1. Одни из немногих.

Декабрь 1978

7/1 курс

Эльвира стояла посреди своей комнаты, словно не решаясь сделать следующий шаг. Неразобранные чемоданы после первого семестра обучения в Хогвартсе были небрежно оставлены у кровати; с них медленно стекала талая вода, и растаявший снег оставлял на дорогом ковре тёмные пятна. Девушка едва заметно сморщила нос — сырость она не переносила с детства. Снизу, с первого этажа, доносились женские голоса. Смех — слишком знакомый, слишком легко узнаваемый. Любимая кузина. От одной этой мысли внутри что-то неприятно кольнуло. Эльвира сняла мантию, подол которой успел промокнуть, и, призвав любимого домовика, молча передала её ему. Затем подошла к зеркалу: пригладила волосы, окинула себя критичным взглядом, проверяя, не испортила ли дорога ее внешний вид. Всё было на месте — безупречно, как и должно быть. Она тяжело вздохнула. А после, собравшись с силами, спустилась к гостям. Не успела Эльвира переступить порог гостиной, как к ней стремительно метнулась тёмная копна вьющихся волос. Беллатриса, едва не задев стоящий рядом шкаф, оказалась слишком близко — разглядывала её с головы до ног с тем откровенным, почти хищным интересом, который всегда сопровождал подобные встречи. — Моя дорогая Эли, — протянула она и, встав рядом, бросила быстрый взгляд в сторону Вальбурги. — Прекрасна, как всегда. Вам есть чем гордиться. Родители обменялись аккуратными, выверенными улыбками. Скрыть удовольствие от похвалы было невозможно — особенно когда речь шла о результате их собственного воспитания. — Благодарю, кузина, — ровно ответила Эльвира и, пройдя глубже в комнату, улыбнулась Нарциссе, сидевшей в стороне. Улыбка вышла мягкой, почти искренней. Почти. К младшей из трех кузин Эльвира относилась нейтрально, Нарцисса никогда не расспрашивала девушку, не старалась быть ближе. В общем то, не лезла куда не просят. Ну хоть кто то..и на том спасибо. Когда семья перебралась в гостиную, разговор вновь пошёл по кругу — по давно пережёванным, до отвращения знакомым темам. Беллатриса говорила как всегда много, завуалированно упоминая о помощи Пожирателям, о грядущих переменах и о том, что совсем скоро всё, наконец, встанет на свои места. Эта фанатичка совсем свихнулась. Замужем — а бегает за Лордом, как собачка, — подумала Эльвира, на мгновение прикрыв глаза, будто это могло отгородить её от слов кузины. Но не успела мысль дойти до конца, как её перервал ровный, самодовольный голос отца. Орион с видимым удовольствием говорил о её успехах в учёбе, о том, какие перспективы открываются перед его дочерью в Министерстве, а этот вопрос почти решённый. Помогать тем, кому следует, — честь. И большая. Беллатриса, разумеется, тут же поддержала главу дома. С энтузиазмом и блеском в глазах, она даже предложила свою помощь — если вдруг понадобится. Орион не заметил — или предпочёл не заметить — как раздражающе племянница теребила при этих словах рукав мантии, под которым скрывалась метка. Взгляд Эльвиры зацепился за этот жест и не отпускал. И почти сразу она почувствовала жжение в собственном предплечье — знакомое, тягучее, будто медленно разгорающийся ожог. Она машинально провела ладонью по скрытой метке, словно могла стереть боль этим простым движением. Словно существовал иной выход. Но она знала: выход был только один. Эльвира поднялась с кресла, осторожно заводя руку за спину, и с выверенной вежливостью извинилась, сказав, что ей необходимо ненадолго отлучиться. Уже выходя из гостиной, она услышала довольный, протянутый голос кузины: — Это большая честь, Эли. Беллатриса откинулась в кресле с ленивым удовлетворением, будто всё происходящее лишь подтверждало давно известную только ей истину.

