Часть 4. Глава 8. Новый порядок

      О’хара. Время настоящее       Кристина пришла в себя спустя сутки после происшествия. Ромит опасался, что она так и не выйдет из комы. Пересматривая записи с видеокамер, сразу нашли момент, когда Кристина упала в воду лицом о гладь: она просто шла вперёд, пока не упала, и состояние её было близким к потере сознания. В момент падения она уже потеряла сознание, и в лёгкие не сразу попала вода. Но Бесстрашная пробыла в воде достаточно к моменту, когда в бассейн ворвался Ромит и вытащил её из воды. К моменту, когда он стал делать ей искусственное дыхание, сердце Кристины не билось уже более 10 минут. После этого начинаются необратимые изменения в мозгу пациента, и клиническая смерть переходит в физическую, когда клетки мозга отмирают. Когда запустили сердце, мозг уже был на грани, но будто неведомая сила дала Кристине третий шанс, и спустя сутки пребывания в коме вернула её назад. Для Кристины это был один миг.       В этом пограничном состоянии её посетили видения, которые прочно отпечатались в памяти, и первым делом после пробуждения она их зарисовала. Те остроносые корабли с крючковатыми знаками на бортах. Саму броню Вторжения, странное оружие. Броню на Ромите. Некоторых солдат, стоявших в ополчении за её спиной. Рисовала она в рабочем планшете Ромита. Он дал то, что подвернулось первым под руку, когда Кристина попросила срочно что-нибудь, пока она это помнит. Гец смотрел на корабли и смутно припоминал, где он мог подобное видеть. А оно действительно существовало в виде наскального рисунка в музее.       — Эта броня была на тебе, — сообщила Кристина, зарисовывая то, от чего у Ромита на голове волосы встали дыбом. Кристина в точности зарисовала экспериментальный экзоскелет, который пока был только схемой в отцовском отчёте. Крис этого видеть точно никак не могла. Она нарисовала ещё несколько доспехов и оружие.       — Всё, что ты рисуешь, ещё не создано, — успокоил он её, подразумевая невозможность скорого Вторжения.       — Калеб сказал — скоро, — она задержала его руку, когда он взял свой планшет.       — Халлок создавался для защиты от нападения. Скорее всего, программа переродилась во что-то ещё, но у неё биологический цикл иной, и что для нас годы, для неё часы… — ответил он.       — Ромит, эта сила, эта мощь врага. Нам не выстоять, — она была напугана.       — Послушай, — он приобнял её и поцеловал в висок. Сила объятий с Кристиной всегда творила чудеса — она переставала дрожать, как сейчас. — Эти костюмы ещё не созданы. Это лишь наброски и не более. Такая броня нам ни к чему. Враг со звёзд? История Земли не знает прецедентов. — Кристина попыталась возразить, но Ромит мягко остановил её. — Пока не знает, условимся так. Давай будем жить сегодняшним днём, но твои видения возьмём на заметку, хорошо?       — Я так устала… — наконец выдыхает она. Состояние комы отняло все силы, и Ромит это понимает. Кристина пытается выпить йогурт, но руки дрожат, и он помогает ей удержать кружку. Просит её расслабиться и вздремнуть. Обещает ей, что как только она поправится, отвезёт её к приёмным родителям, чтобы она побыла в родных стенах, хотя прекрасно понимает, что она обязательно найдёт способ встретиться с Эриком.       — Ромит, — она смотрит на провиденца и слабо сжимает его руку. — Есть ещё кое-что.       — Что? — он задерживается подле неё.       — У нас будет ребёнок.       — Что?! — он едва не роняет из рук планшет.       — Нет. Не сейчас, — останавливает она его и отрицательно качает головой. — Но мальчик носил герб льва и называл меня мамой, и я точно знаю, что это мой сын.       Ромит, поперхнувшись слюной, кашляет. Потом смотрит на Кристину. Хочет что-то добавить и не находит совсем никаких слов.       — Отдыхай. Тебе нужно набираться сил, — только и произносит он и оставляет её, когда девушка прикрывает глаза.       