падения Империи, Сияние в множестве других моментов малой и средней тяжести не особо-то и отличалось от своей предшественницы. Но хотя-бы доля счастья повысилась, и это радует. Бесконечное количество отчётов, которые приходится заполнять, а в связи с новопришедшим статусом что-то типа «Главного по комиссарам», то ещё и бумажная запись некоторых документов, просто убивали спину, плечи, и казалось, добавь ещё один обязательный час работы, и ноги атрофируются за ненадобностью. Поэтому прямо сейчас Лололошка лежал без верхней одежды, сложив свои руки под мягкой подушкой, и наслаждался такими нежными и мягкими движениями, которые разминали застоявшиеся суставы, сухожилия и мышцы и вообще всё-всё, что только находится в спине у человека. Худощавое телосложение комиссара позволяло Тори увидеть его позвонки, потрогать их, провести по ним руками, аккуратно пальцами обводя их и уводя прямо по всей спине, расширяя их в ладони, которые от копчика проходят прямо до плеч, чуть давя и оставляя еле видный краткий овраг за собой. Тихие вздохи удовольствия доносились до её ушей со стороны её любимого молодого человека, который прямо сейчас был безмерно благодарен Империи за то, что однажды свела их вместе. Она сидела прямо на бедрах, чуть вдавливая человека в кровать, создавая приятное ощущение, расходящееся по всему телу. Вперемешку с привычными массажными действиями девушка чуть стучала по спине, немного давила в конкретных местах, иногда чесала спину, но всему приходит конец. И увидев, что Лололошка прямо сейчас начинает засыпать, в ход пошла тяжёлая артиллерия, которая называется: … Рельсы-рельсы. — Палец начинает рисовать на спине две большие вертикальные линии. Шпалы-шпалы. — Палец рисует вдоль вертикальных линий поперечные линии, давя чуть сильнее. Ехал поезд запоздалый. — Пальцы проходят по нарисованным рельсам. Из последнего вагона вдруг посыпался горох. — Пальцы чуть отбивают маленькие точки на спине. Пришли куры, поклевали. — Слабые точки двумя пальцами прошлись приблизительно в тех же местах. Пришли гуси, пощипали. — Небольшие щипки были произведены следом. Прошел слон. — Сжатая ладонь в кулак сделала в данный момент самые «сильные» «удары», которые были, но мы ведь понимаем, что они были не прям сильными, но надо же как-то показать топот большого слона, верно? Прошла слониха. — Также сжатая ладонь в кулаке изобразила топот слонихи, но слабее. Прошел ма-аленький слонёнок. — Два пальца пробежали вдоль позвоночника. Прошел ма-аленький слонёнок. — И опять. Пришел дворник, подмёл. — Ладонь двигается влево-вправо, будто метла. Поставил стул, стол, печатную машинку и начал печатать. — На каждом объекте была небольшая отбивка, иллюстрируя его постановку. «Я купи жене заграничные чулочки, а себе и сыну по большому мандарину» дзынь ля-ля, дзынь ля-ля. — На спине набиралось сообщение, а в конце по рёбрам проходили пальцы, указывающие на завершение печати. Не понравилось ему письмо, смял, выкинул в мусорку и начал заново печатать. — Ладони «сминали» воображаемое письмо на спине и лёгким движением отбрасывали его в сторону. «Я купи жене и дочке чулочки, а себе и сыну по большому гранату» дзынь ля-ля, дзынь ля-ля. — И вновь то же самое! Не понравилось ему письмо, смял, выкинул в мусорку и начал заново печатать. «Я купи жене и дочке заграничные чулочки, а себе и сыну по большому апельсину» дзынь ля-ля, дзынь ля-ля. — Так, а теперь-то ему понравится? Понравилось ему письмо, закрыл его, положил в конверт, поставил печать и отправил! — А теперь-то ему понравилось, и письмо точно должны оценить родственники дворника! Но что там по комиссару, дамы и господа? А комиссар, как самый послушный из самых послушных мужчин, уже тихо сопел после такой особенной, убаюкивающей части предсонного массажа. Ну а Тори, попив воды перед сном, отойдя в туалет, вернулась и не стала отставать от него, поэтому она развернула его набок, легла прямо за его спиной, накрыла их обоих ранее отодвинутым одеялом, обхватила его со спины, сжав руки в замок из ладоней, оставила лёгкий, мокрый поцелуй на его спине и уснула вместе со своим любимым, лучшим мужем на свете.