***

Холодное зимнее солнце едва проникало сквозь высокие окна старого строения, новый временный штаб. Старинные портреты, расположенные по стенам, наблюдали за каждым движением, но никто не смел встревожить нового хозяина дома. Эльвира вошла последней. Сырое помещение ударило неприятным запахом, но девушка сдержалась от лишних эмоций. Её осанка была строгой, взгляд — холоден и рассудителен, а движения выдают полное самообладание. Барти Крауч мл., недавно закончил Хогвартс, уже опирался на край стола с самодовольной ухмылкой обсуждая недавнюю бойню в каком то городишке около Лондона; Эван Розье стоял чуть в стороне, сдержанный и внимательный, словно готовый взвесить каждый шаг; Снейп, как всегда, наблюдал молча, холодно, с едва заметной насмешливой ухмылкой. — Я рад, вашему энтузиазму, — начал Лорд, его голос ровный и безэмоциональный. — Поэтому, у меня для вас есть еще один повод для гордости. Он сделал паузу, изучая их лица. Глаза Лорда сверкали зеленым, будто реагировали на каждое движение. — Семья Стинклер. Они проявили признаки несогласия с родовыми традициями. Вам предстоит… убедиться, что их «ошибки» будут исправлены. Мерлин, снова убийства.. Эльвира была преданной делу Темного Лорда насколько могла. Она чтила традиции и правда считала себя выше других волшебников. Но убивать, ей всегда было сложно. Барти с хищной лёгкой улыбкой оттолкнулся от стола и сделал шаг вперёд к напарникам: — Если что-то пойдёт не так, я заглажу последствия в Министерстве, — произнёс он с самоуверенностью. — Вы можете доверять мне, Мой Лорд. Еще один чертов фанатик. Пронеслось в голове у девушки, но она тут же откинула эти постыдные мысли. — Очень похвально Барти, — спокойный тон Реддла прибавлял похвале пугающий вес, будто бы он знает все наперед. — И хочу быть уверен, все ваши действия будут точны. Блэк, Розье, Северус — вы обеспечиваете исполнение. — Реддл вдруг замолчал и уставив свой взгляд на профиль девушки и чуть не прожег в ней дыру, — Барти действует как гарантия, что последствия останутся «внутри системы», но надеюсь конечно, что надобности в его помощи не будет. Эльвира стояла, почти неподвижно, словно статуя. Её лицо было холодным, взгляд — ледяным. Лишь горящая щека, боль которой, можно остановить только если распределить удар по всему телу. Она спокойно встретила его взгляд, не позволив себе ни тени реакции. Слова Реддла не нуждались в пояснениях — права на ошибку у них не было с самого начала. — Понимаю, — сказала она ровно, глаза смотрят куда то через Лорда, будто не желают встретиться с ним взглядом. — Действовать будем согласно плану. Собрание продолжалось ещё минут пятнадцать: распределение ролей, меры предосторожности и уровень устранения. Эльвира слушала, послушно кивала, задавала несколько уточняющих вопросов. Ведь, права на отклонения от плана не имел никто. Наказание ждет всех. Когда все разошлись, остались только Том и Эльвира. Только сейчас, в свете пыльных бра девушка обратила внимание на внешний вид мужчины. Темные брюки, выглаженная рубашка и как всегда идеальная, фарфоровая кожа. Иногда Эльвира думала, что если она коснется то Реддл треснет. Но кто же даст ей коснуться? — задумалась девушка пока мысли не перерезал его голос. — Ты изменилась, Эли, — сказал он спокойно, не поднимая взгляда от газеты которая лежала на столе, за которым минуту назад сидел Реддл. А теперь грозно стоит, с видом будто сожжет газету одним взглядом — Сначала в тебе было… больше колебаний. Когда он успел встать?! От этого прозвища, особенно из его уст бросало в дрожь, но девушка лишь сильнее сжала переплетенные пальцы. Реддл же будто почувствовал, скользнул взглядом по рукам девушки. Пальцы были переплетены в замок. Ужасное спокойствие которое он так ценил в ней сейчас слегка пошатнулось. А он только радуется, знает ведь как на нее это