2.

      — Стой, Ксавьер. Остановись здесь. Я пройдусь пешком, чтобы не привлекать лишнего внимания. А ты езжай и припаркуйся где-нибудь напротив здания полиции. Желательно сзади.       — Как прикажете, господин.              Амадей поправил шляпу и тут же вылез из машины. Всегда было непривычно ехать не на своём рабочем лимузине, а на запасном транспорте, но конспирация стоила того.              Здание столичной полиции было за поворотом. Амадей сложил руки за спину и спокойным шагом направился в его сторону, оглядываясь по сторонам.              На улице уже почти никого не было. Темнело, магазины и кафе, разбросанные на первых этажах домов, тушили свет и провожали последних посетителей. Амадей с любопытством наблюдал за всем этим: во время официальных выходов, он всегда находился в городе с охраной, что не давала ему нормально осмотреть свои владения. Да и люди сразу же начинали глазеть и толпиться вокруг.              С момента их встречи прошла неделя. Нет, ну, люди Амадея нашли её через час после бала — она была в списке гостей и правда работала в органах, не соврала, да и наводка про «Бациллу» помогла, — но поднятие личного дела потребовало времени. Как и его прочтение.              Сирила Капич. Он снова повторил это имя шёпотом. Острое, чёткое, режущее тишину. Пронзительные жёлтые глаза, как у совы, пучок и выправка. Награждена за верную службу в органах контрреволюционных сил. Её группа отличилась тем, что уничтожила подпольную типографию экстремистской газеты, участвовала в срыве нескольких митингов и в целом показывала неплохие результаты. Не лучшие, но и не худшие.       Женщины редко шли в это направление полиции, а если и попадали туда, то занимались либо бумажками, либо разведкой. Судя по приложенной агентом записке, Сирила хоть и занималась в основном изучением добытых агентурных сведений, очевидно, посредством профилирования, а также поиском «слабых мест» в стане противника, но и более прикладными задачами не брезговала.              Тем не менее, она уволилась с этой должности где-то через два года и устроилась следователем в полицию. Агент добавил, что она работает исключительно с убийствами, особенно — с сериями.              А ещё она очень любила допросы. Очень.              Из нарушений только одно, и то спустили на тормозах: во время допроса подозреваемый умудрился каким-то образом покончить с собой. Дело замели под ковёр, из-за того, что глава отдела слишком дорожил ей как сотрудником. Видимо, правда хороший профайлер.              Ну, это если говорить по-человечески, а не на языке рапортов. В любом случае, Амадею это было малоинтересно.              Он читал её дело перед сном, утыкаясь носом в забытую перчатку. Интересно, какая она? Что ей нравится? Какой её любимый цвет? Какая музыка заставляет её танцевать? Чем она обычно завтракает?              Что в ней такого, что он впервые за последние пять лет захотел запомнить её имя?              Сирила Капич. Си-ри-ла. Что значит её имя? Почему её так назвали? Кто её родители?              Амадей вдохновенно вздохнул и зашёл в участок.              Было пусто. На входе был только сотрудник проходной, лениво уткнувшись в телевизор.              Амадей пожал плечами и направился к лестнице.              — Молодой человек, мы уже не принимаем, — лениво пробормотал мужчина, оторвавшись от экрана.       — А я по срочному делу, — хихикнул Амадей. — Меня ой как точно примут!       — Ничего не знаю.              Амадей закатил глаза и достал из кармана купюру, на конце которой было нарисовано три нуля.              — Уверены?              Сотрудник воровато оглянулся и быстро засунул купюру за пазуху.              — Только чтобы начальник не видел. И это, мимо кабинета Железной Бабы на цыпочках идите.       — Кого?..       — Да этой... Капич. Работает тётка, а когда она это делает, то такой невыносимой становится! — покачал головой мужчина. — Она и без этого стервозная, а так ещё и по голове приложить может.       — Учту, — лучезарно улыбнулся Амадей.              Кое-кого ждёт увольнение. Тысяча бергов, серьёзно? На объект государственной важности? В столице?              Он спокойно поднялся на второй этаж и огляделся.              Белые стены с деревянной отделкой внизу, до смерти залаченный паркет и крайне пыльный, но вполне живенький фикус. На одном из диванчиков спал какой-то бедняга следователь, выронив папку с документами на пол. Амадей уважительно кивнул — работяга.              Он направился дальше по коридору и остановился напротив двери с табличкой двести тринадцать. Затем постучал.              — Я же сказала, что работаю! Да хоть второй Парадиз потонул нахрен, я занята! — злобно прикрикнули из кабинета.              У Амадея забилось сердце. Это она!              — А я важнее этого.              Ответа не последовало. Только какой-то грохот и матерное ругательство.              Амадей закатил глаза и повернул ручку. На удивление, было открыто. А раз открыто, значит, он может зайти.              Ну, он и зашёл. Правда, тут же застыл. Нет, он думал о том, что Сирила — крайне специфичная женщина, но не настолько же...              Напротив окна стоял стол, заваленный бумагами. За ним — кресло, даже симпатичное, если бы не огромная заплатка. С другой стороны — два стула, видимо, на случай прихода посетителей. Сейчас на одном из них покоилось пальто, а на другом — ещё одна стопка бумаг. Аляпистости беспорядку добавляло то, что на столе стояли позолоченные часы, явно подарочные, и тут же примостился какой-то дешманский будильник.       Сзади растянулся стеллаж с папками, а вдоль стен — шкафы с книгами и какими-то случайными вещами: шляпой фокусника, плюшевым зайцем с оторванным ухом, какой-то странной банкой с (Амадея передёрнуло) явно чем-то заспиртованным и органическим... Там же стояло какое-то оборудование для измерений или вроде того, Амадей не разбирался.       Между шкафом с папками и книгами был втиснут диван, который использовали для сна, если судить по подушке и скомканному пледу, и невысокий холодильник. На нём же стояла микроволновка и электрический чайник. С противоположной стороны расположилась несколько кривоватая тумбочка, на которой россыпью лежали пакетики чая и кофе три-в-одном, а также штук пять чашек, причём все были разными и абсолютно безвкусными.       Над этой же тумбочкой висело то, что вызвало у Амадея больше всего интереса. Пробковая доска, прямо как в фильмах про полицию. На ней висели какие-то фотографии, заметки и документы, соединённые между собой красными нитями.              Амадей даже присвистнул. Затем он посмотрел на обитательницу столь сумбурного места.              Сирила стояла на четвереньках спиной к нему, черкая чем-то. Когда Амадей подошёл ближе, то увидел, что это карта города. Почему-то несколько мест были проткнуты... арбалетными болтами?.. Да, точно, арбалетными болтами. Боже, ну что за характер!              Половина карты была скрыта под бумагами. Рядом россыпью валялись маркеры, ручки и подставка для них. Видимо, именно звук её падения слышал Амадей.              — Супрематизмом занимаетесь, миледи? — спросил он, склонившись. На карте были нарисованы какие-то круги, аккурат вокруг арбалетных болтов, а сбоку были беспорядочные заметки.              Сирила недовольно оторвалась от карты.              — Господин верховный лидер, я вроде бы ясно сказала, что работаю, а Вы даже не потонувший второй Парадиз, чтобы я–       — Ну да, я же во сто крат важнее и лучше! — со смехом перебил её Амадей. Затем улыбнулся во все тридцать два. — А я уже подумал, что ты меня не признала!              Сирила отвернулась к карте и что-то зачеркнула.              — Я ещё по шагам из коридора поняла.       — Я даже не знаю, что хуже: то, что ты запомнила, как звучат мои шаги, или то, что ты услышала меня на таком расстоянии. Да ты прям хищница! Хм-м.              Он плюхнулся на свободный (если не считать пальто) стул, задумчиво посмотрев в потолок и приложив один палец к губам.              — Хищница, так-так... Знаю! Ты как сова! Всё слышишь, глазищи жёлтые, а вцепилась в меня тогда, о-о-ой, проще ногу отпилить!       — Мои приёмные часы окончены. Покиньте помещение, я скоро ухожу.       — А я не по поводу твоей работы.       — Сути дела не меняет.              Амадей хихикнул.              — Глупая. Я тут по важному вопросику.              Сирила резко подняла один палец. Амадей застыл.              — Что?       — Помолчите.              Она соединила между собой круги на карте, потом отошла и, оглядев плод своих трудов, ударила себя по лицу. Затем направилась к столу и нажала кнопку у микрофона.              — Зелёныш, не дрыхнуть! Живо ко мне в офис!              Амадей обиженно фыркнул.              — И на что я трачу своё время?       — Не знаю, — Сирила выдернула из карты арбалетный болт. Затем второй. — Ваше право. Люди тут работают, между прочим, на деньги из казны, так что Вы сейчас сами у себя из кармана воруете. На, подержите.              Она впихнула в руки Амадею выдранные болты и принялась за остальные. Тот с недоумением уставился сначала на них, а затем на женщину.              — Зачем ты вообще воткнула их в карту?       — Удобно, — она вручила ему ещё парочку болтов, параллельно отпихнув ногой какие-то бумаги.       — Выдирать особенно, как посмотрю.              Сирила пожала плечами.              Закончив с болтами, она собрала рассыпанную по полу канцелярию. Затем сложила карту.              — Боезапас, — Сирила требовательно протянула руку.              Амадей вернул ей болты. Что-то из-за этого тона внутри него сжалось, но как-то по-хорошему.              Вставив их туда же, куда и канцелярию, женщина села в кресло, закинув ноги на стол.              — Так вот, насчёт... — начал Амадей, как вдруг дверь резко открылась.       — Госпожа майор, младший лейтенант Хоббс прибыл! — отчитался молодой человек на пороге. Затем стремительно направился к столу, с любопытством покосившись на Амадея. Тот вежливо улыбнулся.              Женщина протянула младшему лейтенанту карту.              — Значит так, иди к летучему отряду, и скажи, чтобы до завтрашнего вечера полностью прочесали район, который отмечен синим. Нужно, чтобы восемнадцатого числа организовали засаду с манками.       — Так скоро?..       — Так скоро. Мы уже это с тобой обсуждали.       — Извините, госпожа майор, — он забрал карту и поправил галстук. — Всё передам...              Затем он снова скосил взгляд на Амадея.              — У Вас ведь не приёмные часы уже.       — Ага.       — Мне, ну...       — Нет.       — Точно?       — Точно.       — Точно, то есть, правда точно, или Вы как в тот раз?              Амадей удивлённо поднял одну бровь. О чём они вообще говорили?..              — Да кто тебя за язык... Иди, иди, — Сирила раздражённо потёрла лоб. — Летучие, манки, синий кружок, запомнил? Балбес...       — Так точно! — просиял юноша. — Запомнил. Мыши, каша и... и синий кружок.              Он откланялся и прочеканил на выход, аккуратно прикрыв за собой дверь. Сирила сняла очки и устало потёрла лицо.              Повисла тишина. Затем Амадей улыбнулся.              — Что, даже не спросишь, как я сюда попал?       — Нет.       — А я всё равно скажу! У вас на проходной тако-о-ой идиот сидит!       — Я знаю.       — Он пустил меня за тысячу!       — М. Повезло ему.       — ...Что значит «повезло»?       — Обычно сотню суют.       — Серьёзно?..       — Ага.       — Сотню! Вы только послушайте! За это даже бутылку самого дешёвого пива не купить! Какого хрена его ещё не уволили?!       — Так он под Вашей протекцией.       — Чего?!!       — Это Ваш агент. И про это абсолютно все в отделе в курсе, он не справляется с секретной частью своей агентурной деятельности.       — ...Понабирают придурков, — потёр лоб Амадей. — Я этот кадровый отдел, о-ох...              Затем он фыркнул и склонил голову к плечу.              — Ладно, это потом. Я тут по одному делу... — он откинулся на стул и улыбнулся. — Я хочу сделать предложение, от которого не отказываются.              Сирила закатила глаза.              — Ой, сколько драмы, — хихикнул Амадей. — Ты любишь кратко – буду краток. Станешь моей любовницей?       — Нет.       — А за деньги?       — Нет.              Амадей рассмеялся.              — Да ты, посмотрю, аскетка.       — Ага.       — И почему же?              Она достала из сумки портсигар. Затем порылась ещё чуть-чуть и злобно фыркнула.              — Есть зажигалка?       — А? Да-да, конечно, — Амадей выудил её из кармана и протянул с джентльменской улыбкой.              Сирила закурила. Затем подтолкнула портсигар Амадею. Тот угостился.              — Понимаете, господин верховный лидер, не всё в этой жизни можно купить.       — Ага, — он чиркнул зажигалкой напротив сигареты. Затянулся и выдохнул. — Но многое, очень и очень многое. Но только вот часто то, точнее, те, кто готовы продасться, выдают себя за неподкупных.              Сигареты были ароматизированными. Вишня и что-то древесное. Немного неожиданно.       Амадей посмотрел на Сирилу из-под ресниц. Да, она была женщиной, а женщины любили сигареты послаще, но она была человеком с жёстким характером, следователем убойного отдела! Немного не вязалось с образом. Такое курят актриски бурлеска, а не такие, как она.              Амадей хорошо в этом разбирался.              — Знаете, господин верховный лидер, есть вещи, которые золотым мальчикам не понять, — холодно ответила Сирила.       — И что же такое секретное мне неведомо? — рассмеялся Амадей.              Его, откровенно говоря, забавлял этот диалог, и это было единственной причиной, почему он не принимал свои обычные... меры пресечения наглости. Ему просто было интересно, как далеко она зайдёт в своей игре в неприступную крепость?              Сирила потушила сигарету о пепельницу, а затем поднялась.              — Вот. Вот это.              Она встала напротив пробковой доски и сделала абсолютно невероятную вещь.              Улыбнулась.              Амадей застыл. Максимум, что он видел в исполнении Сирилы — едкая ухмылка, и то мельком. А тут...              Она смотрела на эту доску с искренним... удовлетворением? Чем-то сложным, между усталостью и облегчением.              — Работа всей жизни? — едко спросил Амадей, затягиваясь. Он сам не понял, почему вдруг ему захотелось сказать какую-то колкость.              Он абсолютно точно не ревновал Сирилу к какому-то куску пробки... Наверное.              — Нет, это одно дело, — она провела пальцем вдоль нити, соединяющей фотографии, явно взятые из документного стола. — Итак, что мы имеем... Сначала, главное – серию с двумя этапами: первым, на четыре тела и одну выжившую жертву, и вторым, на шестеро убитых. Убийства выполняются с периодичностью в шесть дней. Значит, следующая будет восемнадцатого числа.              Она провела пальцем вдоль фотографий жертв.              — Несвязанные жертвы, общее между ними разве что низкое социальное положение. Кроме этих двух, они сёстры. Но это, скорее всего, связано с близостью проживания.              Амадей медленно поднялся и подошёл ближе. Ему не было интересно слушать про это, ему было интересно... увидеть её вблизи.              Увидеть и запомнить улыбку.              У неё горели глаза. Увлечённо. Искренне. Амадей сглотнул: его сердце пропустило удар от страха и восхищения. Страха из-за мрачности её работы, а восхищение...              