Часть 4. Глава 7. В огне

      О’хара. Время настоящее       Следующий день Ромит старается не пересекаться с Кристиной. Видеть её слишком болезненно для него, словно ножом по сердцу. Она и не ищет с ним встречи. Её не было в их спальне. Она пропадала в бассейне, словно навёрстывала упущенное время, преодолевая свой же скоростной рекорд по заплыву на короткие дистанции, а потом плавала под водой, наслаждаясь невесомостью и тишиной.       Арти был приставлен к ней на всякий случай, но по её поведению было понятно, что Кристина наслаждается своей свободой и одиночеством и компания ей не нужна. Она по-прежнему могла беспрепятственно перемещаться по базе. Девушка просто бесцельно брела наугад, без определённого маршрута, глядя себе под ноги, наступая на белые направляющие.       Вдруг Кристина замирает. Поднимает взгляд и видит — коридор растягивается и складывается, меняя формы. Прислушивается — еле уловимый звук перетирания чешуи.       Эрик в опасности, — шепчет бесплотный голос в её голове. Голос Калеба.       Вокруг разрастается город — тот, аномальный. Кристина стоит в центре застывшей битвы, как в закристаллизованной картине, и может рассмотреть все детали. До сознания доходит, что девушка в центре взрывов — она. Впереди неё завис боевой СКАР, а позади неё комья земли и бетона брызгами взрыва разлетаются вокруг. Между ними отдельными застывшими скульптурами замерли волкодавы. В просвете между комьями земли и бетона виднеется зубастый зев Халлока. И в нём тонут люди.       Спеши!       Кристина понимает, что всё ещё стоит посреди коридора, и Арти направляется в её сторону, явно озадаченный растерянным видом девушки. Она быстрым шагом идёт к нему.       — Арти, что с Чикаго?! — возбуждена она.       — А что с Чикаго? — удивляется он и видит, что Кристина чем-то обеспокоена. Она тянет его в своём направлении, крепко удерживая за руку. — Крис, объясни, что не так.       — Нет времени объяснять! Быстрее!       Он не понимает ровным счётом ничего.       Они бегут в сторону восьмого отдела и сталкиваются с парнем, который едва не налетает на них из-за поворота.       — Чикаго в огне! — кричит он взволнованно. Арти отлавливает его и докладывает руководству. Кристина занимает кресло оператора и быстро набирает на панели нужные локации. Её встречают толпы волнующихся людей, стрельба, взрывы. Осада здания Бесстрашия. По нашивкам она узнает анархистов. Они бьются с бойцами Бесстрашия и заполоняют собой всю площадь перед зданием, прорываясь внутрь. Взрыв внутри здания. Проваливается крыша…

***

      «Первый, первый, я второй! Они внутри здания!»       Голос тонет во взрыве.       Чикаго. Пять часов до вторжения       Множество бойцов примкнуло к Бесстрашию. Кто-то вынужденно, но среди мирного населения Чикаго были добровольцы, в том числе несколько учителей из Искренности и Дружелюбия, как ни странно. Фракций больше нет, но людям нужна защита и стабильность. Есть афракционеры Эвелин, готовые расшатать власть, и они тянут на себя Временное правление. Они давно это делают, но сейчас у них развязаны руки и есть добровольцы. Чикагцы примыкают к ним без понимания того, что их желание искоренить всякую власть приведёт город к упадку и хаосу. Люди, идущие за Джоанной Райерс, желают вернуть Фракции. Эрудиты вне закона — их объявили врагами, но именно их берёт под своё шефство Эрик, и в этот момент, когда они хотели мирным путём решить вопрос о заключённых, афракционеры без предупреждения открыли огонь по бойцам Бесстрашия. Эрик подтянул отряды, и те ответили огнём, оттесняя анархистов дальше. А между ними остались заключённые, которых выводили безопасным путём ребята из двух разведгрупп «Рысь» и «Орей». Спецгруппа «Пять» прикрывала отступление, разместившись по разным точкам на крышах и снимая цели одну за другой из снайперских винтовок.       