прозвище действует. Он вообще все о ней знает. Эльвира кивнула, не позволила себе расслабиться. — Я поняла, что теперь для колебаний нет места. И я намерена отдаваться приказам полностью. — Как там Хогвартс? — спросил Том, будто пропустив ее ответ мимо ушей, он наклонившись к газете чуть сильнее нахмурил взгляд, будто увидел что то мерзкое, но когда продолжил говорить, присущий ему безразличный тон вернулся. — Обстановка там меняется. Родители и их отпрыски становятся смелее. Дисциплина слабее. Этот старик Дамблдор… — Реддл будто задумался, но перевел взгляд на уже потемневший вид из окна и закончил, — он мешает мне, Эльвира. — Я слежу за этим, — ответила девушка, холодно и уверенно. — Не позволю, чтобы какая-либо информация ускользнула от тебя. — Хорошо, — сказал Реддл, повернулся к ней и сделал пару шагов оценивая её взгляд. — Я доверяю тебе. Реддл обошёл её со спины. Не спеша, почти лениво — и от этого по затылку будто прошёлся жар, неприятный, ненавязчивый. Казалось, он не просто стоял рядом, а осторожно касался её мыслей, словно проверяя, насколько глубоко можно зайти. Хотя, если бы захотел, — мелькнуло у неё, — он сделал бы это совсем иначе. Как тогда. Эльвира едва заметно выпрямилась, возвращая себе контроль. Воспоминание она тут же оттолкнула, не позволяя ему оформитьcя до конца. Сейчас — не время. И не место. Реддл и без того знал достаточно. Ему незачем сейчас издеваться над девушкой. Эльвира поклонилась слегка, почти не двигаясь. Том сделал шаг назад и вернулся к портретам, оставляя её одну. Но взгляд, которым он её проводил, говорил больше, чем любой приказ или похвала: она — его инструмент и, одновременно, его интерес. Когда липкий след от взгляда Реддла наконец исчез, Эльвира быстрым шагом вышла в коридор и, не замедляясь трансгрессировала в нужное ей место. Она опёрлась ладонью о холодную стену, переводя дыхание. Эльвира не была слабой волшебницей — напротив, — но трансгрессия после встреч с ним всегда оставляла тяжёлый след, будто магия отзывалась страхом. Погружённая в мысли и обрывки воспоминаний, которые неизменно всплывали после таких встреч, она вздрогнула от чужого голоса. — Эльвира, ты идёшь? — окликнул её Розье. Парень повернулся к стоявшему неподалёку Северусу и едва заметно хмыкнул: — Или нашей высоко почтенной наследнице рода Блэк требуется особое приглашение? Да этот придурок издевался. Эльвира всегда понимала, что это для парней всего лишь шутка, она грубо говоря выросла с ними. Поэтому их поведение никогда не было для нее чем то непонятным. Отлипнув от стены, она выпрямилась и сжала палочку — лишь спустя секунду осознав, что уже держит её в руке. Оглянулась по сторонам, простые домишки и она очутилась как раз возле нужного. И Барти, уже стоит возле двери. Открыв дверь заклинанием, они вошли в дом без спешки — слишком спокойно для тех, кто пришёл не с визитом. Крауч шёл впереди и вдруг резко напрягся; в следующее мгновение вокруг него вспыхнул щит. — Да эти выродки решили защищаться? — ухмыльнулся он. Почти сразу из соседней комнаты вырвалось еще заклинание — слепящая вспышка устремилась прямо в Эльвиру. — Протего, — отреагировала она мгновенно, перехватывая дуэль. Женщина действовала отчаянно, неумело, но с яростью загнанного зверя. Миссис Стинклер, — мелькнуло в голове. Эльвира не давала себе времени на размышления. Короткое движение запястья — и Остолбеней отбросил женщину на несколько метров, швырнув слабое тело обратно в комнату, откуда та появилась. В такие моменты мозг Эльвиры отключался. Заклинания вылетали из палочка одно за другим — точно, бездумно, напрягая вены на руках будто в эти моменты палочка тяжелела на килограммы. Инстинкт выживания, — иногда думала она. И каждый раз ошибалась: выживать здесь приходилось точно не ей. Через какое-то время — минуты растянулись и потеряли счёт — из-за спины раздался скучающий голос Розье, который видимо перестал болтать со Снейпом. — Может, хватит играться? Пора бы уже заканчивать, — парень постукал кончиком палочки по запястью, указывал на время. — Милости прошу, — холодно отрезала Эльвира, делая шаг в сторону и пропуская его вперёд. Все знали: она предпочитала не доводить дело до конца. Убийство оставляла старшим — и те, если не было причины отказываться, принимали ее предложение с большим удовольствием. Повернувшись к лестнице на второй этаж, Эльвира успела увидеть лишь два зелёных всполоха — и уже через мгновение оказалась в тишине. — Люмос, — прошептала она. Комнаты сменяли одна другую, пустые, холодные. Теперь уже безжизненные. В последней она остановилась. Девочка. На вид — немного младше самой Эльвиры. В Хогвартсе она ее не видела. Не то что бы Эльвире от этого становилось намного лучше, но все же убивать жертву не зная ее в лицо чуточку легче. Та сидела на полу в углу, зажав ладонью рот, будто боялась даже собственного дыхания. Слёзы текли по лицу беззвучно, оставляя влажные дорожки. Эльвира поджала губы. Перехватила палочку поудобнее. Развернулась — и, не оглядываясь, вышла, запечатав дверь заклинанием и поджигая её следом. Спустившись вниз, она увидела лишь мягкие, неподвижные тела. Больше — никого. Жизнь вот-вот покинет этот дом. Снаружи доносились знакомые голоса — парни что-то спокойно обсуждали, будто речь шла о погоде. Эльвира закрыла входную дверь, прошла мимо них, не сказав ни слова, и трансгрессировала прочь. Барти, наблюдавший за этой картиной лишь закатил глаза. Его взгляд задержался на горящей занавеске в окне — и всё стало ясно. Он наложил глушащие чары, после чего вместе с остальными тоже исчез. В отличие от своих напарников, которые нередко позволяли себе мучить жертв и насмехаться над ними, Эльвира не испытывала к таким убийствам никакой страсти. Особенно — когда речь шла о детях. Её почерк был иным: быстрым и отстранённым. Может быть, Эльвира думала об этом, как о помиловании..Пусть лучше они умрут так, нежели от рук Снейпа или еще хуже, Барти. Поначалу это вызывало недовольство. Её «друзья» переглядывались, перешёптывались: зачем такая «милость» грязнокровным и предателям крови? Зачем лишать себя развлечения? Но вопросы оставались без ответа. Темный Лорд не высказывал возражений — а этого было достаточно. Со временем они просто приняли это. Позволяли Эльвире действовать так, как она считала нужным, брали на себя заботу о последствиях, подчистку следов, работу с документами и слухами. А затем — забывали. Как об одном из многих происшествий. Как о чём-то, что больше не требовало внимания. Обыденность.

***

Оказавшись в доме, где голоса гостей уже стихли, Эльвира почти бегом дошла до ванной и принялась тереть руки мылом — настойчиво, будто пыталась стереть не грязь, а само ощущение прикосновения к тому дому, дверям и перилам. Грязь. Грязь. Грязь. Мысли путались: то ли от сделанного, то ли от затхлой пыли дешёвого интерьера, впитавшейся в кожу. Слишком горячо. Осознание пришло резко. Она не заметила, как вода стала обжигающей. Эльвира рывком перекрыла кран, отступила от раковины и, не оглядываясь, вышла из ванной. В своей комнате она закрыла дверь и машинально наложила глушащие чары — привычка, смысл которой давно не пыталась найти. Сбросив верхнюю одежду, как под гипнозом, опустилась на кровать, натянула одеяло и повернулась лицом к стене. Эльвира лежала неподвижно, не издавая ни звука. Она никогда не плакала вслух. Не кричала. И всё же каждую ночь после вылазок подушка оказывалась неприятно влажной — как немое доказательство того, что не всё внутри неё было таким же холодным, как она сама пыталась убедить себя. Как пытались убедить другие. Утром «Ежедневный пророк» писал: «Семья волшебников погибла в результате пожара. Выживших нет».