Ромит идёт по коридору и не сразу вписывается в двери. Он дезориентирован ещё некоторое время и приходит в себя постепенно. В рабочем кабинете он садится за свой стол, сдвигает в сторону отчёты, берёт планшет и долго листает страницы, изрисованные Кристиной. У неё рука художника. Символы на бортах кораблей он сохраняет в отдельный файл и поднимается, решив прогуляться в Музей.       Ромит входит в помещение и сразу поднимает уровень освещения до нормального, разгоняя полутьму. Он некоторое время бродит среди экспонатов, пока не наталкивается на изображение, которому миллионы лет. Кажется, что это нарисовал ребёнок: условные человечки лежат на земле, а над ними парят остроносые птицы. Над птицами полукруг и звезда. Ромит переводит взгляд на табличку у каменного осколка и читает: «Экспедиция 1008. Провиденс: Эпоха нижнего палеолита. Около 2,6 млн лет назад».       — Значит, вы здесь уже были… — говорит себе под нос Ромит и сверяет рисунок на планшете с наскальным изображением. Рисунок был даже оцифрован и обработан, так как первоначальный вариант на каменном сколе сильно истёрся и был восстановлен полностью.       — У нас будет ребёнок? — говорит он себе снова вслух и отрицательно качает головой. — О чём я вообще думаю? Всё, хватит!       И снова ловит себя на том, что глупо улыбается. Потом поворачивает голову в сторону видеокамеры, глядя на красный индикатор, затем бросает взгляд на экран планшета, кивает своим мыслям. Подходит к индикатору света, понижает его, и в помещении снова становится полутемно. Выходит.       Чикаго. Бесстрашие. Закрытое собрание Временного правительства. Спустя неделю после вторжения       В зале, где обычно Эрик собирает разведотряды для сводки и постановки новых задач, сегодня находятся люди посторонние — члены Временного правительства.       Минула неделя после осады Бесстрашия. Тогда, благодаря военной тактике, захлопнулась ловушка, в которую легко попались изгои, а также были взяты в плен Эвелин и её люди, признанные экстремистской организацией. По закону военного времени были приняты быстрые меры по устранению угрозы — стирание. Фор не только не препятствовал этому, но даже сам своей рукой положил маску на лицо матери, наблюдая за тем, как стиралась её личность. Для него она матерью никогда не являлась. Она бросила его в детстве, но он простил её, однако чтобы не повторять ошибок, стёр ей память полностью. Трис сказала, что всё равно ему придётся теперь с этим жить и хочет он того или нет — будет сожалеть о случившемся и корить себя за это до конца своих дней. Трис была права. Фор начинал думать, что нужно было поступить иначе.       Всех изгоев прогнали через процедуру стирания памяти: слишком долго они стремились подорвать устои Временного правительства, слишком долго жили ненавистью к остальным фракциям. Это была долгая и кропотливая работа. Всех, кому стёрли память, распределили по Фракциям, которые заработали спустя неделю. Как и хотело Временное правительство, Чикаго вернули порядок, но что касалось Фракций и их функционирования — здесь нужно было всё доработать. Эрик взял слово, чтобы посвятить Глав в истинный порядок вещей. Рассказал о том, что на самом деле происходит за стеной, почему они должны быть готовыми к нападению извне и уметь защищаться. Дружелюбные уже взяли в руки оружие по воле случая, а значит воинское дело нужно ввести в обязательную программу. Это касалось абсолютно всех. Но делать это нужно не явно, ведь несмотря на то, что О’хара теперь не угрожает их свободе, никогда не знаешь, когда они передумают и пойдут по старой программе, решив обнулить память её граждан.       Джоанна Райерс, как ни странно, была с этим солидарна, по рождению будучи Бесстрашной, она знала по себе, что без военных знаний община обречена. Джек Кан просто принял решение обоих.       — Я предлагаю ввести обязательную воинскую подготовку для всех членов фракций с самых юных лет, отменить Переход из одной Фракции в другую, так как в этом теперь нет нужды. Если гражданин пожелает сменить фракцию, то он сделает это на иных условиях и только по достижении совершеннолетия. Так же предлагаю ужесточить правила внутри самих Фракций и наказание — стирание. Убрать с улиц бездомных: создать из них отряды для патрулирования улиц — этим займутся Бесстрашные. Мы должны помнить, что среди граждан много засланцев из-за стены, сборщиков информации — их всех будет видно, когда мы пересчитаем всех чикагцев по головам. Чикаго — наш дом и наша крепость. И, возможно, он станет приютом для других пришлых, которых мы приведём из Пустыни. Вы видите, что сейчас есть районы, в которые боятся заходить граждане. Даже мои разведотряды поодиночке не ходят, а всё потому, что хуже анархистов с пушками,— это бездомные, менее организованные и более агрессивные; они не примкнули даже к афракционерам, то есть обозлились буквально на всех. Я имею все основания так говорить, потому что мы находили каннибалов, которые питались людьми.       Джек Кан спал с лица, Джоанна даже дышать перестала, и Эрик продолжал.       — И всю эту нечисть нужно вычистить с улиц города, чтобы любой район стал безопасным. Эта работа требует слаженности. Для координации действий нужен городу президент, который будет направлять и управлять делами его жителей. Я предлагаю голосование.       — Позвольте мне слово. — Джек Кан поднял руку и встал с места, чуть склонив голову перед остальными членами Временного правительства. — Я понимаю всю важность сказанного и выдвигаю вашу кандидатуру без голосования — Эрик Коултер. Думаю, все согласятся со мной, что управлять Чикаго в нынешних условиях, о которых мы сегодня узнали, должны вы. У вас есть опыт, вы выходили за стену, встречались с врагом лицом к лицу, знаете, как выживать. Вы смогли полностью обезоружить афракционеров — головная боль Чикаго на протяжении многих лет. Я вижу только вас на посту президента. Я за вашу кандидатуру.       Джек Кан поднял руку вверх.       Джоанна кивнула и тоже подняла руку вверх. И вскоре все подняли руки, без исключения. Эрик кивнул и поднялся.       — Хорошо. Я принимаю новый пост и обязуюсь защищать граждан Чикаго от вторжения извне и навести порядок внутри города. Прошу всех ознакомиться с новыми поправками к законам, поставить свои подписи, и мы начнём совместную работу.       Это была нелёгкая задача, которую возложили на Эрика, но он был молод, имел опыт управления, за ним шли люди и доверяли ему. Он уже доказал, что может защитить этот город и его граждан.       Делая перестановки внутри Фракций, ломая старое и строя новое, Чикаго медленно поднимался с колен.       Чикаго. Здание Эрудиции. Спустя два месяца после вторжения       Вызов по внутренней связи отвлёк Эрика от чтения. Он ответил.       «Кристина в Чикаго, — раздался голос Фора. — Замечена на детской площадке во дворе жилого дома в Искренности».       — Кристина? — Эрик поймал себя на том, что с силой стискивает в руках стилус. — Одна?       «Да».       — Всё проверьте. Он её так не отпустит. Что она здесь забыла? — Эрик прохрипел последнюю фразу и разъединил связь, но секундой позже снова набрал Фора.       «Первый-Пять, слушаю», — ответил он по служебной линии. Эрик мысленно ругнулся, что отжал не скрытую линию, по которой с ним связался Итон.       — Первый-Пять, проверьте слежку. Не вступать в контакт. Я еду! Конец связи! — он разъединил связь и швырнул стилус в стену. Упёр кулак в стол и следом потёр руками лицо. В горле резко пересохло. Он откашлялся и, широким шагом пересекая большое пространство нового кабинета, вышел, по пути строя людей, расставляя их по точкам, чтобы исключить возможность появления незваных гостей, сел в личный транспорт и погнал в сторону дома Кристины.       