Часть 4. Глава 13. Ловля на живца

      Кристина чувствовала себя хорошо, даже очень. Тест подтвердился. Технологии Провиденс могли выявлять уже на второй день, произошло ли зачатие или всё вхолостую. Этому учёные посвятили сотню лет, чтобы сделать совершенным процесс, но с момента, как элита стала вкалывать себе сыворотку, продлевающую жизнь, природа решила, что человеку потомство ни к чему, и лишило возможности продолжения рода. Детей «сделать» естественным путём для элиты Провиденс было таким же пустым делом, как озеленить пустыню и наполнить каналы и реки чистой водой.       Арти улучил момент и предложил Кристине лизнуть стёклышко, когда она пришла в бассейн поплавать. Она вздёрнула бровь, словно он просил её сделать что-то непристойное. На его ладони лежал кружок матового стекла, который представлял собой индикатор с подключением к центральному компьютеру для выявления беременности на ранней стадии. Арти заранее переподключил индикатор к своему личному устройству, чтобы у медперсонала не возникли к нему лишние вопросы, и решил протестировать Искреннюю, как они и договорились ранее. Кристина заглянула в его ладонь, хихикнула и лизнула стекло. Через полминуты на стекле проявился белесый налёт. Арти лишь расплылся в улыбке, показывая большой палец вверх, и стало всё понятно без слов. Провиденец завернул стёклышко в бумагу и сунул себе в карман.       — Никаких скоростей, Кристина. С сотрясением, пусть и в лёгкой форме, шутки плохи, — сказал он, имея ввиду, конечно, совсем другое. Кристина кивнула и пошла переодеваться. Купальник она несла за лямки, раскачивая им из стороны в сторону.       Её игривое настроение не укрылось от взгляда самой наблюдательной охраны и пары глаз в операторской. За ней денно и нощно наблюдали охаровцы по указке Ромита. Даже в душевой, где, казалось бы, никогда не устанавливали камер, они были, и Арти о них намекнул Крис. Но ей было всё равно. В Бесстрашии неофиты теряли стыдливость раздеваться прилюдно, ведь мальчики и девочки жили в комнате вместе и уже на третий день без стеснений принимали душ или сидели на унитазе, приспустив трусы до самых щиколоток. А потом девочки ещё и подначивали парней, сравнивая длину их перчиков. Об этой стороне своей жизни Кристина уже совсем не вспоминала, только иногда в такие моменты, в общественном душе или бассейне. Ведь в О’хара всё же женские и мужские душевые были раздельными, не то что в Бесстрашии. Интересно, почему? Ведь даже в лагере сопротивления Юкон возмущался, что ребята совершенно не стеснялись своей наготы, хотя так ему было проще при осмотре. Но в конце-концов он поставил ширму, отделяющую душевую от остального пространства.       Кристина разделась, всё аккуратно сложила на полочку и взяла махровое полотенце и пенку, чтобы помыться перед тем, как надеть на себя купальник. Делала она это не спеша, наслаждаясь тишиной и одиночеством. Промыла тело до скрипа. Выключила душ и послала воздушный поцелуй камере, висящей здесь же, зная, что операторы по ту сторону обязательно покроются гусиной кожей. Прошла к шкафчику в раздевалке, надела купальник и сунула ноги в шлёпанцы. Вышла в зал.       Вдохнув морского бриза, который был разлит в воздухе бассейна, она представила себе на миг берег моря, о котором мечтала всё то время, пока была пловчихой. Обвела взглядом периметр большого помещения. Шестеро гвардейцев по двое стояли у трёх входов и выходов. Арти прогуливался вдоль бортика со стороны стены со смальтой, выложенной в образе яркого солнца. Увидел её, улыбнулся.       Кристина взглянула на две вышки. С самой высокой она уже прыгала, со средней прыгнуть и сейчас можно было, но она перехватила взгляд Арти, увидела внезапное напряжение на его лице и решила, что просто поплавает. Сняла сланцы и нырнула в воду.       