Трис добралась до места быстро, карабкаясь по отвесной стене здания. Прошлась по узкому карнизу к другой стороне и подняла винтовку, прицеливаясь, наводя резкость оптического видоискателя. Прислонила пальцы к шее, где у неё было переговорное устройство.       «Третий-Пять. Я на позиции».       «Третий-Пять. Огонь разрешаю», — раздался голос Фора.       «Вас поняла, Первый-Пять», — ответила Трис и поставила локоть на выступ, удобнее устраивая винтовку прикладом в плечо. Навела на цель, и палец скользнул с пускового кольца, вжимая крючок. Выстрел отдал в плечо. Анархист дёрнулся и упал замертво. Трис выдохнула и снова выстрелила — и снова пробила голову очередному возмутителю спокойствия.       Беатрис…       Голос брата выдернул её из рабочего состояния. Выстрел смазался и ушёл вхолостую. Она повернула голову. Калеб во плоти стоял… парил в воздухе. В этой части здания вместо пола зияла чёрная дыра.       — Калеб?!       Он смотрел на неё осуждающе.       Беатрис… не убивай их. Грядёт тьма. Нужен будет каждый.       — Какая тьма, Калеб?       Провиденс в сравнении с этим — детская песочница.       Она отвернулась лишь на миг, а когда повернула голову, то не обнаружила брата. Подумала, что почудилось, и только снова пристроила винтовку к плечу, рядом прошелестел его голос:       Стреляй по ногам…       Она нашла анархиста, но сместила прицел и выстрелила по ногам. Парень рухнул, но остался жив.       «Третий-Пять. Стреляйте по ногам», — неожиданно для себя сказала Трис, тронув за передатчик на шее.       «Третий-Пять. В чём дело?» — раздался голос Зика.       «Первый-Пять. Согласен. Стреляйте по ногам. Это приказ!» — голос Фора вклинился моментально.       «Второй-Пять. А они нам в голову?» — голос Лу был недовольным.       «Третий-Пять. Скажу после», — ответила Трис.       «Разговоры в эфире! — оборвал всех Фор. — Бить по щиколоткам обеих ног. Больно. Не сразу встанут в строй».       «Второй-Пять, поняла. Третий-Пять, поняла. Четвёртый-Пять, понял. Пятый-Пять, понял», — пробежала перекличка среди снайперов спецгруппы.       Анархисты стали падать с простреленными ногами и пытались уползти.       Чикаго. Три часа до вторжения       Трис не могла повлиять на решение Временного правительства, однако пояснила позицию Лидера Бесстрашия, что Эвелин нужно лишить права хозяйничать на улицах города и в Чикаго нужно срочно наводить порядок. Нужно прекратить случайные смерти и уже дать возможность гражданам вздохнуть спокойно.       — Мы все на одной стороне, — сказала Трис, на что Эвелин лишь хмыкнула и демонстративно вышла из совета, хлопнув дверью. Джек Кан сказал, что настало время каждому взять в руки оружие. Трис объяснила, что Бесстрашие никогда не будет стрелять в своих граждан, потому что каждый боец давал клятву защищать Чикаго.       — Однажды Бесстрашные уже стреляли в своих граждан, — ответила Джоанна, отрицательно качая головой.       — Это была программа, внедрённая Джанин. Бесстрашные совершали это не по своей воле, — парировала Трис.       — Откуда нам знать, что вы не принесли из-за стены приказ уничтожить всё население Чикаго? — усмехнулась она в лицо Трис.       — Вы не понимаете, что происходит там за стеной. Люди проливают кровь каждый день, отстаивая свою свободу. Там война идёт всё то время, пока мы здесь живём, и даже сейчас кто-то из свободнорождённых погибает от рук Провиденс. Там другие масштабы и оружие, и если оно обернётся против нас, не выживет никто. Мы за то, чтобы навести порядок здесь и встать стеной против агрессоров извне, чтобы сохранить себе свободу. Для этого нужно сплотиться сейчас и остепенить Эвелин, чтобы остались силы бороться с более могущественным врагом, — отвечает им Трис. Но видит некую прохладу в глазах этих людей от сказанного, никогда не выходивших за границы Чикаго. — Кристина, Питер — они остались по ту сторону стены, чтобы в случае опасности предупредить наш город. Там нет Фракций, но есть города, в которых люди выживают, и есть военная мощь, против которой они сражаются, потому что общая беда их сплотила. Не боритесь друг с другом. В этой войне важен каждый. Не мы начали её, но мы поможем её закончить, чтобы у нас и наших детей было будущее.       Трис смотрела на людей. Полный зал жителей Чикаго. Джоанна вздохнула и поджала губы.       — Что ж. В таком случае я согласна сплотить наши ряды, чтобы вернуть этому городу мир.       Чикаго. Полчаса до вторжения       Бесстрашие было переполнено освобождёнными заключёнными, которым оказывалась помощь, ранеными бойцами, отбивавшими их у анархистов, и теми, кто примкнул к Бесстрашию. Эрик распорядился собрать всех в Яме и разделить на группы, чтобы понять масштабы бедствия и как следует распределить ресурсы. На этот шаг он пошёл сознательно, потому что сил лихих уже не хватало, чтобы контролировать этот город. Да, он говорил, что вводить военное положение — не в его интересах, но карта легла иначе. Эвелин вынуждала его действовать жёстко.       — Вооружите всех, кто способен держать оружие, — сказал Эрик командирам, включая тех, кто, находясь в городе, оставался на радиочастоте. — Эвелин решила атаковать Бесстрашие. Отряды доносят, что в тоннелях закладывается взрывчатка. Будут взрывы. Закрывайте воздуходувы, заваривайте входы нижних уровней. Встретим их по-нашему. Дадим попасть в здание и захлопнем ловушку. И да… — Эрик глянул на командиров, кидая с ехидцей, — стреляйте им по ногам. Живыми их удобнее допрашивать на суде. А с перебитым сухожилием они ещё не скоро встанут в строй.       В Бесстрашии началась подготовка. Всех детей переселили в специально построенный бункер, способный выдержать мощные взрывы и масштабную осаду. Туда же перенесли тяжелораненых. Мардж перевезла туда весь полевой госпиталь, продолжая оперировать раненных. Организовала тех, кто был рукаст и способен подносить хирургические инструменты, остальных отправила наверх.       Малышей заняли чтением, а дети постарше взяли в руки оружие и заняли оборону крыла наравне со взрослыми бойцами.       Эрик грамотно расставил всех по позициям. Хлебнув войны в пустыне и разглядев некоторую тактику сопротивленцев и охаровцев, он всё очень точно рассчитал, где анархисты ударят, где будут прорываться в здание, как будут рассредотачиваться и где лучше их всех одним махом прихлопнуть. В услужении Эрика были дроны от Марка и одна хитрая ловушка, которая копировала человека и путала врагу все карты. Само устройство было размером с шайбу, и потому его удобно было прятать там, где та ловушка должна была располагаться. Копия с человека снималась идеальная, вплоть до морщинок и капель пота, дыхания, походки. Марк, когда показал её Эрику и отдал в пользование, сказал, что копия способна ходить и двигаться, но главное не дать ей пройти сквозь стену, чтобы противник дольше думал, что видит оригинал. Дал инструкцию по настройке, и Эрик, проведя с командирами инструктаж и расставив всех по точкам, занялся своей копией.

