Часть 3. Глава 5. «Стиратель» [присутствует жестокая сцена]

      Ромит спустил воду в унитазе, помпа втянулась, перекрывая трубу, и вода потоком утекла вниз. Он покинул толчок, заправляясь, возвратился к кровати и сел на край. Арти развалился поперёк неё в ботинках. Гец глянул на парня. Тот лежал тихо, закинув руки за голову и изучал серые трещины на потолке.       Они уже исследовали комнату на наличие скрытой прослушки — её не было. Или не успели, или не стали. Но Ромит склонялся к первой версии. Они не думали оставлять их в живых или в памяти, поэтому не позаботились о такой важной мелочи.       — У меня есть план, — понизив тон до шёпота, говорит Ромит, полагая, что снаружи часовые могут прислушиваться к голосам в комнате.       Арти переводит на него взгляд. Ромит смотрит на подчинённого.       — Я подставлюсь, — продолжает он.       Арти резко садится, хмурясь.       — В каком плане? — переспрашивает он еле слышимым шёпотом.       — Солью им некоторую информацию, которую Марк и так знает, и ложь, в которую он должен поверить, — отвечает ему Ромит.       — Зачем? — недоумевает Арти.       — Ослабит хватку. Здесь СКАРы.       — Я видел.       — Один может улететь за периметр.       — И что?       — И то, бля! Не тупи! — Ромит ужи начинал раздражаться, продолжая многозначительно сверлить взглядом Арти. Тот вспыхнул догадкой.       — А!       Ромит качнул головой, глядя на парня, выдавая взглядом недовольство.       — Виноват, командир, — роняет Арти. — Не уследил за мыслью.       — Твоя роль — увезти отсюда Дэвида. Прямиком в Провиденс.       — А вы?       — Останусь.       — Опасно.       — Опасно медлить. Его собираются выпотрошить на последнем допросе, и тогда мы с тобой не доживём до рассвета.       — Я выкраду ключ, — кивает Арти, оживляясь.       Ромит смотрит в стену, взвешивая свои ходы наперёд.       — Когда? — Арти спускает ноги с кровати и смотрит на командира.       — Как встречусь с ним, — Гец бросает взгляд на дверь. Шаги.       Идут. Трое.       — Веди себя спокойно, — предупреждает Ромит.       — Есть!       Распахивается дверь. На пороге стоит стряпуха, и за её спиной высятся Даг и Рон.       «Двое из ларца, одинаковых с лица», — усмехается про себя Ромит.       — Принесла вам поесть, касатики. Поди ж голодные? — лопочет женщина и входит в комнату, несёт в руках глубокий поднос. Комнату наполняют запахи с кухни. От женщины пахнет печёным хлебом. Она приветлива и явно не знает о том, кто эти парни. Для неё все в лагере «касатики», которых надо накормить. Женщина ставит поднос прямо на кровать между Ромитом и Арти.       Она достаёт из кармана свёрток, в котором завёрнуты вилки и ложки, и отдаёт его Ромиту в руки.       — Чай в термосе. Его пейте хоть целый день, там много. Вилколожки оставьте здесь, чтобы туда-сюда не носить. Как поедите, поднос можно отнести назад. Я в строении с бубликом. — Она смотрит на парней и улыбается. — Ну я пошла. А то ещё раненых кормить. Приятного аппетита, касатики.       — Спасибо, — кивает ей Ромит с улыбкой.       — Спасибо, — почти одновременно с ним отвечает Арти.       Стряпуха выходит, дверь закрывают. Ромит слышит удаляющиеся шаги. Но похрустывание снега у дверей остаётся. Часовые.       — Налетай! — командует Ромит.       Они разбирают поднос, на котором две тарелки с супом, жаркое в горшочках, два ломтя свежевыпеченного хлеба, от которого идёт приятный запах, и чай.       — Сто лет такой не ел, — Арти берёт в руки хлеб и вдыхает его аромат, утыкаясь в корку носом.       — Бон аппетит, — Ромит протягивает ему ложку и уже наворачивает суп, основательно прожёвывая кусочки мяса и картошки, плавающие в наваристом бульоне. В последний раз они ели пару суток назад, будто в прошлой жизни. Желудок наполняется приятной тяжестью. Арти не отстаёт по скорости, выпивая суп через край тарелки. Всё в еде сбалансировано: и соли в норме, и жира с кусочков мяса, и картошки. Он картошку ел всегда исключительно в чипсах, а тут её варят.       — Надеюсь, не крысятина? — Арти открывает крышку горшочка и подносит его к носу, блаженно вдыхая. — Обалдеть, какой запах.       — Надейся, — отвечает ему Ромит и аккуратно подцепляет на вилку мясной кусочек. Пробует. Смотрит на Арти и улыбается. Тот следит за его реакцией. — Козёл или корова.       — Не одно и то же, — Арти берёт на вилку кусок и медленно его разжёвывает. — Хм… вроде говядина.       — И когда ты у нас гурманом стал? — усмехается Ромит, покрошив хлеба в горшочек, перемешивая всё.       — Сейчас. Вкусно же, командир! — он лакомится не спеша. Еда ему нравится.       — Не привыкай. Мы с тобой здесь ненадолго, — фыркает Ромит, доедая свою порцию.       Арти не отвечает. Он наслаждается едой и почти мурчит. Ромит закатывает глаза. Отставляет посуду и берёт термос, открывает его и наливает в жестяную кружку чай или то, чем его заменяют. Нюхает. Пробует. Обжигается. Дует на горячую поверхность и снова тянет через край напиток.       — Трава какая-то, — заявляет он. — Не чай.       Арти складывает пустую посуду аккуратно в глубокий поднос и наливает в свою кружку из термоса горячий чай. Тоже сидит дует на него и тоже шумно втягивает его через край кружки.       — На вкус что-то… вроде мяты или нет, — пытается определить он состав.       — Или нет, — передразнивает его Ромит.       Они пьют чай молча. Потом Арти впадает в детство и вспоминает, как они с младшим однажды замутили напиток «зашкварный», как он выразился, и потом ещё в медкрыле долго искали ту траву, от которой случился отвал башки у самого юного зельеварителя. Он выпил ложечку, а младший брат две кружки. Было сладко.       — Играли в волшебников? — хмыкнул Ромит.       — Не совсем. Нашли в отцовской библиотеке книгу про яды и решили сварить свой.       — М-м… молодцы. А пробовать зачем было? — Ромит смотрит на Арти, тот потягивает чай и улыбается.       — Так ведь понарошку было. Только в гербарии отца и впрямь какая-то трава оказалась. Хорошо, что мы её щепотку бросили. А то бы я здесь сейчас с вами чай не пил, командир.       — Вот откуда в тебе эта тяга к приключениям! Понятно, — посмеивается Ромит и отставляет пустую кружку в сторону. В термосе ещё чая много. Ромит ставит его на пол и смотрит на поднос. — Я отнесу.       Он собирает в поднос пустую посуду, надевает куртку и идёт к выходу. Открывает дверь. Два солдата кидают на него хмурый взгляд.       — Здание с бубликом…? — спрашивает Ромит.       — Там, — один из парней указывает рукой направление. Второй проглотил язык при виде Ромита, заметно бледнея.       — Ага, — кивает Гец и направляется к серому строению, идёт по протоптанной дорожке. На улице детвора играет в снежки, и один снежный комок летит прямо в него. Но он успевает перехватить его на лету одной рукой, второй удерживая поднос. Ромит видит мальчишку, запустившего снежок, и кидает в него, попадая по капюшону.       — А ну брысь отсюда! — позади Ромита рыкает конвойный на детей и пугает их. Те с визгом разбегаются в стороны. Здание с бубликом вырастает по курсу. Ромит поднимает взгляд на вывеску и хмыкает. Бубликом служит одинокая буква «О», оставшаяся от какой-то надписи, и судя по отколовшимся буквам, они составляли какое-то слово. Вокруг трутся люди. Ромит заходит внутрь и видит большое помещение, наполовину заполненное людьми. Стоят столики, есть даже раздача, как в столовой. Отдельно стоит тележка, в которую складывают подносы. Сейчас здесь подростки и дети. Все следят за ним. Несколько вооружённых мужчин стоят у выхода. Ромит знает, что в кармане каждого ребёнка обязательно лежит нож. Это свободнорождённые. Они всегда вооружены.       