В последний путь.

Казалось, мысли поглотят меня и заведут в беспросветный тупик. Как бы я ни старалась их приглушить — всё было тщетно. Отвлечь пытались лишь больничная суета и вопросы с оформлением документов мамы. Спустя несколько дней я стояла у гроба матери, глядя на её холодные руки, белесую кожу и аккуратно уложенные волосы. Гроб нежным шелком обвивал её тело, укутывая в свои объятия. Алые цветы, лежавшие рядом, хранили в себе глубокую скорбь тех, кто пришёл проститься. — «Это всё же правда… смогу ли я отпустить тебя, мам?» — пронеслось у меня в голове, звуча как неминуемое отчаяние. Солнце, как назло, было неестественно ярким, словно издевательство в столь мрачный день. Немногочисленные гости, пришедшие выразить поддержку, проходили мимо, с грустью произнося слова соболезнования. Среди них я заметила коллегу мамы, который подошёл ко мне: — Аннет, прими мои искренние соболезнования. Эмилия была прекрасным человеком и первоклассным специалистом. Как жаль, что небеса забирают самых лучших... Не могу поверить, что это случилось… Как ты? В некогда ярких зелёных глазах Лукаса я увидела глубокую печаль. Я знала, что он тоже будет переживать утрату. Они действительно хорошо общались, и я часто бывала у них на работе в юности. Мне нравилось наблюдать, как мама осматривает и лечит животных, с каким трепетом она к ним относится. С Лукасом они были хорошими напарниками: Эмилия всегда верила в его профессионализм и в случаях, требующих оперативного вмешательства направляла к нему, ведь знала — он относится к зоохирургии с полной ответственностью и любовью. Мама тепло воспринимала этого смуглого темноволосого мужчину, и даже двадцатилетняя разница в возрасте не мешала их дружбе, которая длилась шесть лет в стенах ветеринарной больницы. Ещё не отошедшая от мыслей, я вслух произнесла: — Как же ей нравилось твоё чувство юмора, Лукас… Поняв что он услышал, я начала извиняться и невнятно принимать соболезнования. Он ответил: — Я понимаю, тебе тяжело, и не за что извиняться. Просто береги себя, и если нужна помощь — обращайся. Поблагодарив его и остальных, я подошла к гробу. Слёзы вновь навернулись на глаза. — Жизнь так несправедлива, ты не заслужила этого… Я сильно люблю тебя, мам, и всегда буду помнить о тебе. Спи спокойно, — тихо прошептала вложив роман в её руки, и отошла. Ну вот и всё. Мир рухнул. Неумолимая утрата и скорбь пробираются под кожу, и я растворяюсь в них.