Часть 3. Глава 14. Возвращение

      Метель стихает к утру. Ромит поднимает группу. По его прикидкам, они отошли достаточно далеко от лагеря, и уже можно вызывать патруль. Гец даёт последние наставления Кристине, что ей следует говорить и как вести себя. По его версии — они были в плену у сопротивления, но бежали. Об этом свидетельствуют раны Дэвида.       — Не импровизируй. Говори только то, что я сказал, — предупреждает её Ромит и снимает с неё рюкзак, в котором была миниподстанция, специально собранная для отвода глаз из разного хлама, но рабочая.       Кристина сидит в стороне, рядом с директором, на рюкзаке Ромита и машинально крутит на пальце кольцо, которое снова вернулось к ней. Оно не подаёт сигнал — Гаррет его отключил, но по-прежнему активно, и, если кто-то решит с неё его снять, так же шибанёт током и придаст ускорение носителю. У Ромита на пальце такое же кольцо. Кристина спешно натягивает перчатку на руку, когда слышит низкий нарастающий гул. Примерно через минуту из-за снежного бархана на них пикирует боевой СКАР с характерной красной полосой через весь борт — штурмовики Провиденс.       — По прилёте нас разделят, — говорит Ромит, поднимаясь с колен, и помогает подняться старику и девушке. — Без паники. Это стандартная процедура. Дэвид. Арман будет настаивать на аудиенции. Сошлитесь на усталость и дождитесь меня.       — Как скажете, офицер, — кивает старик, заслоняясь рукой от колючих снежинок, летящих в глаза.       Машина выпускает опоры, взметая волну колючего снега. Падает трап, и наружу выскакивает с десяток солдат, окружают людей. Дэвида они узнают сразу, и оружие тут же опускается. Ромит отдаёт свой ствол в руки солдата. Кристину кто-то хватает под локоть и ведёт к трапу. Она и не вырывается. Все трое поднимаются на борт, и СКАР взлетает.       — Мне докладывали, что тебя перевели в Провиденс. Какого хера ты в пустыне забыл? — озадачен командир штурмовой группы. Это не вопрос, а, скорее, констатация факта. Ромит пересекается с ним взглядом. Харакса он знает давно, ещё с учебки в столице. Это его первый наставник по стрельбе. Можно сказать, что благодаря его урокам Ромит стал бить по целям без промаха и к тринадцати годам уже был способен на большее, нежели подростки в его возрасте. Остальные бойцы разглядывают Геца с нескрываемым интересом. Никто из них не был с ним знаком лично, но очень много слышали о нём и знали его в лицо. Командир на удивление разговорчив, но пока они летели к сигналу, крыл матом пилотов, потому что по времени они уже возвращались на базу. Однако за доставку ценных людей всем светила премия.       Ромит смотрит на Дэвида. Тот сидит на жёстком откидном сиденье и недовольно гримасничает. Штурмовики сдвинулись в сторону от директора, предпочитая не нервировать его. Дэвид пока превосходно справляется со своей ролью.       — Командир, гляди, — штурмовик роется в захваченных вещах и достаёт из рюкзака то, что является подстанцией, и Харакс склоняется, чтобы рассмотреть хлам.       — По всей пустыне собирал? — хмыкает провиденец. Ромит тоже тянет улыбку.       — Что плохо лежало, — как бы невзначай бросает Гец.       — Хорошо, что нашёл одну их них, — штурмовик бросает быстрый взгляд на Кристину. Она предпочитает смотреть в стену, но чувствует на себе взгляды всех присутствующих. — Её доставим по назначению, когда тебя с директором высадим на базе.       — По протоколу, — отзывается равнодушно Ромит, видя метнувшийся к нему взгляд Крис.       — Это как Высший совет решит, — фыркает провиденец.       — Напомнить тебе про устав? — сухо бросает ему Гец. Кристина заметно волнуется.       — Ты — мне?! — взгляд Харакса темнеет, и он подступает к бывшему ученику, оттеняя его своим более крупным телосложением и возрастом. Короткий ёжик волос уже седой. Бледный старый шрам пересекает правое веко, оттого глаз сощурился и взгляд кажется надменным. Но Харакс первым топит стену льда и прыскает со смеху, похлопывая Ромита по плечу. — Расслабь булки. Ты бы видел своё лицо!       