Он ловит на себе чей-то взгляд, улыбается и выходит из помещения. Почти сразу на выходе сталкивается с Роном.       — Идём. Марк тебя требует.       Ромит следует за бойцом. Идёт расслабленной походкой, но готовый отразить нападение, если последует.       У командирской палатки тихо. Внутри только Марк. Лбы остаются на холоде.       — Поел? — не поднимая головы от карты интересуется у него Марк.       — Да.       — Чудно. Садись. Дело есть.       Он кивает на стул напротив. Ромит дёргает за молнию, расстёгивая куртку. Берёт стул, отодвигает от стола и садится.       Марк поднимает на него взгляд. С минуту они смотрят друг на друга оценивающе.       — Гаррет пока копается в своей программе, у нас уходит время, — Марк сворачивает бумажную карту и откладывает её в сторону: — Мне нужно разговорить Дэвида.       — Сыворотка на что? — Ромит предлагает очевидный вариант.       — Ты же знаешь, что старый хрыч имеет к ней иммунитет, — Марк кидает на парня хмурый взгляд. — Всё, что он наболтал тут мне под её действием, не подтвердилось, кроме девочек.       — И что ты хочешь от меня? — Ромит знает ответ, но поддерживает, так сказать, дружескую беседу.       — Разговори его.       Ромит хмыкает.       — Ага. Учитывая, что это он отдал приказ уничтожить меня и моих людей, думаешь, он мне расскажет что-то?       — Ты умеешь доставать информацию любого плана, — уверенно отвечает Марк, пристально глядя на Ромита. Тот кивает.       — Да.       — Ты ещё хочешь вернуть себе О’хара?       Повисла короткая пауза.       — Штурмом крепость не взять, — отзывается Ромит, имея в виду военную базу, но и директора в том числе. Они друг друга поняли.       Марк поднимается и подходит к шкафчику. Роется, быстро находит и достаёт портативный баллон с маской. Кладёт его перед Ромитом на стол и садится. Гец смотрит на «стиратель» и переводит взгляд на мужчину.       — Не боишься мне его давать? — Ромит удивлён.       — Ты про риски знаешь. Против своих не применишь, — отвечает Марк.       Ромит кивает. Марк откидывается на спинку стула.       — Оружие не дам, а то ещё… поранишься.       — Хах, — хохотнул Ромит.       — Как твой змеёныш поживает? — Марк снова поднимается, чтобы плеснуть себе чаю. И предлагает его Ромиту. Тот отрицательно качает головой.       — Оценил ваш чай.       — А… — Марк по привычке отмахивается. — Чем богаты…       — Неплохо. Только мяты не хватает.       — Ну, это на любителя.       Марк возвращается за стол и ставит перед собой кружку. Они молчат.       — Да, спросить хотел. Из нашего отряда ещё девушка была. Лера. Не видел её со вчерашнего дня, — интересуется Ромит.       — А… — Марк прихлёбывает чай. — В «крысятнике» прохлаждается.       — Где? — не понимает Ромит.       — Где надо. Да жива-жива она. Твоя девушка?       Ромит по инерции кивает и поднимает взгляд.       — Нет.       — Печётся о тебе сильно. За тебя поклоны била мне в ноги, просила тебя лечить, кормить.       Ромит оторопело смотрит на мужчину и не улавливает мысль. Марк смеётся.       — Как это на тебя похоже, Ромит! Девчонки на базе по тебе сохли, а ты и не знал.       — Знал.       Они снова молчат. Ромиту не нравится, куда он клонит. Задушевные беседы с Марком? Подозрительно.       Марк вновь раскладывает карту, тем самым давая понять, что разговор окончен.       — Могу идти? — спрашивает Ромит, забирая со стола портативный баллон, который умещается в руке, и суёт его себе в карман. Пауза затягивается.       — Да. Своих я предупредил, — отвечает Марк.       — Без подвоха? — на всякий случай переспрашивает Гец.       — Без.       — Понял.       