Он не мог объяснить, откуда оно взялось. Мысль крутилась на кончике языка, замирала, готовая вот-вот сорваться и сформулироваться во что-то осознанное, но тут же ускользала. Это было чем-то практически инстинктивным, будто бы он был древним человеком, увидевшим огонь: это завораживало и пугало одновременно своей новизной и силой.              — Дальше. Расположение, — Сирила не обращала на него никакого внимания. — Первую серию я отметила жёлтыми кнопками, вторую – красными.       — ...А жёлтая кнопка с надписью «у» это что? — Амадей попытался поддержать диалог хотя бы ради приличия.       — Это сбежавшая жертва, — Сирила взяла с полочки под доской моток с нитками. — Ну, от слова «убежала». Моя самая ценная свидетельница. Так вот... Тут выходит интересная вещь...              Она обвязала ниткой одну из жёлтых кнопок.              — Это первое убийство первой серии, а первое убийство второй – вот это, — она обмотала ручку одной из красных кнопок ниткой, соединяя их, после чего отрезала её. — Вот это убийство было вторым в первой серии, а вот это – во второй...              Оно продолжила соединять кнопки между собой.              — Почему ты улыбаешься?       — Потому, что я практически поймала его. Я знаю, где будет его следующий шаг, где поставить ловушку и как его поймать. Это мой долг. Перед всеми его жертвами.       — Ты не хочешь, чтобы их смерти были бессмысленными?       — Не бывает бессмысленных смертей. Бывают только бессмысленные убийства.              Она отошла на шаг, поравнявшись с ним. Теперь кнопки на доске были соединены параллельно.              — Э... — Амадей перевёл взгляд с доски на женщину. — То есть... Расположение тел относительно друг друга совпадают?       — Да, — Сирила потёрла подбородок. — Что это значит?       — Я-то откуда знаю, я же не следователь, — огрызнулся мужчина.              Она лишь закатила глаза.              — Значит, порядок и расположение важны, раз он повторяет его, господи, до этого даже ребёнок догадается.              Она сняла нитки с кнопок, после чего стала обматывать их по другому принципу — в порядке убийств.              — Моя гипотеза заключается в том, что убийства имеют «оккультное», — она изобразила пальцами кавычки, — значение. Места убийств выглядят показушно: жертвы лежат на спине с распростёртыми руками, вокруг какие-то непонятные символы, но это больше похоже на прикрытие. Меня больше напрягло то, что у всех наблюдалось место инъекции в шее. После экспертизы стало ясно, что жертвам кололи паралитик: они всё чувствовали и оставались в сознании. Но там и без экспертизы это было ясно, я знаю, как действуют паралитические препараты, там по расположению тела было всё ясно. Абсолютное отсутствие следов борьбы у жертв при факте вспоротого живота – очень красноречивый признак.       — ...Что?..       — Ну, когда человек отпирается, то остаются следы, — отмахнулась Сирила. — Я сомневаюсь, что Вы бы дали кому-то безнаказанно вскрыть Ваш живот, Вы бы пытались закрыться или оттолкнуть нападавшего. Были бы раны на руках там, синяки или всё вместе. Они бы не успели появиться, если бы удар был внезапным и смертоносным, а там аккуратный разрез, чтобы не повредить органы. Верёвку или что-то другое для обездвиживания жертвы убийца не использовал, следов на запястьях и ногах нет, да и намёков на что-то такое на сцене преступления обнаружено не было. Так вот, возвращаясь к вопросу...              Сирила поправила очки, продолжая объяснять что-то про травмы, следы на теле, и ещё какую-то следственную муть, пока Амадей пытался... Придти в себя, что ли?              Нет, то, что Сирила, мягко говоря, странная, он понял, но она серьёзно начала рассказывать такие подробности по сути незнакомому человеку?.. Да и то, как она невозмутимо продолжила объяснять природу повреждений на телах и перемешанные у них внутренности, заставило Амадея оцепенеть.              