СКАР закладывает вираж, и Кристина успевает вцепиться в поручень, чтобы не свалиться на пол. Штурмовик тем временем крепко держит её под локоть, не ослабляя хватки, и служит как бы второй подпоркой и амортизатором при тряске.       Корабль идёт на снижение.       Их встречает вся база в боевом облачении. Точнее, встречают Дэвида, а Ромит с Кристиной просто идут чуть позади. Несмотря на статус, всех троих прогоняют через бокс очистки. Возмущение Дэвида переливается через край. Бледный Мэттью уверяет его, что эта мера необходима, ведь они прибыли из пустыни, сыплет тысячью извинений.       Кристина раздевается. Она делала это несколько раз во время своего прошлого пребывания в О’хара. Одежда улетает в печь с синим огнём, пропадая в ней за секунды. Липкая масса льётся на голову, облепляя тело, и кожа покрывается мурашками. Кристина согласна здесь же задохнуться, но инстинктивно вдыхает, задерживает воздух и выдыхает через секунды, когда сверху уже льётся вода, смывая с тела септик.       Чистая одежда в предбаннике вместе с полотенцем. Здесь же ботинки. Всё подогнано по размеру.       Действия Кристины на автомате. Она не оценивает ситуацию. Ей всё равно, что случится в следующую минуту. Часть её души умерла, а вторая — не хочет жить.       — Сюда, — слышит она приглашение проследовать за медиком.       Привычный маршрут по длинному коридору с направляющими световыми полосами на полу. Лифт поднимает её в медицинское крыло. Стандартная процедура осмотра. Сканирование. Аппарат реагирует на родовое кольцо Геца, но только медик просит девушку снять его, как в поле зрения появляется Ромит и говорит, что всё в порядке.       Он уже в форме, лицо гладко выбрито.       — Тебя не сканировали? — спрашивает будничным тоном Кристина.       — Нет необходимости, — пожав плечами, отвечает он и тянет её за руку на выход. Они проходят коридор и оказываются перед дверью в кабинет Армана.       Временно исполняющий обязанности директора — его заместитель — поднимается из-за стола. Он уже почти не хромает, но малозаметное несоответствие Ромит всё же замечает в его походке и в движениях.       — Братец… — тянет слово Арман, разводя руки в широком жесте. — Живучая ты гадина.       — Разочарован? — констатирует очевидное Ромит и приобнимает Кристину за плечи.       Арман опускает руки, застывая в полуметре от него.       — А как ты думаешь? — вопросом на вопрос отвечает старший и скользит плотоядным взглядом по фигуре девушки. И конечно, от него не укрывается одна важная деталь. Он смотрит на Ромита, и Гец-младший понимает, что такого Арман точно не ожидал. — Это…       — Правила соблюдены, — отвечает ему Ромит и видит негодование, вспыхнувшее во взгляде старшего.       — С «повреждённой»?! — Арман от возмущения срывается на крик. Он отходит и в следующую секунду хватает с низкого столика статуэтку и со всего маху разбивает её об пол. — Смешать наш род с какими-то отбросами?!       — Всё сказал? — жёстко прерывает его Ромит.       — Я ещё ничего не сказал! — рявкает Арман и пинает робота-уборщика, снующего под ногами и убирающего осколки с пола. «Блинчик» закатывается под нишу между полом и шкафом и застревает там. — Я отмазал тебя от самоволки, нарушил не одно правило, а ты тут являешься с… директором и… — Арман осекается на полуслове и с прищуром смотрит на брата. — А не ты ли подстроил их падение?       — Песчаная буря, — отвечает Кристина, на удивление спокойно выдерживая взгляд взбешённого провиденца. Тот быстро сокращает расстояние, протягивает руку, чтобы схватить девчонку, но дорогу ему заступает Ромит, и рука старшего оказывается вывернутой в болевом приёме. Арман отдёргивает руку и отступает.       — Ну и где ты пропадал? — уже более спокойным голосом спрашивает он, идёт к столу и роняет тело на парящий стул, всё ещё потирая ноющую кисть.       — В аномальной зоне, а после — в плену.       — М-м! — Арман оживляется, глазки его блестят. — Тебя пытали?       — Да.       — Как сбежал?       — Помогли.       — Кто? — расспросы напоминают светскую беседу. Только один вальяжно развалился за столом, а двое других застыли у выхода, натянутые до предела. Арман наливает воды в стакан и отпивает.       — Кто — уже не важно. Он мёртв, — отвечает холодно Ромит.       — А! За тобой горы трупов тянутся по всей Пустыне, братец! — неожиданно весело тянет Арман и грозит ему пальцем. — Впрочем… — Он со стуком опускает свой стакан на стеклянную поверхность стола и опирается о край стола руками, впиваясь взглядом в парочку. — Впрочем, это уже не важно. Ты нашёл директора. Он выглядит затасканным.       — Они его пытали.       — Они, они, они… — Арман наклоняет голову вбок. — И кто они?       — Сопротивление.       — Америку открыл! — прицокнув языком, восклицает Арман, и на лице его расцветает ядовитая улыбка.       Ромит видит эти резкие перемены в поведении и понимает, что Арман под кайфом. В последнее время он крепко подсел на местную дурь. Это можно обернуть против него.       — Чего молчишь? — Арман поднимается из-за стола, подходит к парочке, кладёт руку на плечо брата и чуть сдвигает его в сторону, чтобы взглянуть на девчонку. У неё отсутствующий взгляд, но лишь на первый взгляд. Он щёлкает пальцами у неё перед носом, и Кристина едва не подпрыгивает на месте. — И тебя пытали?       — Да.       — У ти… маленькая… во все дырочки? — прыскает он со смеху.       Ромит едва сдерживает себя, чтобы не сорваться. Арман его провоцирует. Он сильнее стискивает пальцы Кристины, но та молчит.       — Арман! — раздаëтся голос директора по внутренней связи. Арман вздрагивает и оборачивается, как будто впервые ловит подобный источник звука. — Вызови ко мне Ромита и Кристину!       Повисает долгая пауза.       — Живо!! — раздражённо рявкает Дэвид. Арман будто вспоминает, как работает устройство, и касается пальцами на ремешке своего прибора на запястье.       — Да, сэр. Уже! — Арман отдаёт честь самому себе и разворачивается на каблуках в сторону своего стола, снова занимает своё место. Поднимает взгляд на брата, и брови его ползут вверх. — Чё замерли?! Кру-угом! — командует он и допивает из стакана воду.       — Идём, — Ромит тянет Кристину к выходу. За ними закрывается дверь, и они идут по коридору.       — Что это с ним? — задаёт вопрос Кристина, имея в виду поведение Армана.       — Кайфанул, — отвечает тот короткой фразой и взглядом просит её молчать.       Длинный коридор приводит их к лифту. Они поднимаются на пять уровней выше, и всё это время Ромит не выпускает руки девушки. Камеры слежения всюду.       — Тебе шла небритость, — выдаёт Кристина.       Ромит бросает на Кристину удивлённый взгляд.       — Не по уставу, — отвечает он.       Она замолкает. Ромит непроизвольно улыбается.       Дэвид у себя. Он слегка дезориентирован в пространстве даже несмотря на то, что они на симуляторе ему уже показывали планировку его жилища и рабочих зон. Об этом и говорил Ромит. Если бы Арман застал директора за этими действиями, то всё бы сразу понял. Ему пришлось устроить быстрый ликбез, оставив Кристину одну. Она ходила туда-сюда по залу, всё трогала. Ей открывались ниши с разными вещами. Одну из них она присвоила себе, быстро пряча в карман, когда в поле её видимости снова появились эти двое.       — Будут вопросы — сразу зовите меня, но не часто. Это вызовет подозрения. У вас есть помощник Мэттью. Его я предупрежу.       — А как же мне быть с остальным? — спрашивает Дэвид.       — С чем же? — переспрашивает его Гец.       — Я же выходил отсюда? — спрашивает его Дэвид.       — Нет. Вы крайне редко покидали ваши апартаменты, потому что там внизу все «повреждённые», а вы «чистый».       — Понял, — кивает старик.       — Я должен идти. Мы все устали. Обед вам принесут по вызову. Выбирайте только то, о чём я вам говорил. Вы — гурман. Всё подряд не едите.       — Хорошо, — соглашается старик. И снова окликает Ромита у выхода: — А как у меня с этим?       — С чем? — с непониманием переспрашивает Ромит.       — Ну с этим… — Дэвид делает рукой движения, будто взбивает коктейль в шейкере.       — О, Дэвид. С этим полный порядок. Я кину вам список девочек по связи чуть позже. Осваивайтесь.       Ромит поглядывает на молчаливую Кристину. Её озорство и жажда жизни померкли. Но он не рискует с ней заговорить в лифте. Их прослушивают. Он в этом уверен. Напротив, если не знать всех подробностей, можно принять вялость Кристины за общую усталость.       Он тянет её за руку в сторону своего рабочего кабинета. Нужно для начала зафиксировать их прибытие, поставить прочерки в графах там, где стояли имена чикагских, когда он отбывал со срочным делом. Заодно проверить, не лазил ли кто в его личные дела и просмотреть внутренние камеры.       Дверь откатывается в сторону. Ромит входит первым, заводит Кристину, и дверь за ними закатывается.       На первый взгляд всё по-прежнему. Кристина делает первый шаг, но Ромит её удерживает на месте.       — Погоди, — говорит он и здесь же у стены проводит ладонью — ему открывается невидимая панель. Он набирает код и включается иное освещение, подсвечивая все прослушки и камеры, установленные в его кабинете с момента его отъезда.       — Время даром не терял, — ухмыляется Ромит и пересылает картинку себе на планшет, чтобы потом удалить всё самостоятельно. Петляющие следы на полу говорят о том, что здесь было несколько человек.       «Правильно, сам он этим заниматься не станет», — отмечает про себя Ромит. Возвращает естественное освещение в комнате и шепчет Кристине на ухо:       — О прошлых событиях ни слова, поняла меня?       Кристина кивает.       — У меня дела. Занимай диван. Что будешь на обед? — говорит Ромит уже громче.       — На твоё усмотрение, — отзывается она ровным голосом и идёт к дивану, сбрасывая куртку на его спинку. Садится.       — Значит, на моё… — Ромит поглядывает на девушку. Она откидывается на спинку дивана и прикрывает глаза.       В комнате прохладно. Он прибавляет отопление, прогревая пространство. Набирает меню и проматывает пальцем несколько пунктов, отбирая то, что сам бы съел и чем можно было бы покормить Кристину.       — Будешь сладкое? — спрашивает он её.       — Нет.       — А моей музой? — улыбается он.       — Комнату нагрей сначала, — холодно отрезает она. — Я устала мёрзнуть.       — Конечно, моя королева. Сейчас подниму уровень ещё, — улыбается он, и в комнате заметно теплеет, но Кристина не спешит снимать с себя водолазку.       Ромит отмечает, что она старается его игнорировать. Да, она на него злится, но эти признания в лагере можно было отложить. Однако её нежелание мириться с ложью привело к последствиям — теперь она изгой. Хотя в Чикаго уже нет Фракций, все продолжают держаться за старые устои. Но больнее всего Кристине от того, что она потеряла любимого мужчину и друзей.       — Почему ты не сказала им, что я тебя приручил? — задаёт вопрос Ромит. Она могла сказать это, могла пойти к Марку и нажаловаться на него. Но не стала.       Кристина в упор посмотрела на Ромита, хмурясь. Диван находился напротив рабочего стола.       Кристина поднимается с дивана и подходит к Гецу, садится к нему на колени и приближает губы к его уху, чтобы сказать то, что не должно звучать при прослушках и камерах.       — Помнишь, волкодавы обступили лагерь? — спрашивает она тихо. Ромит кивает. — Мне было послание: «Лев защитит тебя». Это ты, Ромит. На твоём родовом гербе лев.       Она обнимает его руками за шею. Ромит внимательно смотрит на девушку и будто что-то его пронзает, знакомое, далёкое чувство, распознать которое так же тяжело, как и понять тайну Кристины.       — Ты — лев, — продолжает Кристина. — Обманулась я или нет — время покажет. Возможно, лев не ты, но я доверяю своей интуиции.       Она смотрит в его глаза, а он в её.       — Ты моя… львица, — шепчет он.       Их губы невесомо соприкасаются. Ромит ощущает потребность сказать эти слова, словно внутренняя дремавшая в нём часть души оголяется.       — Я всегда тебя защищал и буду защищать, моя девочка.

