Часть 4. Глава 14. Перевод

      Ромит устроил Кристине ликбез по этикету императорского двора. Чтобы адаптация проходила быстрее, без скучных лекций, он решил подключиться лично, через свои воспоминания. Для этого ему пришлось взять день на личные нужды, хотя дел было невпроворот, но именно это было ценным и важным сейчас — побыть с Кристиной наедине, наладить общение, показать ей Провиденс до того, как они прибудут туда. Его глазами. Кристина, наконец, стала его замечать, перестала вздрагивать, когда он касался её, не отводила взгляд, когда он смотрел на неё. После поездки в Чикаго она словно заново родилась. К ней вернулась жизнь. Он опасался другого — вдруг она захочет остаться там и навсегда с ним порвёт.       Она сказала: «Я хочу тебя узнать поближе», — и Ромит решил, что ничто так не сблизит их, как его воспоминания, которыми он с ней поделится.       Для этого он принёс в спальню портативное устройство, так как сам процесс предполагал его прямое участие, ведь воспоминания не были записаны на этом устройстве, а были частью его самого. Ромит отключил всё, что могло бы отвлечь его и Кристину от процесса погружения, соорудил из подушек ложе, в котором она удобно устроилась.       — Это схоже с пейзажем страха по технике ввода в процесс, но там будут лишь мои воспоминания. Ты будешь частью меня, увидишь всё моими глазами. — Ромит крепит клеммы на её висках, попутно объясняя всё. — Ничего не бойся. Просто наблюдай.       — Хорошо, — отвечает она и наблюдает за тем, как он крепит клеммы себе на виски, а затем легко укалывает капсулой с белесой жидкостью её и себя в шею. Ложится рядом и берёт девушку за руку.       Кристину тянет в сон. Она смотрит на Ромита, до последнего не желая первой отключаться, но когда моргает, вдруг видит совершенно иное место.       Высокий потолок словно живой. Она присматривается к рисунку, который двигается, и понимает, что это игра света и тени. Переводит взгляд в сторону распахнутых створок окна и на лёгкую шторку, колышущуюся от ветра. Кровать, в которой она лежит, большая. Комната просторная, выглядит богатой, словно… королевские покои.       Она двигается к краю и спрыгивает с неё. Чувствует себя ниже ростом и смотрит на голые маленькие белые ступни, утонувшие в высоком пушистом ворсе белоснежного ковра. Идёт не спеша по нему, ощущая приятное прикосновение к коже, и останавливается напротив высокого зеркального полотна, рассматривая себя. На неё из зеркала смотрит маленький мальчик лет трёх. Тёмные кудряшки волос доходят ему до плеч. Белая распашонка до коленок напоминает платьице с кружевами, с вышитым гербом льва. Мальчик симпатичный, голубоглазый, с длинными пушистыми ресничками.       Кристину привлекает громкий звук за окном, она бежит к нему и, уцепившись за подоконник, силится подтянуться на руках. Влезает на его широкую поверхность и выглядывает наружу. Её подхватывают сзади, и разом окружает с десяток женщин, ахающих, что малыш мог вывалиться из окна и разбиться. Ромит смеётся, пытается вырваться из заботливых рук, и ему это удаётся. Теперь он босой бегает от них по комнате, пока не выскальзывает за её пределы, и оказывается в огромном коридоре. Перед ним вырастает величественная фигура его отца.       Ромит закрывает ладошками глаза и, когда отнимает руки, Кристине чудится, что она стала выше ростом. Она идёт по коридору мимо гвардейцев, расставленных через каждый метр, и подходит к дверям, за которыми слышится музыка. Двое гвардейцев перед ним распахивают двери, и он входит в богато украшенный зал. Он светлый и просторный, с большими окнами. В нём много людей, и несколько пар кружатся в танце. Музыка тягучая и напевная. Ромита представляют гостям «Его Светлость герцог Ромит Гец Гетингеймский». Ромит кивает гостям и, заложив одну руку за спину, идёт вдоль рядов. Останавливается напротив девчушки в белом платье с пышной юбкой. Кристина припоминает, где она могла видеть эту кудрявую рыжую барышню, и вспоминает день, когда Ромит впервые показал воспоминания: эта девчушка стала той девушкой с младенцем на руках. Кажется, её звали…       — Ромит Гец, — представляется он рыжеволосой. Девочка приседает в реверансе перед ним. Она мила и юна. Ей на вид от силы одиннадцать лет.       — Леона Миславская, — отвечает она тоненьким голоском и явно тушуется перед ним.       — Позвольте пригласить вас на танец, — произносит Ромит, предлагая девушке руку. Кристина видит его в белых перчатках. Девочка кивает, и её рука в кружевной перчатке ложится в его руку.       Ромит выводит её в центр зала, и они вместе вливаются в плавный танец, кружась вместе с другими взрослыми парами. Кристина успевает рассмотреть присутствующих людей. Все выглядят величественно и модно. Все дамы в платьях, а кавалеры в церемониальных одеждах военного кроя, но форма далека от штурмовой.       Ромит почти не задерживает взгляд на девочке, которая постоянно держит ресницы опущенными. Она хорошо танцует, как и он.       Музыка прекращается, и Ромит ведёт девочку к тому же месту, откуда забрал её на танец. Кланяется ей, отпускает руку и уходит.       Ромит закрывает глаза и снова открывает. Кристина видит себя стоящей у перил на террасе и снова чувствует себя выше прежнего роста. Она обозревает водную гладь, окружающую город, высотные здания, выстроенные по кругу, вдыхает тёплый воздух. К нему подходит девушка с женственными формами, в платье, и облокачивается локтем о перила, повернувшись к Ромиту боком. Он скашивает взгляд к её полной груди, едва прикрытой кружевной тканью. Её рыжие волнистые волосы рассыпаны по плечами, и она специально смахивает прядь за плечо, открываясь ему. Кристина видит на её пальце кольцо с печатью Дома Гец, и всё становится на свои места.       Он наклоняется, чтобы запечатлеть на её губах поцелуй, и едва это происходит, как до слуха обоих доносится детский плач.       — Не беспокойся, — говорит ей Ромит и идёт внутрь комнаты. В маленькой кроватке, в кружевах, лежит маленькая девочка. Она плачет так, будто все её покинули.       — Ангел, — тихо произносит Ромит, бережно берёт её на руки и прижимает к себе, укачивая. Ребёнок замолкает.       — Она всегда успокаивается на твоих руках, — говорит девушка, подходя к нему, и тянет за тесёмки платья, обнажая свою грудь. — Давай я её покормлю.       Он передает малышку ей. Обнимает девушку со спины, заводит руки вперёд и обнимает за талию, опуская голову на её плечо, заглядывая. Малышка сладко причмокивает, посасывая мамину грудь, и смотрит на него.       — Эй, — зовёт он её, улыбаясь.       — Тише, не отвлекай её, — шикает на него Леона.       Ромит закрывает глаза и открывает их на моменте, когда на его руках лежит маленькая Кристина. Этот момент самый яркий в его жизни. Их первая встреча. Он ходит с ней на руках по комнате. Бросает тоскливый взгляд на свой разбитый планшет, который упал, когда он ринулся к плачущей девочке. Садится с ней на кушетку и не дышит, когда Кристина перестаёт плакать, смотрит на него большими карими глазами и ловит его взгляд.       — Привет, — говорит он ей. — Я Ромит. А ты? Ты… Кристина. Приятно познакомиться, Кристина. Я твой… твой наставник.       Он прикрывает глаза.       Кристина открывает глаза и долго смотрит перед собой. Она вернулась. Очертания спальни постепенно возвращают её мысли в настоящее. Ромит протягивает руку, чтобы снять с неё клеммы. Поднимается на локте и смотрит на Кристину. Она переводит на него взгляд, а в её глазах стоят слёзы.       — Это было так… прекрасно, — говорит она, и её голос дрожит. Ромит нежно касается её лица пальцами, стирая слезинки, и наклоняется, чтобы поцеловать. Она подаётся вперёд, заводит ему за спину руку и прижимается к Ромиту всем телом.       