Чикаго. Искренность. Дом Кристины       Ромит сдержал слово и, едва Кристина пришла в себя и здоровье её вернулось в норму, отправил её с Арти в Чикаго. Провиденец заселился в этом же доме и постоянно следил за всеми передвижениями девушки. Пока она пребывала только дома и гуляла во дворе. Любимым развлечением были качели, на которых она взмывала высоко, раскачиваясь, и спрыгивала с них, приземляясь на все четыре конечности, как кошка.       Только два дня, как Кристина объявилась в Чикаго, и на вторые сутки патруль Бесстрашных передал, что Кристина замечена во дворе дома. Первым проверить эту информацию пошёл Фор со спецотрядом, чувствуя подвох, и только потом передали Эрику. Конечно, он прибыл лично, чтобы убедиться, что это так.       — Это же она… — Трис не могла поверить глазам. Кристина качалась на качели снова и снова и спрыгивала с неё, приземляясь на четыре точки. Потом поднималась, стряхивала с колен песок и снова шла на качели. — Я должна с ней поговорить…       — Эрик приказал не вступать в контакт, — ответил Фор, предостерегающе взглянув на Трис.       К площадке подкатил облегчённый броневик, и из него вышел Эрик и направился прямиком к качелям. Кристина уже раскачивалась.       — Крис! — окликнул он её. Девушка обернулась и притормозила, взметнув ногой пылевое облако. Она лишь сделала попытку подняться с качелей, но Эрик быстро достиг её и схватился руками за цепи, на которых крепилось сиденье, роняя девушку обратно. — Что ты тут забыла?!       Он был груб, рассержен, а Кристина, напротив, расслаблена и рада его появлению. Ромит думал, что она сама побежит искать встречи с Эриком, едва окажется в Чикаго, но лихой первый нагрянул с визитом.       — Я здесь дома, — ответила она тихо.       — Значит, дома? — он поставил ногу на часть сиденья качелей, склоняясь вперёд. — Не думаю. Где он?       — Он? — Кристина не шелохнулась, глядя на него. Она видела ярость в его глазах, но знала где-то на уровне интуиции, что он её не ударит. И за что?       — Не испытывай моё терпение, Крис. Где Ромит? — зарычал он ей в лицо.       — В О’хара.       — Но он не мог отпустить тебя одну, ведь так? — подавляя в себе желание встряхнуть её за плечи, прохрипел Эрик.       — Не мог. Здесь Арти.       — Значит, Арти…       Эрик убрал ногу с сиденья и огляделся, продолжая удерживать руками цепи качелей. Кристина подтянула руки и обняла пальчиками кисти его рук. Он лишь на миг задержал их и отдёрнул. Кристина поднялась.       — Я недавно была в коме… — сказала она как бы между прочим, не глядя на Бесстрашного. — Всё из-за тебя.       Она бросила короткий взгляд на Эрика, на его вытянувшееся лицо, и отвернулась. Тут же заметила засевшую неподалёку группу Бесстрашных и махнула им с улыбкой.       — Меня? — опешил Эрик.       — Тебя убили на моих глазах. Дальше всё было как в тумане — очнулась я на вторые сутки. Я почти умерла. Не дышала… долго. Но меня вернули… вернул… в это сложно поверить, но Калеб… он говорил со мной. Он показал мне то, что будет. Не Провиденс наш враг. Сила страшная придёт со звёзд и обрушится на Землю. Они не будут захватывать или покорять — они будут уничтожать всё живое.       — Когда? — Эрик кашлянул, мотнув головой. — Да бля, Крис. С тобой вечная проблема! Теперь пудри мозги ему!       Эрик направился в сторону машины.       — Стой! — рявкнула она на него, и Эрик остановился. Медленно повернулся. Она подошла к нему. Он ждал. Она смотрела ему в глаза, а он — в её, и противостояние длилось минуту. Кристина смягчилась. — Я по тебе очень… очень скучаю и по-прежнему люблю тебя, Эрик.       Её голос дрогнул. Он прикрыл глаза и отвернулся, без слов сел в машину, завёл мотор, резко развернул машину так, что взвизгнули колёса по сухому асфальту, и вдарил по газам, отрываясь вперёд, оставляя за машиной дымный шлейф.       