Пронзающее отчаяние.

Телефон выпал из рук вместе с кофе, который медленно растёкся по старому паркету. Осознание пока не планировало проникать ко мне в голову, но эмоции уже вырывались наружу. Пронзительный крик заполнил всё пространство. Не в силах больше надрывать связки, я замолчала, и в этот момент в голове пронеслось: «Они давали хорошие прогнозы! Как же так вышло?! Может, это шутка? Или она просто потеряла сознание? Врачи сказали, что она будет жить! Нет… нет, это неправда!» — мысли крутились одна за другой. Тупая боль пронзила сердце, дыхание замерло, а на глазах выступили слёзы. «Мне нужно встретиться с ней! Я обещала привезти ей книгу! Она ждёт!» — собрав тело воедино и прихватив её любимый роман, я спешно стала собираться в больницу. Такси привезло меня к порогу клиники, и в палате я увидела её. Она не двигалась, не дышала — и понимание происходящего с треском обрушилось на меня. Быстро подойдя к маме, я обнимала её в последний раз. Родную, любимую, такую нежную. Слёзы всё это время неумолимо стекали по моим щекам, омывая их бесконечной печалью. «Забери меня с собой!» — крутилось в моей разбитой голове. Холодные стены палаты давили, датчики на её теле молчали, а единственное окно всё так же транслировало дождь. В этой отчаянной тишине послышались шаги. Вошёл доктор и деликатно рассказал о том, что произошло накануне: её сердце не справилось с наркозом во время операции по удалению миомы, с которой она мучилась последние полгода. Ее не стало на 51 году жизни. Горький вердикт врача пронзил сердце. Из-за шума в ушах я плохо слышала, что он говорит. Но поняла одно: мамы больше нет. И винить, собственно, некого. Это придётся принять. Ну, а как жить дальше — бог его знает. Если жить вообще нужно.