Она всегда такая спокойная?              Это вызывало у него странную эмоцию между испугом и... ощущением защищённости? Страшно было оттого, насколько глубоки её познания, но это вызывало ощущения крайней надёжности и безопасности. Она была тем человеком, знающим, что делает.       Как в тот вечер, когда она стянула его руки ремнём. Что-то в этом цепляло Амадея, заставляло расслабиться и почувствовать себя уязвимым, но защищённым от всего плохого.              — Вы меня слушаете?       — ...Конечно.       — Что я только что сказала?              Амадей фыркнул.              — Про селезёнку, которую положили не туда, куда нужно.              Сирила закатила глаза.              — Ну-ну. Я говорила о том, что трупы были частично обескровлены.              Она провела рукой вдоль списка жертв.              — Это ключевое сходство между жертвами, помимо вспоротого тела и следа от инъекции. А вот про неё... Довольно забавная вещь, должна сказать. Одна из гипотез моего подчинённого была в том, что убийца – врач, я с ним не согласна, — она поправила очки. — У жертв очень аккуратно вскрыт живот, но это вообще не показатель, такое может провернуть, например, мясник. А ещё этого идиота явно интересует кровь, потому что потом он рисует ею оккультные символы, но паралитики буквально тормозят процесс сбора крови. Любому человеку с минимальными знаниями в медицине это было бы ясно. Один раз ему, видимо, не хватило, поэтому он отрезал жертве палец и рисовал им как мелком.              Амадея передёрнуло.              — ЧТО?!       — Вот я тоже говорю, идиот. Да это же даже без образования понятно: при действии паралитика...       — Ты совсем с ума сошла?! Это же совсем ненормально! Ты не прогноз погоды рассказываешь, а про то, как кому-то отрезали палец!              Сирила посмотрела на него, невозмутимо моргнув.              — И что? Это было посмертно, значит, не больно.       — У тебя это вообще никаких эмоций не вызывает?!       — Во-первых, моя работа не нюни распускать, а ловить преступников, во-вторых, после паркового членоеда меня мало что удивляет.              Амадей скривился.              — Что ты имеешь в виду под... Фу, я даже говорить это не хочу.       — Именно это и имею в виду. Но это так, история под пиво, — отмахнулась Сирила. — Так вот, при использовании паралитика блокируются нервные импульсы, что предназначены для мышц, сердце – мышца, из-за этого давление падает, кровь вытекает плохо... Ну правда, кретин. Ладно, не знаешь этого, но ты вон сколько народа перекромсал, мог бы и заметить. Тем более что используемый яд имеет натуральное происхождение, как сказали наши лаборанты, а в медицине применяют синтетические средства. Это очень важная характеристика...              Она сорвала вырезку из газеты с доски. На ней была фотография круглой, шипастой рыбы с выпученными глазами и раскрытым ртом. Выглядела она комично.              — Смотрите, какая круглая и смешная.       — ...Это рыба фугу?..       — Эка невидаль! Это – рестерский круглоротик! — закатила глаза Сирила. — Стыдно должно быть.       — Это буквально рыба фугу.       — Фугу – собирательное название. А круглоротик... Это круглоротик. Это другое.              Сирила хмыкнула.              — Рестерские круглоротики обитают только в проливе Крофорда и чуть восточнее него. У них довольно специфичный яд, который вычленили наши лаборанты. Тонкости в химическом составе, обусловленные диетой, как мне объяснили. Вид – эндемик, ещё и под защитой, вывезти его за территорию не то что Рестера, за территорию пляжей – та ещё задачка. Уже заставляет сократить круг подозреваемых до приезжих из Тенто, не так ли?       — Только из-за природы яда? Впечатляет.       — Ага, но по сути это больше гадание на кофейной гуще. Работа научила, что иногда самое вероятное не есть правда. Нужны более весомые улики, чтобы быть уверенным до конца. И вот тут Деус решил помочь мне: когда я была в раздумьях обо всём этом, появилась свидетельница...              Она прикрепила вырезку с рыбой обратно.              — Убийца промахнулся и воткнул иглу в её воротник, а не в шею. Она успела его рассмотреть хоть как-то, перед тем как он сбежал. Рост подозреваемого – высокий, русые волосы, глаза – синие, говорит с акцентом. Возраст, судя по голосу, лет тридцать-сорок, плюс-минус годика три. Носит маску и очки. Явно не бедный – одежда была добротная, но точно не местный.       — ...Буквально стереотипный тентовианин.       — Ага. Пролив Крофорда находится в Рестере, а Рестер – юг Тенто, яд круглоротиков оттуда же, внешние приметы… Это уже не совпадения, это статистика. Да даже... Вот, посмотрите.              Она указала на фото. На нём была запечатлена земля и табличка с цифрой четыре. Когда Амадей присмотрелся, то увидел след.              — Когда неудавшаяся жертва подняла шум, то он сбежал впопыхах, оставив кучу улик, в частности, следы. Моя, м... агентша, опознала, что это отпечаток подошвы от ботинок фабрики «Роланд», которая находится – что бы вы думали? – в Рестере. Областное производство, партии мелкие и покрывают нужды местных.       — А. Понимаю, к чему ты клонишь.              Сирила кивнула.              — Значит, мы ищем тентовианина из Рестера, с упомянутыми приметами, потенциально связанного или с рыбным промыслом, или контрабандой, или с ихтиологией... — увидев то, что Амадей сбит с толку, Сирила добавила: — Это наука, изучающая рыб. Просто эти три варианта самые вероятные: человеку нужно иметь способ добычи этой рыбы и ему нужно знать, как получить из неё яд. Безопасно.              Она снова поправила очки.              — Насчёт контрабанды я уверена меньше всего: либо это ну уж совсем отмороженный, либо феерически глупый человек. Контрабандисту нужно быстрее продать товар, не привлекая внимания, а кромсать людей, ну...       — Да уж, какая-то антитеза.       — Ага. Но человеческую глупость никогда нельзя исключать. Я больше склоняюсь к рыбному промыслу: часть рыбы нам везут с юга Тенто, поэтому это имеет смысл. Тем более временные рамки заставляют меня так думать: шесть дней, приехал, разведал, убил, уехал, день в Тенто за работой, потом вернулся. Тем более что район маньяк уже знает, так что суток на выбор жертвы вполне хватит. Я не верю, что ихтиолог станет туда-сюда мотаться ради такой ереси.              Сирила потёрла переносицу.              — Так, порядок, метод, временные рамки... А! Оккультизм, точнее, «оккультизм», — она опять изобразила кавычки. — Мотив выдать свои убийства за действия секты, совершающей жертвоприношение, вполне закономерный и очевидный кого-то из Тенто: у них сейчас истерия на тему оккультных убийств. Только этот идиот не рассчитал кое-что. Он пытается изобразить… сейчас, да где...              Сирила вслепую прошлась рукой по столу и схватила маркер. Она начертила на карте какую-то странную букву «А».              — Вот эту штуку. Поэтому я не сразу поняла, что он пытается изобразить.       — Подожди, это что, знак тентовианских анархистов? — поднял одну бровь Амадей. — Они, конечно, террористы, но жертвоприношения?.. Тем более Флутберг не Тенто. Да и оккультизм тут при чём?       — Ага. Это забавная штука, Вам понравится. Смотрите: когда эти сектанты объявились, то они выдавали первые убийства за типичные расправы местной анархоячейки, поэтому рисовали этот символ у трупов. Государственные СМИ сразу же подхватили эту, извините за выражение, шалость, связав преступления с этими экстремистами. Только анархисты такую «шуточку» не поняли, мало того, они парочку сектантов отловили.       — И убили?       — А Вы догадливый.              