Поцелуй перерастает в поглаживание, но Кристина тянет Ромита к себе, и он сдаётся, подкатывая её к себе под бок вплотную, и просто обнимает. Они лежат, тесно прижавшись, несколько минут, соприкоснувшись лбами.       — Эта девушка… — Кристина поднимает взгляд на Ромита. На её ресницах блестят слезинки.       — Леона? — спрашивает он у неё.       — Да. Ты знал её ещё девочкой. Кто она?       — Мы были обручены ещё детьми. Леона унаследовала титул графини и была родом из Польши, ныне несуществующей страны, впрочем, как и той части суши, где располагалось большинство европейских стран. Но родилась и выросла она в Провиденс, как и её мать. После смерти нашей дочери она покончила с собой. А Редек, её отец, медленно спивается в своём доме.       — Это ужасно, — шепчет Кристина. — Но твой ребёнок? Это была правда…       — Конечно, правда.       — Марк сказал, что это была ложь…       — Марк… — Ромит откидывает голову в сторону и смотрит в потолок. — Найдёныш пустыни, который тоже хотел себе титул. Но отец щёлкнул ему по носу, и тот обозлился. Всю свою месть он вылил на меня, пока я был желторотым птенцом. Ты считаешь его хорошим?       Ромит смотрит на Кристину.       — Нет. Но тебя он ненавидит, и когда увидел моё кольцо в момент допроса… его как переклинило. Он вцепился в меня, полагая, что я какая-то там титулованная особа из Провиденс.       Ромит привстаёт на локте и смотрит на Кристину.       — Я сожалею, что ты прошла через это, — говорит он ей. Его глаза выражают искреннее сочувствие, и она видит это.       Кристина молчит и смотрит на Ромита. Теперь она видит его другим, не тем парнем, который постоянно приказывал, запугивал. Он открыт перед ней и честен. Перестал бриться, зарос щетиной, и теперь выглядит более располагающим к себе.       — Ты видел меня маленькой, — шепчет она, глядя ему в глаза.       — Да. Я видел тебя новорождённой, маленькой, плачущей, с большими карими глазами, в которых я утонул при нашей первой встрече, — ласково говорит он, протягивая к ней руку и касаясь её лица, проводит подушечками пальцев по щеке до подбородка. Его большой палец прошёлся по её нижней губе. Ромит приблизился и снова поцеловал Кристину. Его рука не встретила препятствия, оглаживая её спину и спускаясь к бедру. Подтянул её ногу, закидывая на своё бедро. Скользнул коленом к её промежности и чуть поджал её. Кристина простонала и позволила его рукам нырнуть к себе под одежду. Ромит стянул её майку через голову, освободил от шорт, под которыми не оказалось белья. Положил Кристину спиной на подушки, часть из них спихнув в сторону, и устроился на ней сверху между её ног. Кристина смотрела на него через опущенные ресницы. Ромит медленно вошёл.       Два часа взаимных ласк и поцелуев, ласковых поглаживаний и объятий. Ромит знал все точки удовольствия на её теле. Даже после снятия якорей она всё равно реагировала на его ласки и млела от прикосновений. До конца нельзя было избавиться от последствий приручения. Всё записывалось мозгом на уровне ощущений. Поэтому Ромит знал, что если Кристину склонить к близости по её воле — она останется его девочкой, жаждущей его объятий и близости с ним. Без принуждения, и это влечение Кристина распознает как влюблённость. Она будет снова тянуться к нему.       «Давай начнём всё с начала», — сказала она ему, когда разгорячённые, они лежали тесно прижавшись друг к другу. Он сдержал улыбку, но улыбнулись его глаза.       «Ты уверена?» — спросил он её.       «Да», — кивнула она.       Ромит сидел в своём кабинете, закрывая дела, перетаскивая файл за файлом в хранилище на планшете. Арти вошёл, кивнул ему и сел на диван. На его коленях лежал гибкий медицинский лист. Ромит поставил на паузу загрузку файла, поднялся и присел на тот же диван. Арти протянул ему листок, и Ромит взглянул в него, разглядывая на весу, направляя на тёмный участок стены, где диаграммы и цифры подсвечивались особенно чётко. Он пробежался по строчкам цифр и замечаний и вручил лист обратно Арти.       — Поразительно, — только и выдохнул он и поднялся. Шагнул к скрытой секции и, сдвинув заслон в сторону, достал из ниши две стопки и следом бутылку с горячительным. Обернулся, протягивая Арти одну стопку.       — Я же на дежурстве. — У парня вытянулось лицо.       — За такое нужно выпить, — безапелляционно заявил Ромит и, свинтив крышку, наполнил стопки до краёв.       Арти поднялся. Они чокнулись стенками хрустальных стопок и почти синхронно опрокинули в себя огненную воду. Арти кашлянул и заслонил нос рукавом куртки, шумно втягивая воздух. Ромит улыбнулся, взял у него из рук стопку и спрятал всё в нишу, закрывая заслонку.       — Крепкая. — Арти продышался.       — Из старых запасов, — сказал Ромит, и оба сели на диван.       Он снова взял лист в руки и взглянул на подчинённого.       — Хорошо, что у нас с ним одна группа крови и резус-фактор, — говорит он, всё ещё не веря анализу. — Цепочки ДНК меняют свою структуру.       — Да. Не докопаются до истины, — кивает Арти и смотрит на Ромита. Видит, что его командир рад результатам, и если бы Гец был более эмоциональным, то, наверняка, орал бы как безудержный от счастья, но он лишь покусывает губу, вчитываясь в цифры.       — Подкинь ей ещё таблеток под видом витаминок, чтобы её не тошнило, — говорит Ромит и передаёт лист. — Значит, мальчик…       — Мальчик, — отвечает Арти.       — Она думает, что я не в курсе? — спрашивает Ромит и смотрит на парня. Тот утвердительно кивает. — Что ж, хорошо. Пусть так думает и дальше. Когда срок подойдёт, случай расставит фигуры на шахматном поле, а мой ген уже будет чётко обозначен в его ДНК. Мы станем единственными претендентами на трон. Император-то без наследника на престол. Армана слили.       — Да.       Ромит вздохнул и хлопнул себя по коленям.       — Что ж. Ты отлично поработал, мой друг, — сказал Ромит, поднимаясь. — Я оставляю на тебя часть дел, а пока помогу Кристине адаптироваться на новом месте. Сопротивленцы сейчас сбавят обороты, и на некоторое время наступит относительное затишье.       — Да, сэр.       — Я знаю, что оставляю О’хара в надёжных руках, — Ромит протянул руки и сжал парня за плечи, глядя ему в глаза. Арти кивнул.       — Служу Дому Гец, — ответил он.       Ромит коротко улыбнулся и убрал руки. Он посмотрел на свой ремешок.       — Ну что ж. Я ещё поработаю. Ты покорми нашу львицу, помоги ей с вещами. Через три часа вылет. Я поем здесь.       — Есть, сэр!       Арти выходит из кабинета и направляется к Кристине. Входит в комнату. Она сидит на кровати, спиной ко входу, и смотрит в окно. За ним видны зеленеющие островки аэропорта, и только пустыня остаётся красной.       — Скучаешь? — спрашивает Арти.       — Нет, — отвечает она, отрицательно качая головой. — Думаю о поездке.       — А чего о ней думать? — улыбаясь, спрашивает Арти и садится рядом. — Перелёт будет недолгим. Парковочная площадка принадлежит только Дому Гец, посторонних зевак там не будет. Вас встретит прислуга. Проводит в покои. Там вы отдохнёте, переоденетесь и до вечера будете предоставлены сами себе. Потом ужин. Он будет пышным. На нём Ромит познакомит тебя с матерью и отцом. Да, Его Светлость ты уже видела. Ему подашь руку, перед матерью достаточно склонить голову чуть вперёд и вбок. Потом долгий ужин. Не доедай с тарелки, всегда оставляй что-то. Пей по глотку, даже если подливают. Ты успеешь заскучать. Вопросы будут по кругу однообразные. Ночь вся ваша. По утру уже Ромит тебе расскажет о правилах пребывания в Провиденс, и явится человек из Совета засвидетельствовать вам своё почтение. Адаптируешься ты быстро, я думаю. Найдёшь дело по себе. Там есть бассейн, кстати. Оранжереи для прогулок. Есть большая библиотека, магазины и салоны красоты. Есть театр. Провиденс — культурная столица. Всё для людей.       — Хорошо.       Кристина смотрит на Арти, который рассказывает ей о столице. В это время у него одухотворённое лицо. Ей нравится, как его глаза излучают улыбку. Он кажется ей симпатичным и добрым. Чем-то он немного напоминает ей Фора. Главное, что с ним они расстались по-доброму в Чикаго.       — Сейчас пообедаешь, и я помогу тебе собраться, — говорит Арти, вызывая службу доставки. Они вместе выбирают меню. Арти передаёт ей таблетки под видом витаминов и просит пить их с едой раз в день для поддержания иммунитета у плода.       Они обедают вместе, разговаривают, смеются. Кристина запивает таблетку водой и пузырёк бросает себе в сумку. Теперь у неё есть какие-то личные вещи. Полетит она в платье. Крис с тоской смотрит на эту вещь.       — Мне привычнее брюки, — говорит она, упаковываясь в платье.       — Оно тебе к лицу, — отвечает Арти, любуясь новым обликом девушки. Она в нём стройная, словно тростиночка. Кристина обувается в туфельки-лодочки на невысоком каблуке и придирчиво рассматривает себя в зеркальное полотно. По правую сторону от неё стоит Арти. Он надевает поверх её покатых открытых плеч мантию с меховой оторочкой. Благородный бордовый тон её платья подчёркивает высокое положение в обществе. Ромит входит в спальню и на пару секунд теряет дар речи. Такой Кристину он не видел никогда. Она стоит, сцепив руки впереди. Он забирает её сумку себе, вешая на плечо, подставляет руку, и вместе они покидают спальню.       Арти провожает их, глядя с восхищением на пару. Кристина идёт с вышколенной прямой спиной, плавно, словно скользит.       Ромит с Кристиной выходят к посадочной платформе, где их уже ожидают СКАР Провиденс и большой эскорт из пяти боевых кораблей, зависших в воздухе.       — Штык на-а-плечо! — командует гвардейцами их командир с красным гребнем на шлеме. — Сми-ирно!       Гвардейцы вытягиваются по струнке. Сквозь живой коридор охраны проходит молодая чета Гец и поднимается по трапу. В салоне Ромит сажает Кристину в кресло с высокой спинкой, пристёгивает её и садится рядом, ставя сумку в ногах. Смотрит на девушку, берёт её руку в свою и целует холодные пальцы.       — Ты готова? — спрашивает он её.       — Да, — кивает ему Кристина.       — Взлетайте! — командует Ромит.       Гвардейцы входят в салон. Трап затягивается, и машина мягко взлетает. В этой машине по бокам есть окна, и Кристина бросает взгляд на красный пейзаж. Всю дорогу наблюдает за полётом. Периодически она смотрит на Ромита, и тот улыбается ей, не выпуская её руки. Она непроизвольно стискивает его ладонь, когда машина меняет курс, смещаясь по оси. Наконец Кристина видит белый город. Будто из сна встают его высокие стены, в лучах солнца он кажется ослепительной белизны. Она прикрывает ресницы и выхватывает отдельные башенки, зеркальную гладь воды и шапки зелёных деревьев. Словно из сказки, этот город оживает и разворачивается внушительной панорамой за окном.       — Добро пожаловать в Провиденс, — говорит Ромит, обращаясь к Кристине.       — Он прекрасен, — восхищённо отвечает она и снова бросает взгляд в окно.       «Он прекрасен», — повторяет она и даёт себе слово сначала изучить нравы его жителей, а уже после искать коды, если они существуют.       СКАР медленно садится на широкую посадочную площадку. Кристина в сопровождении Ромита сходит с трапа корабля на бетонное покрытие и окидывает взглядом внушительное строение. За зеркальной облицовкой не разгадать окон. Оно видится ей таким же мощным зданием, как здание суда в Искренности.       — Добро пожаловать в… наш дом, — говорит Ромит, бросая взгляд на девушку, и, чуть склонив к ней голову, целует её. Кладёт её руку на свою и ведёт вперёд, через коридор почётного караула, выстроенного по обе стороны.       «Наш дом… — повторяет Кристина и касается рукой своего живота, — … твой дом, Ричард». Конец ВТОРОЙ КНИГИ