Кристина выбежала следом на проезжую часть, глядя на удаляющийся силуэт машины.       — Трусливый за-аяц! — крикнула она ему вдогонку и отвернулась. Ей навстречу бежала Трис. Кристина, завидев её,тоже припустила навстречу. Встретились они на детской площадке и вместе упали в песочницу с радостным визгом, обнимаясь.       — Крис! — Трис не сразу расцепила руки. — Крис! Ты здесь!       — Трис, я так рада тебя видеть! Как ты?!       — Да как я? Я же с Фором. А ты как?! Я думала о плохом… я видела.. брата, представляешь? Он как бы жив и он…       — Предупреждает, — кивнув, добавила Кристина. — Да, я тоже видела его. Прям как он есть, в той же одежде, какая была на нём всегда — Эрудиции. И у него прострелено плечо.       — Да. Ты видела его, когда?! — воскликнула Трис, округлив глаза.       — В день вторжения, когда Эрика убили.       — Но его не убили, — помотав головой, опровергла Трис.       — Да. Он тогда впервые вошёл со мной в контакт и сказал, что Эрик в опасности, — сказала Кристина.       — А мне Калеб говорил то же о тебе, но ты, вроде, в порядке…       — Сейчас уже да, — согласилась девушка. — Но ещё пару месяцев назад я … ну почти умерла. Хотя как почти. Я умерла.       — Что?! — Трис в ужасе вытаращила глаза на подругу. Поднялась с земли. Апрель выдался невероятно тёплым, но земля ещё не прогрелась весенним солнцем.       — Крис? — к девушкам подошёл Фор. Кристина, не помня себя, рванула к нему и обняла крепко, насколько это возможно, вместе с автоматом. Фор высвободил руку и приобнял девушку, слегка похлопал её по спине. — Выглядишь хорошо.       — Она действительно была на грани, как и говорил Калеб, — произнесла Трис, глядя на мужа.       — Не это главное, ребят, — ответила Крис, глядя на Фора. — Мне было видение. На Землю будет Вторжение. Все объединились против одного врага, который придёт только с одной целью — уничтожить всё живое. Нельзя воевать против них… нельзя никого терять. Важен каждый.       — Калеб то же самое сказал мне, что Провиденс — детская песочница, по сравнению с ними. Он называл их Тьмой.       — Девочки, вы меня пугаете. Хватит уже, — остановил обеих Фор.       — Роуз, моя сестрёнка, в моё отсутствие нарисовала много рисунков. Она видит то же, что и я. Она нарисовала это — и это я видела, когда лежала в коме.       Кристина вынимает рисунок из кармана куртки и разворачивает его. На нём изображено два воинства, стоящих друг против друга, люди в чёрной броне и люди в светлой броне с щитами и стягами. Корабли СКАРы на стороне добра и остроносые, словно хищные птицы, — на стороне зла. А впереди пятеро.       — Это я, Калеб, Ромит, Эрик, Трис и ты, Фор.       — Калеб как человек? — переспрашивает с сомнением Фор.       — Здесь да. Я не уверена, что будет также. Но смотрите, она нарисовала Провиденс, это базы — О’хара и ещё несколько, и города, как Чикаго, но меньше, и много людей Пустыни и других земель.       — Каких других? — удивляется Фор, рассматривая рисунок.       — Через океан есть ещё выжившие. Только вместе объединив наши силы мы сможем пережить Вторжение. Но это не всё, — Кристина забирает листок и складывает его пополам.       — Они уже были здесь. Два с половиной миллиона лет назад, когда на Земле жили питекантропы, первые люди, эпоха каменного века, эти Захватчики уже прилетали на Землю. Сохранились наскальные рисунки. Не волкодавы сметут с лица земли города и жизнь — они. И они не люди, как мы с вами. Они машины и запрограммированы убивать всё живое.       Фор смотрит на Кристину и видит Арти, который направляется к ним. Сразу напрягается.       — Он зачем здесь? — недовольно говорит Фор, меняясь в лице.       — Он моя охрана. Ромит отпустил меня на время.       — Ты до сих в его власти? — В лице Трис сквозит отвращение.       — Нет. Порочный круг разорван. Я настояла, и он провёл деактивацию. Я больше не в его власти.       — Но продолжаешь быть с ним? — Трис отступает на миг, и её оружие направлено в грудь Арти. Тот равняется с Кристиной.       — И я рад вас видеть, ребята, — говорит он примирительно, но без улыбки.       — Не подходи, — рычит на него Трис.       — Фор, Трис, — обращается к ним Кристина и кладёт руку на ствол автомата Трис, опуская его. — Я надеюсь, вы меня услышали. К Земле движется Тёмная сила. У нас на самом деле не так много времени, чтобы объединиться с другими и создать нерушимый союз. Я попробую убедить Высший совет, указать им на истинного врага, но пока всё это мои видения, и они вряд ли мне поверят. Даже к сколу камня больше доверия, чем ко мне, — говорит Кристина. Трис опускает оружие. — Поэтому я с Ромитом. Помните, я говорила, что Лев защитит меня? На щите Дома Гец лев, а их род очень старый, и только с ними я смогу донести правду до остальных.       — Значит, ты добровольно остаёшься с ним? — спрашивает её Фор.       — Я должна. Я рождена для того, чтобы нести Весть. Возможно, я разрушаю ваши надежды, вы перестанете мне доверять. Если до недавнего времени я думала, что это моё проклятье, то теперь я начинаю понимать — в этом моё предназначение. Вестников вообще не любят. Обычно мы приносим только плохие вести.       — Я.. я по тебе сильно скучала, Кристина, и мне всё равно, что ты с Ромитом. — Трис роняет слезу и порывается обнять Кристину. Та грустно кивает.       — Я знаю, Эрик меня не простил. Я всё понимаю. Я защищала друзей. На моём месте вы бы поступили так же, — говорит Кристина и переводит взгляд на Арти. — Мы здесь пробудем недолго. Ромит выбивает нам перевод в Провиденс. Кстати, новость хорошая: Арман оказался предателем и ему стёрли память. Он убил Дэвида, хотел убить меня и Ромита. Не вышло. Теперь директор в О’хара Ромит. Там всё стало иначе. Лучше. А вы знали, что у них есть бассейн, большой? И я не знала… А эта светлая броня, — Кристина скачет с одной темы на другую и смотрит на Фора, — она ещё в разработке, в чертежах. Ведь бойцам Провиденс пока не от кого её надевать. Но скоро настанут тёмные времена. Все вспомнят мои слова, но будет поздно. Давайте пойдём на опережение? Построим мир для наших детей? Они тоже когда-нибудь появятся у нас… И скажите Эрику, чтобы не беспокоился. Чикаго не обнулят. Не теперь и никогда. Ромит мне верит. Поверьте и вы… Я жизнь за вас отдам и… ещё, если вдруг встретите Боя, ну знаете, собаки всегда возвращаются домой… обнимите его от меня.       Кристина поворачивается уйти. Трис ловит её за руку.       — Как долго ты здесь пробудешь? — спрашивает она, её глаза всё ещё влажные от слёз.       — Около недели, — отвечает Крис. Арти кивает.       — Можно, я приду к тебе в гости после дежурства сегодня? — опять спрашивает Трис, и её голос дрожит.       — Конечно. Приходите вместе. Я вам всегда рада, — отвечает она и приобнимает Трис. — Мама Стефани испекла шоколадный торт. Правда, Роуз его уже немного подъела, — с улыбкой говорит Кристина.       — Мы захватим шоколадные кексы, — обещает Фор. Трис смеётся сквозь слёзы, приобняв Кристину за плечи.       — Хорошо, — одобрительно кивнув, говорит Кристина, выпускает из объятий Трис, трогает за руку Фора и уходит.       Фор смотрит на Трис и целует её слезинки на щеках, приобнимая. Они ещё некоторое время стоят и смотрят вслед Кристине и её спутнику, и тоже уходят в обход, присоединяясь к основной группе, оставленной двумя улицами далее.       — Вы где были? — суровеет Лу, пританцовывая. — Я себе все яйца отморозила.       — Встретили старых друзей, — уклончиво отвечают те.       — В Искренности? — с сомнением спрашивает Лиса.       — Ага, — кивает Фор и более не распространяется на эту тему.