Амадей фыркнул.              — Я жил в Тенто, когда учился в университете, так что я не удивлён. Они постоянно выкидывали что-то такое.       — Да уж.              Сирила взяла первую попавшуюся чашку, а затем отошла к чайнику и налила себе воды. Сделав несколько глотков, она продолжила:              — Смешно, что у нас... Не у нас, в Тен- Тьфу, Вы не дурак, поняли. Что сначала были сектанты, которые выдавали свои действия за действия анархистов, а потом заявился маньяк, который выдаёт свои действия за этих сектантов, используя их старую схему прикрытия убийств мнимыми политическими расправами. Рекурсия какая-то.              Амадей усмехнулся.              — Ладно, да. Это забавно.              Он наблюдал за тем, как Сирила спокойно отпивает воду, смотря на доску.              — Можно спросить кое-что?       — Ага. Я знаю, что моё объяснение пестрит дырами, но я не хочу вдаваться в кучу деталей, а то так и до списка конкретных подозреваемых дойдёт, а я не люблю это обсуждать, плохая примета.       — Нет, мне интересно другое... Вот ты же десять лет этим занимаешься, да?       — Восемь.       — Не суть. Практически десять, округлим. Ты видела многое, как я думаю.       — Правильно думаете.       — Так вот... — Амадей посмотрел на фотографию одной из жертв. Совсем молодая женщина, красивая и с приятной улыбкой. Он нахмурился и отвёл взгляд. — Почему?              Сирила допила остатки воды залпом и оставила чашку на холодильнике.              — «Почему» конкретно он или в целом почему такое происходит?              Амадей промолчал. Он и сам не знал, что именно из этого он имел в виду.              — Ну, в чём заключается «почему» конкретно у него я пока сказать не могу. Нужно личное общение. А если говорить о явлении в целом... Психические отклонения, раздутое до сумасшедших размеров эго и какая-нибудь грустная история в детстве. Три главных всадника апокалипсиса, а вместо четвёртого скачут вот такие вот упыри.              Она вернулась обратно к доске.              — Ну, что думаете?              И тут Сирила сделала ужасное.              Она забрала сигарету изо рта Амадея, тут же обхватила её губами и затянулась, после чего выдохнула дым, откинув голову назад.              Амадей ошеломлённо смотрел на это, облизнув в свои губы. Это был самый настоящий непрямой поцелуй, и он был уверен, что Сирила прекрасно это понимала.              Он уставился на неё, пронзая взглядом.              — Я... Ох.       — Что? — хихикнула Сирила.       — Я... Я думаю, что ты сумасшедшая.       — Вот именно. Вам разве сдалась такая любовница?              Амадей ухмыльнулся.       

***

             — Переночуй у меня. На улице темень уже.              Сирила одевалась. Амадей лежал рядом, играясь с кисточкой на подушке, и скользил взглядом по её фигуре.              Шрамы. Много шрамов. Ему хотелось провести пальцами по каждому.              — Транспорт ходить не будет.       — Тра-а-анспорт?.. Ты же понимаешь, что я предлагаю не на часик остаться? Завтра уедешь, — фыркнул Амадей. — Утро субботы, все отсыпаться будут.       — Не хочу излишне беспокоить.       — Беспокоить! — он закатил глаза. — Ты сначала вероломно заняла мою ванную комнату, а потом не менее вероломно съела ужин. Это, как я понимаю, другое?       — Ну да.              Амадей фыркнул и перекатился поближе, с хихиканьем накрутив прядь её волос на свой палец.              — Да ладно тебе! Ты же сама сказала, что у меня удобная кровать, разве не так? Поболтаем с тобой… Ты сможешь рассказать мне ещё какое-нибудь дело! А утром я даже тебя покормлю. Выгодная сделка! Ну давай, хватит вредничать…              Амадей любовно поцеловал прядку волос, что держал между пальцев и улыбнулся. Ему правда очень хотелось поболтать с ней ещё.              Сирила замешкалась. Затем вздохнула.              — Ладно.