Он выходит на морозный воздух и берёт направление к тюремному блоку, в котором держат Дэвида. От него возвращается Юкон. Он окидывает хмурым взглядом парня с ног до головы и идёт молча своим маршрутом, попутно кивнув двум конвойным, следующим за охаровцем.       [внимание! присутствует жестокая сцена]       Ромит входит через узкий коридор пристройки и тянет дверь на себя, появляясь на пороге «приёмника».       Дэвид сидит на матрасе, навалившись спиной на стену. Рука в ортезе и согнута в локте. За стариком следят. Кормят, но ноги в кандалах, чтобы не удрал, и ещё что-то вкалывают, чтобы был спокойным.       — Директор, — приветствует Ромит и подтаскивает низкий табурет. Садится. Смотрит на мужчину гипнотизирующим взглядом, а тот на него. — За что вы меня решили слить? Тот презрительно хмыкает и молчит, но его взгляд красноречивее слов.       — Я скажу, что происходит сейчас, — говорит Ромит, принимая расслабленную позу. — Арман давно хотел захватить ваше кресло. Славно подгадал время. Вы помогли ему себя же слить. Не меня. Я выживать умею. Себя!       Директор молчит и лишь тяжёлым взглядом буравит его.       — Сейчас всем заправляет в О’хара он, а это значит, что сначала Арман поставит своих людей на все ключевые должности, затем скажет Регине, что вы мертвы. Да, он ищет ваше тело, как доказательство, но именно тело. Если вы решили, что, вернувшись в О’хара, будете в безопасности, — самообман. Он вас убьёт, и вот оно тело — доказательство вашей смерти. Дальше предсказуемо: меня нет, вы — труп. Он становится членом Высшего Совета, куда так долго стремился, и пробивает себе пост Главы. Сместить Регину — тоже не составит труда. Так что, будете молчать и дальше или примете мою помощь?       — Помощь какого рода ты мне предлагаешь, мальчик? — цедит он каждое слово.       — Я защищаю вашу жизнь в обмен на информацию.       Дэвид рассмеялся в голос.       — Ты в О’хара только благодаря отцу. Ты — никто!       — Ошибаетесь.       — Ошибаешься ты, щ-щенок, если решил, что можно запросто поманить меня пальцем, — директор злобно выплёвывает слова, брызгая слюной.       Добродушие сползает с лица Ромита, его взгляд становится опасным, и внутри директора всё холодеет.       — Знаете, чем род Гец выделяется среди прочей челяди? — Ромит вынимает из кармана скрученную верёвку и медленно сплетает из неё удавку. Его голос тихий, убаюкивающий тон заставляет Дэвида напрягаться всё сильнее. Его взгляд прикован к тому, что делает Ромит. — Умением добывать информацию. Любого рода. По-хорошему или по-плохому, но я достану её из вас. Ласково, смещая кость за костью и вправляя их назад. Начнём с мелких. Он сделал резкий рывок вперёд, словно кобра в прыжке, и схватил директора за руку, накидывая и затягивая хомут из верёвки вокруг кисти, крутанул ему руку до щелчка в локте, зажимая в хвате своих ног и свернул ему указательный палец без предупреждения. Директор взвыл.       — Ты ничего этим не добьёшься! — хрипит директор.       Ромит схватил средний палец и вывихнул сустав с характерным щелчком. Директор заорал.       — Я не расскажу! — кричит старик и снова вопит от боли. — А-а!!       Ромит сместил сразу безымянный и мизинец и добрался до большого пальца, в три щелчка смещая сустав в сторону. Бросил кисть, удерживая её за верёвку, и она повисла в хомуте. Ромит сделал шаг в сторону и взглянул на перекошенное от боли лицо директора. Старик пытался притянуть руку ближе к телу, но её удерживал его палач.       — Продолжим? — Ромит смотрит на старика сверху вниз и точным движением вправляет один палец, второй, третий, четвёртый и, схватив за выбитый фаланг мизинца, ведёт его в сторону, причиняя Дэвиду нестерпимую боль.       — А-а-а!! — орёт старик. — Хватит!! Хватит!!       Ромит вправил сустав мизинца, но руку не отпустил, продолжая удерживать её в хомуте.       — Я скажу, я скажу…. — тихим обессиленным голосом повторяет директор, роняя голову на грудь. Ромит присаживается напротив него. Директор приподнимает голову и смотрит на него ненавидящим взглядом. — Я скажу…       — Я слушаю, — Ромит приблизился, чтобы услышать его тихий лепет. Директор слегка отклонил голову назад, чтобы в следующее мгновение ударить лбом в переносицу охаровца. Геца отшатнуло назад, но он не рухнул на спину, а быстро сгруппировался, сделал рывок вперёд и нанёс три сильных удара по заживающему плечу старика и один крепкий удар кулаком в челюсть. Голову Дэвида откинуло в сторону. Рот сразу наполнился солёной слюной. Директор попытался её сплюнуть, но Ромит схватил его за волосы и запрокинул голову назад.       — Ты погубил хороших ребят, гнида! — рычит Ромит и бьёт его ребром ладони в кадык, заставляя закашляться и уворачиваться. — Подставил меня! Теперь ты в моих руках и Марк мне их развязал. Я выбью из тебя всё говно! Ты умолять меня будешь остановиться!! Ромит резко поднялся, хватая его руку и зажимая между своих ног сильнее.       — Я всё… знаю… про вас… с той… с-сучкой, — еле выговорил директор булькающими горловыми звуками, перемежая смехом и всхлипами, пока Ромит ломал его костяшки пальцев, уродуя кисть. — Я вернусь назад… и все узнают правду… сучёныш…       Следующим движением Ромит выхватил из своего кармана баллон «стирателя» и резко впечатал маску в лицо директору, сбивая вентиль с трубки, заполняя оранжевым газом его лёгкие. Старик забился в конвульсиях, попытался вырваться, страшно закричал и через мгновение затих. Глаза его остекленели, и взгляд остановился на противоположной стене. Ромит отнял руку, отшатнулся и уселся на задницу, некоторое время сидя напротив директора в оцепенении.       Отмер только когда в комнату влетел Рон. Боец сразу всё понял: он бросился сначала к директору, затем схватил пустую маску, глядя на отработанный баллон, и отшвырнул её в сторону. Рон схватил Ромита за куртку, рывком поставил его на ноги и потащил к выходу. Гец не сопротивлялся.       — Сволочь, зачем ты стёр ему память?! Кто просил?! — орёт он и бьёт Ромита кулаком в подреберье, пока тащит по снегу. Охаровец не отвечает. Ромит и сам от себя не ожидал подобного. Не так он намеревался построить диалог, но старик стал ему угрожать разоблачением.       Мимо пробегают Юкон и Марк. Они оба врываются в тюремную комнату, бегут к старику. Память директора чиста, как белый снег, он с непониманием таращится на людей, которые пытаются выбить из него имя. Марк взвывает и бежит назад. Он хватает Ромита за одежду и швыряет в снег.       — Тварь!! — орёт он на весь лагерь, избивая его ногами. — Убью!!       На Лидера сзади налетает Эо и, хватая по рукам, оттаскивает от охаровца, сплёвывающего кровь на белый снег. В кругу сопротивленцев оказывается Эрик, потому что Юкон заполошно ворвался в медицинскую палатку и вдруг так же быстро убежал. Чутьё не подвело.       — Тащите его в «промывку»! — командует Марк своим, пытаясь оттолкнуть от себя Эо, который удерживает его на месте от попыток добить человека. Эрик понимает и без переводчика, что такое «промывка», и встаёт на защиту Геца, вырастая между командиром и охаровцем.       — Спокойно! — выставляет он руку. — Ромит нам нужен!       — Гец, я тебя предупреждал!! — Марк тянет из кобуры бластер. На пути стоит Эрик. — В сторону!       — Нет.       — В сторону, мать твою! — орёт он.       — Нет! — Эрик твёрд в намерении, пристально глядя на Лидера. Марк взбешён и не контролирует себя. Юкон хватает его за руку, и выстрел уходит в снег, моментально растопив лунку рядом с ногой Эрика.       — Командир! — жёстко произносит медик. Вокруг стоят кольцом вооружённые бойцы. — Ромит нужен сопротивлению. Введём сыворотку.       