***

      О’хара. Комната оператора. Время настоящее       Кристина видит, как масса анархистов втекает через главный вход, и бежит с ними, прокручивая колёсико на подлокотнике кресла. Она напряжена до предела. Взрывы то тут, то там. Сверху летят куски крыши прямо на головы наступающим. Там один коридор, ведущий к другим коридорам и к Яме. Вдруг Кристина застывает перед Эриком. Он стоит на пятачке в Яме, на пути этой безликой серой массы, и в его руках нет оружия. Его берут в кольцо, обступают. Эвелин идёт расслабленной походкой. Она чувствует сладкий миг победы. Кристина впивается пальцами в подлокотники кресла, перестаёт дышать, когда рука женщины направляет оружие на Лидера Бесстрашия.       — Эрик. Всё кончено. Сдавайся — и я, возможно, оставлю тебе жизнь, — скривив губы, говорит она.       — Я предлагаю решить всё мирным путём, — говорит он.       — Мирным? — презрительно фыркает она и бросает взгляд на своих бойцов, стеной стоящих вокруг. — Ты уже развязал войну!       — Её развязала ты, Эвелин, а я сдерживал огонь, — отзывается он спокойно. — Предлагаю вам сложить оружие и отступить.       Она улыбается.       — Значит, не сдашься по-хорошему?! — говорит она, и её палец скользит к спусковому крючку.       Выстрел.       Эрик падает на спину. Эвелин подходит к нему и стреляет ещё несколько раз в голову.       — Не-е-е-т!! — кричит Кристина. Она вскакивает с кресла, мечется в тесной кабинке и вырывается в коридор. Её мысли путаются, в действиях нет слаженности. Она теряется на миг, выпадает из реальности. Кристина идёт как в тумане, не разбирая дороги. На пути вскоре встаёт тупик с одной единственной дверью. Она подносит запястье к датчику замка. Дверь откатывается в сторону, и солоноватый воздух кружит голову.       Кристина смотрит на огромных размеров бассейн с голубой водой и делает шаг вперёд.       О’хара. Рабочий кабинет Ромита Геца. Время настоящее       Ромит стоит у рабочей консоли в окружении экранов и смотрит на то же, что видела Кристина. Сначала он даже вздрагивает, когда Эрик падает. Женщина самодовольно расстреливает его в упор и приказывает своим людям обыскать здесь каждый камень, найти и привести к ней всех предателей. В этот момент на группу со всех сторон обрушиваются Бесстрашные, паля по неприятелю.       — Это было ловушкой, — с долей восхищения говорит Арти, который стоит рядом. — Он всё подстроил.       Ромит видит стратегический замысел: демонстративное отступление с последующим нападением, и понимает, что эта тактика схожа с его. Их разделяют и разбивают, отлавливая группами. Гец отрывает взгляд от экранов и смотрит на подчинённого.       — Арти, а где Кристина? — спрашивает он.       — Была в операторской… — спадает с лица Арти.       Ромит смещает картинку и вызывает на экран нумерацию камер базы. Почти сразу он видит её на поверхности бассейна, вниз лицом.       — Живо туда!! — орёт он и срывается следом за подчинённым. Они вызывают службу спасения.       Лифт движется невыносимо медленно, спуская обоих на нулевой уровень. Ещё метры, которые оба сокращают, добегая до дверей. Секунды, чтобы вскрыть дверь, миг, чтобы прыгнуть в воду и доплыть до её тела, ещё секунды, чтобы доплыть с ней до края бассейна. Ромит удерживает Кристину на плаву. Арти помогает её вытащить на кафель.       Она не дышит. Пульса нет.       Ромит рывком расстёгивает молнию на её куртке, наклоняется и, припав к губам девушки, вдувает ей в рот воздух. Арти кладёт ладони на грудь и методично работает руками, чтобы запустить сердце.       В бассейн вбегают сотрудники спасательной службы. Ромит не сдаётся. Он снова и снова проводит дыхание «рот-в-рот».       — Сэр, позвольте нам! — Его оттесняет команда медиков со специальными приборами. Они прикрепляют клеммы и несколько раз током запускают сердце.       Ничего.       Ромит сидит рядом и неотрывно смотрит на девушку. Внутри него медленно разверзается пропасть.       Медик набирает в шприц жидкость и всаживает иглу прямо в сердце девушки. Удар током.       — Есть пульс! — восклицает медик. По экрану бежит кривая. — Поднимаем её на раз, два. Передайте, пусть готовят реанимацию. Жизненные показатели близки к коме.       Ромит сопровождает медиков и неотрывно смотрит на Кристину. Затем лютым взглядом на Арти. Тот опускает взгляд.       — Я велел быть с ней! — рявкает он. — Пшёл прочь!       Лифтовая кабина ползёт вверх очень медленно, как кажется Ромиту. Но она стремительно облетает башню и равняется с нужным уровнем. Двери открываются, и вся процессия выдвигается в коридор, где уже ждут бригаду. Ромита оставляют за стеклом, и он беспомощно наблюдает за тем, как его девочку реанимируют, очищают лёгкие от воды, и наступает долгое ожидание.       Ромит не может ни о чём думать, только о ней, о своей львице и о тех делах, которые он совершил, уступил ей, перепрограммировал и разрешил ей акт самоубийства, не был с ней рядом, думал о себе, жалел себя…       Медик выходит из палаты и подходит к Ромиту.       — Мы делаем всё, что в наших силах, директор. Её Светлость не хочет жить, — говорит он грустно.       Ромиту больно это слышать.       Ему позволяют войти внутрь и остаться. Медперсонал поблизости.       Гец смотрит на неровные кривые на мониторах и наклоняется, запечатлевая на губах Кристины поцелуй.       — Моя хорошая. Только живи, прошу тебя. Что ни попросишь, будет твоим. Кристина. Жизнь моя… — говорит он ей ласково, глядя тепло на девушку, осторожно гладя подушечками пальцев её по щеке. — Эрик жив, слышишь? Он не погиб. Это была ловушка для Эвелин… наверное, Марк рассказал про неё. — Ромит берёт руку Кристины и, склонившись, целует её. — Я отпущу тебя, Кристина. Отпущу к нему. Только живи, слышишь? Слышишь меня? Ты должна жить…       О’хара. Видения Кристины. Время настоящее       Кристина стоит посреди белоснежной Пустыни. Впереди клубится тёмное нечто, словно холодный космос, перемигиваясь тысячью глаз. Над горизонтом зависли корабли с хищным профилем, и она точно знает, что это вторжение. Внизу белый снег чернеет от надвигающейся массы противника. Он идёт, звенит металлом, скрежещет сервомоторами и катит что-то по земле, создающее вибрацию.       Кристина смотрит вправо и видит огромный белоснежный город.       «Провиденс», — решает она.       Смотрит влево и видит несколько строений, похожих на О’хара.       «Военные базы», — решает она и кивает своим мыслям. Оборачивается назад и видит колышущуюся массу людей всех цветов. Волкодавы вместе с людьми… В небе огромная армада СКАРов.       К Кристине подходит Калеб и смотрит на ту же массу, колышущуюся на горизонте.       — Их цель — уничтожить всё живое, — говорит он, не глядя на Кристину.       — Откуда они?       — Со звёзд…       — Когда это случится?       — Скоро…       — Эрик жив, слышишь? Он не погиб. Это была ловушка для Эвелин… наверное, Марк рассказал про неё. — Ромит равняется с ней в литой серебристой броне с бластером в руке. — Я отпущу тебя, Кристина. Отпущу к нему. Только живи, слышишь? Слышишь меня? Ты должна жить…       — Эрик жив? — переспрашивает она удивлённо.       — Жив, — отвечают одновременно Ромит и Калеб.       — Мама! — раздаётся тоненький голосок рядом, и к Кристине подбегает ребёнок. Мальчуган пяти лет. Пшеничные вьющиеся волосы, голубые глаза. На одежде герб Льва.       — Мой львёнок, — шепчет Кристина, обнимая ребёнка, зарываясь носом в его мягкие волосы.       — Мама, не уходи!