***

      Марк пытается отговорить Эрика немедленно выступать, но тот неумолим в своём решении. СКАРы всё ещё курсируют поблизости, однако Бесстрашного это не останавливает.       — Мы умеем выживать, — кидает тот мрачно.       Стычка прошлой ночью со штурмовой группой Провиденс принесла много потерь для отряда сопротивления. Все заняты латанием дыр в эфире, перекличкой уцелевших групп, и под общий хаос Бесстрашные собираются в путь.       Трис собирает вещи по комнате и застывает напротив надписи, которую оставила Кристина в канун её свадьбы: «Живи как в последний день. Умри достойно.», а внизу приписка: «Ни о чем не сожалей, Трис. Цени дружбу, любовь и честность».       Трис стирает ладонью слезу, покатившуюся по щеке. Кристина ушла полдня назад. Сейчас за стенами сдерживающего щита свирепствует снежная метель, накатывая волнами. Именно в эту нелётную погоду Эрик решает уходить.       Трис сильнее стягивает лямки своего рюкзака и подходит к Фору, обнимает его. Он ласково обхватывает ладонями её лицо и целует.       — Всё будет хорошо, — подбадривает он её. Но о Кристине ничего и слышать не хочет. Губа до сих пор саднит.       Арти также не подходит ближе. Дружбе конец после признания Кристины. Но было ли это дружбой? Фор не сожалеет.       — Ты останешься здесь, — Эрик смотрит в сторону Питера. Его нога заживает медленно.       — Но я смогу идти, — хмурясь, возражает Хейес. Коултер подходит вплотную к нему и притягивает парня за куртку, понижая голос до шёпота.       — Останешься с Марком. Ты — наш связной. Усёк?       — Да, сэр, — так же шëпотом рапортует Питер. Ему становится легче, ведь он не мог сказать, что должен остаться здесь из-за приказа Ромита. Арти ему уже передал коды. Осталось втереться в доверие к командиру сопротивления. Лера стоит рядом. Она наблюдает за сборами и тоже пытается отговорить ребят от перехода, ведь зимой в Пустыне ещё опаснее, а идти в бурю — чистое самоубийство, но её никто не слушает.       Наконец Гаррет даёт зелёный свет чикагским. Он смог пробить списки и внёс Трис в погибшие, как и ребят, меняя их коды.       — Теперь вы — люди без прописки, — говорит им парень и жмёт руку Фору и Эрику. — Желаю добраться до Чикаго без приключений.       — Спасибо, — отвечает за всех Трис и бросает прощальный взгляд на лагерь. Здесь они с Кристиной провели много горестных и радостных минут.       Эо с Уоффом, несмотря на метель, провожают группу до контрольной точки. Волкодав припадает к земле, протаптывая путь первым, а за ним тянутся остальные. Они пережидают бурю, тесно скучившись, закутываясь в тенты. Фор обнимает Трис. Эрик ловит себя на том, что пытается разглядеть в вихревых потоках фигуру Кристины. Зло вколачивает кулаком снег и закутывается в защитный купол сильнее, закрывает глаза.       Буря стихает к утру. На хронометре пятый час, ещё темно. Эрик всех поднимает. Они прощаются с Эо — он возвращается в лагерь. Перед уходом он передаёт лихому кулон Кристины, который она оставила, боясь, что его отнимут в О’хара.       — К чему он мне? — мрачно отзывается Эрик.       — Передашь-его-семье-Кристины, — говорит переводчик. — Не-потеряй-его. Это-важно. Эрик с пренебрежением сует вещь в карман. Но руку Эо пожимает. Парни прощаются. Эо отзывает волкодава, и они скрываются за снежным барханом.       Лихие сокращают путь до Чикаго, ориентируясь по карте, которую дал им Марк, по отмеченным зонам, где останавливаться не стоит и где относительно спокойно и патрули курсируют реже.       Пять дней в пути. Переход долгий и опасный, но Бесстрашным хочется поскорее добраться до дома, и это придаёт им ускорения и сил.       На пятый день перехода перед троицей встаёт стена, которую можно преодолеть только со специальной картой, но Гаррет смог сделать подобную, которая на время взламывает код и пропускает ребят за неё.       Они попадают в красную пустыню, словно резко отсекли зиму от лета. Здесь теплее, чем в дикой Пустыне. Фор подсчитывает время, которое они отсутствовали, и удивлён, что в декабре нет снега. Черная земля промёрзла. Лужи покрыты коркой льда, но снега нет.       Они отсутствовали три месяца, а будто несколько жизней назад.       Ворота им открывают Бесстрашные. Кажется, что здесь всё по-прежнему. Все радуются возвращению Лидера, наперебой рассказывают ему о той буче, что была, и как Лидеры бывших Фракций немного утрясли грызню, но шаткий мир вот-вот лопнет, как мыльный пузырь.       Скоростной поезд доставляет троицу обратно в Штаб. Их встречает Череп, искренне радуясь. Интересуется, где Кристина. Эрик проходит мимо него, бросая мрачно: «Собирай командиров!»       — Фор, где Кристина? — Череп тормозит напарника. Тот отрицательно качает головой и тоже проходит мимо него. Череп спадает с лица. — Убили?!       — Она осталась по ту сторону стены, — отвечает Трис. — Не спрашивай об этом сейчас, ладно?       — Ладно, — кивает он.       — Лучше расскажи, что у вас здесь случилось в наше отсутствие? — просит его Трис.       — Ничего хорошего, — качает тот головой. — Зреет война.       — За стенами Чикаго она уже идёт, — глухо отзывается Трис.       Здесь всё кажется прежним, но веет духом перемен. И по ощущениям он тревожен.