Марк пилит взглядом охаровца. Тот с трудом поднимается с земли, держась за плечо Эрика, второй рукой протирая снегом с лица кровь. У Марка чешутся руки размозжить череп парню, но разум берёт верх над желанием.       — В допросную его! — рычит Марк, отдавая новый приказ, и задерживает Эрика, когда тот тянется вслед за Ромитом. — Без тебя.       Он уходит. Эрик выдыхает напряжение и переводит взгляд на Эо, бросая ему совершенно очевидное:       — Проследишь за Марком? Не натворил бы он беды. — Коултер знает, что сопротивленец ещё не остыл. Эо кивает и уходит следом за парнями. Эрик бросает взгляд на кровь на снегу и возвращается в медицинскую палатку. Юкон набирает в шприц жидкость и закрывает колпачком иглу, зажимая шприц в своей руке, направляется к выходу.       — Док. Ромит нам нужен, — Эрик говорит это совершенно искренне. Медик кивает и выходит.       — Что там? — спрашивает Кристина. Она слышала потасовку снаружи, с интересом смотрит на мужа.       — Ничего, птенчик, кушай.       Он подходит к ней, садится на высокий стул и смотрит, как его девочка с аппетитом поедает жаркое, зажав горшочек коленками. Он помогает ей отщипывать от ломтя хлеба небольшие кусочки, делая это совершенно машинально. Мыслями он далеко отсюда.       — Эрик? — Кристина трогает его за руку, выводя из состояния задумчивости.       Он смотрит на Кристину. Она гладит его по руке. Успокаивает.       — Схожу к Фору, — говорит он и поднимается со стула. — Ты кушай. Я недолго.       — Что-то случилось? — снова задаёт она вопрос.       — Кушай, птенчик, — открещивается он фразой в который раз и выходит. Кристина смотрит ему вслед и понимает, что в лагере случилось что-то нештатное.       Эрик стучит в дверь к Трис. Слышит возню. Шлёпающие быстрые шаги.       — Да? — в проёме зависает по пояс обнажённый Фор и по лицу Эрика понимает, что что-то стряслось. Он впускает его. Трис уже успела натянуть на себя свитер и залезла с ногами на кровать. Эрик проходит внутрь, останавливается у стола, глядя на недоеденный обед. Садится на скамью.       — Чё стряслось? — Фор садится на край кровати и смотрит на командира.       — Я сам не понял. Ромит, походу, или убил, или что-то сделал с директором.       — Дэвидом? — удивлённо переспрашивает Трис. Эрик кивает и продолжает:       — Я видел только концовку, как Марк избивал Ромита и собирался его убить. Разнимали я, Эо и Юкон. Да, если бы не Юкон, я щас бы был мёртв.       Трис залепляет себе рукой рот, Фор мрачнеет.       — Его потащили в пыточную.       — Пытать? — предполагает Фор.       — Там была Крис. Там ставят укол с сывороткой правды и допрашивают, — говорит Трис и видит, как в пальцах Эрика перегибается вилка, которую он схватил.       — Арти знает? — почему-то спрашивает Трис.       Фор шнурует ботинки.       — Даже если и знает, ему могут устроить головомойку следом, — отвечает Эрик.       — А потом нам? — Фор выпрямляется.       — Вряд ли, — отвечает Эрик и смотрит на девушку. — Трис, сгоняй к Кристине. Я пока задержусь.       — Хорошо, — отвечает она и тоже шнурует ботинки. Мигом надевает куртку и выбегает из комнаты. Фор смотрит на Эрика, тот на него.       — Какие будут наши действия? — спрашивает он у своего командира и уже знает ответ.       — Прогуляемся…       Они выходят из помещения и идут в сторону от общих палаток к одинокому строению, вход в который стережёт боец. Он тут же выставляет оружие.       — Стоять! — командует он.       — Эй-эй, — Фор останавливается. — Сигареты есть?       — Сигареты? — не понимает парень.       — Ты куришь? — Фор медленно подходит к нему. Показывает руки, что нет оружия. Парень опускает дуло ружья вниз.       — Нет. Буч курит.       — Кто такой? — переспрашивает его Фор.       — Ты его утром завалил, — хмыкает Эрик.       — А, да? — хохотнул Фор, и в этот момент за дверью раздаётся женский крик.       — Ребят, вы бы это… — парень не успевает договорить. Фор одним ударом вышибает из него дух и аккуратно опускает на снег. Эрик уже дёргает дверь на себя, и навстречу ему выпрыгивает из темноты помещения девчонка. Эрик успевает обезоружить её и стряхнуть с куртки Леры трёх крыс, одну ударом ноги втаптывая в снег, а двух других расстреливая из бластера, который оказывается в его руке.       Лера в слезах, в разорванной куртке, в крови.       — Он меня запер! — задыхается она от слёз. Фор отцепляет её руки от Эрика и встряхивает за плечи.       — Ты ранила Кристину!! — Коултер приставляет к голове девушки дуло бластера.       — Я не хотела!! — кричит она и хватает Эрика за запястье, вжимая бластер себе в лоб. — Стреляй! Стреляй и не промахнись!!       — Отцепись, дура!! — орёт Эрик на неё и с силой отталкивает от себя. Лера падает в снег и подтягивает к себе ноги, продолжая всхлипывать.       — Меня, родную дочь, здесь запер, — причитает она. — Трис была права… была права…       Она садится и смотрит на парней, до которых начинает доходить, что произошло.       — Я не хочу больше здесь оставаться… лучше бы я умерла там… — она поднимается и идёт мимо них. Эрик смотрит ей вслед. Затыкает себе за пояс бластер и идёт следом.       — Лера, — зовёт он её. Она упрямо идёт вперёд — мимо палаток к выходу из лагеря.       — Лера! — Фор её догоняет и останавливает. Разворачивает к себе лицом. — Они тебя не отпустят.       — Я хочу уйти.       — Ты знаешь, где лагерь. Тебе сотрут память…       — Отцепись, я уйду!! — раздражённо кричит она, отталкивая от себя Фора. Он не отстаёт. Она с ним борется и снова падает в снег, продолжая причитать. У неё истерика. Эрик смотрит на всё это — сценка привлекает лишние взгляды. Он присаживается перед ней на корточки, приподнимает девушку за плечи, усаживая в снегу, и бьёт по щекам. От неожиданности она перестаёт голосить.       — Подохнуть ты всегда успеешь, — говорит он. — Идём.       — Куда?       — В медчасть.       — Нет… нет, он же меня и сунул туда! — она снова вырывается.       — Кто?       — Медик! А отец не выпустил! Дал бластер и велел выжить… — сквозь плач выкрикивает она. Снова получает три звонкие пощёчины и замирает перед Эриком, как кролик перед удавом.       — Ты же охаровец! Забыла? Твоё дело — выживать! Ты солдат. А солдаты что? Подчиняются приказам! — Он рывком поднимает её и ставит на ноги, удерживая за плечи. — Получила за дело?       — Да… — всхлипывает она.       — Раскаешься, простит. В следующий раз умнее будешь, да? — смягчает тон Эрик.       — Да.       — Да, сэр, — добавляет он официальное обращение к себе.       — Да, сэр! — повторяет она и сглатывает обиду.       — Ладно, — Эрик кидает быстрый взгляд на Фора и хватает девушку за предплечье, ведёт к медицинской палатке. — Юкон хороший парень. Если бьёт, то за дело. И ещё… перед Кристиной извинишься, и перед Трис тоже. Поняла меня?       — Да, сэр! — отвечает Лера и идёт рядом, не вырывается. За ними идёт Фор.       Втроём они подходят к медицинской палатке, останавливаются на пороге, видят — здесь уже Юкон. Он хмуро смотрит на девчонку. Та низко опускает голову. Эрик, отпустив её руку, бросает взгляд на медика.       — Ну?! — подталкивает он её к ответу. Кристина и Трис смотрят в сторону охарской с напряжением.       — Извини меня, Трис. Кристина. Я виновата, я понесла наказание и осознала свою ошибку. Этого больше не повторится.       Лера смотрит на Юкона.       — Я прошу прощения у вас, сэр. Я больше не нарушу правил этого лагеря, — добавляет она, а у самой слёзы ручьями текут по щекам.       Эрик стаскивает с неё куртку. Её шею и руки покрывают мелкие царапины.       Юкон медленно выдыхает и кивает.       — Прощаю, — отвечает он и велит девчонке занять место под лампой. Она садится и не издает ни звука, пока он обрабатывает её ранки.       Эрик подходит к Кристине и целует её в макушку. Трис пыхтит рядом.       — Зачем она здесь? — шёпотом задаёт вопрос Эрику. Фор садится на кровать напротив и тянет Трис к себе, сажает к себе на колени.       — Поверь, она искренне раскаивается, — отвечает он ей тоже шёпотом.       — Она собиралась меня убить, — возмущается она.       — Да. И нас, — с улыбкой отвечает он.       — Что?! — она возмущена. Эрик кидает на неё насмешливый взгляд, потом смотрит на медика. Тот возится с девочкой без особого энтузиазма.       — Юкон, — зовёт он по имени мужчину.       — М…? — откликается тот, не оборачиваясь.       — Скажешь, что там стряслось?       — Ромит стёр память Дэвиду, — отвечает тот.       Фор аж присвистнул. Эрик глянул на него и сдержал улыбку. Трис напротив, расплылась в улыбке.       — Так ему и надо! — сказала она с победой в голосе.       — Так-то оно так, — Юкон посмотрел в сторону чикагских, на миг отрываясь от работы, — но у него были коды доступа, бесценная информация абсолютно обо всём. При нём замешивалась вся эта каша с Чикаго. Теперь у вас, ребят, проблемы. Кормящей руки нет, поставок не будет. Выживание города станет самоцелью, если его Провиденс не приберёт к рукам раньше, и тогда вступит в силу процесс тотального обновления. Чистка душ. Грубо говоря, вырежут население подчистую и перенаселят город.       Чикагские молча переглядывались, их лица были напряжённые и хмурые.       — Надо возвращаться домой… — качая головой, говорит Кристина.       — Нельзя, птенчик. Сделаем шаг за ворота — и капкан захлопнется, — приласкал её Эрик, целуя в лоб. Она умоляюще смотрит ему в глаза.       — Но там мои друзья, моя сестра, — шепчет она севшим голосом.       — Мы найдём выход, обещаю, — уверенно произносит он, обнимая её и качая головой. Но… всё дело в том, что Эрик впервые не знал, что теперь делать в этой ситуации.       Марк вышел из пыточной, закуривая. Он уже бросал. Несколько раз, но с его напряжённой работой не выдерживал и недели.       То, что Ромит говорил под сывороткой, бросало то в жар, то в холод, заставляло кровь бурлить в венах и выхолаживало остатки самообладания.       Ноги его сами понесли в медицинскую палатку, чтобы взять таблетку от головной боли, пульсирующей в затылке. Внутри он нашёл чикагских, Юкона и бедовую дочь, выглядевшую подавленно. Но кто же её выпустил?       — Дай затянуться! — к нему выдвинулся Эрик и буквально вырвал из рук сигарету, бесцеремонно забирая себе. Прикурив, он вышел из палатки наружу, сделал три полных затяжки. Марк выкатил следом.       — Ты куришь?! — удивлённо воззрился он на парня, кайфующего от затяжек, даже забывая вставить свою реплику про нарушение его приказа не выпускать Леру из «крысятника».       — Да. Думал загнусь в О’хара без них. Есть ещё?       — Есть. Идём.       Они прошли к командирской палатке. Эрик так и не вернул ему сигарету, и Марку пришлось затянуться новой. Чикагскому он дал целый блок.       — Самокрутки? — спросил Эрик, затягиваясь второй сигаретой, на сей раз растягивая удовольствие.       — Нет. Из старых запасов. Нашли как-то склад.       — Брешешь?! — недоверчиво воскликнул Эрик. Тот улыбнулся.       — Честное скаутское, — пошутил он. — Блоков много, хватит на десять жизней вперёд.       — Всё. Я с тобой дружу, — расплылся в улыбке Эрик, прихомячив себе блок, сунув его под мышку.       — Добро пожаловать.       Мужчины скрепили рукопожатие до локтя и одновременно затянулись, выпуская по колечку дыма в небо. Этот день катился на убыль. Над горизонтом расступались облака, сквозь которые проглядывал багряный закат.