Самое прекрасное, что происходило когда-либо с ней, — это плавание. Ощущение невесомости, блаженства свободного полёта, вибрации пробегающих волн, ласкающих кожу, и скорость, когда рассекаешь воду. В особенности она любила глубину, когда вода сжимала тело и наступала тишина, и покой, необъяснимый, манящий.       Даже не смотря на то, что она однажды утонула в этом бассейне, он не оттолкнул её, и Крис не стала бояться воды — только в ней она и находила умиротворение.       «Может быть, я родилась в воде и я дочь русалки?» — пришло ей как-то на ум безумное предположение её происхождения, но это, конечно, было из серии сказок. Русалок не существовало. Они были частью легенд. Возможно, любовь к воде выражалась памятью поколений, которые когда-то были моряками и ходили на больших кораблях по морю или океану. Такое было вполне объяснимо.       Наплававшись всласть, Кристина легла на воду, глядя в потолок, и гадала, каким оно будет — то самое пугающее её будущее. Мысли возвращались к снам. К рисункам Роуз. К словам матери. А что, если и вправду всё случится, как во сне? Как уберечь малыша? Можно объединить народы, но для этого потребуется много времени. Наверное, прав Ромит, говоря, что для Халлока час, для человека несколько лет. И всё же будущее её пугало. Что за неведомая бездушная сила спустится со звёзд? Зачем? Им что, мало своего космоса? Зачем убивать? Какая-то нелепица. Может быть, с ними всё таки можно договориться? Нет… скорее всего нет. Значит, война.       Арти всё то время, пока Кристина проводила в бассейне, дежурил рядом. Он один раз уже облажался, второго раза не будет. Но и Ромит перестраховался, и теперь гвардейцы дежурили у входа в бассейн, ни на мгновение не выпуская девушку из виду. Арти взглянул в их сторону. А ведь он уже был зачислен в их ряды, и даже уже началась подготовка, когда отец неожиданно отрядил его в охрану к Ромиту, который к тому времени уже служил в О’Хара. Это было странно, ведь Дом Дракона посвятил себя служению в рядах императорской гвардии. Арти научился стрелять раньше, чем ходить. Его готовили к этому, тренировали, и вдруг поворот на сто восемьдесят градусов полностью изменил его жизнь. Арти был младше Ромита на пять лет и поначалу воспринял перевод как отбраковку, потому долго обижался на отца, который тренировал элиту Провиденс. Но спустя годы понял, что служить Ромиту — лучшее, что могло произойти с ним. Подле него он окреп и возмужал. А теперь в его жизни появилась одна особа, требующая пристального внимания и большого терпения. Но даже теперь он был благодарен этому. Он стал приближённым Дома Гец. Его ценили, уважали, доверили жизни важных людей.       От раздумий Арти отвлёк сигнал сообщения, прилетевший на браслет. Он подошёл к кромке бассейна, присел на корточки и подозвал к себе Кристину. Она подплыла, уцепилась руками за борт и, глядя ему в глаза, прочитала в них ответ раньше, чем он показал условный знак рукой — сложив пальцы в «ок». Они выработали систему знаков: если тест покажет мальчика, то будет «ок», а если девочку — «сердечко».       — Выхожу, — она отталкивается от бортика и, плавно взмахивая руками, переплывает две трети бассейна кролем, направляясь к лестнице. Подтягивается на руках и выходит из воды. Здесь же её шлёпанцы. Арти подаёт ей полотенце и провожает до душевой. Ожидает её недолго. Кристина обсушивается, переодевается и, накинув на плечи пушистую накидку, идёт в сопровождении Арти на выход. К ним примыкают гвардейцы, и уже вчетвером они поднимаются на жилой этаж.       Арти оставляет её на время, обещая вернуться, и направляется к лифту. Кабинка плавно поднимает его на уровень, где работает Ромит. Он в кабинете что-то сосредоточенно рассматривает на экране. Арти входит, извиняется и докладывает, что Кристина поплавала, теперь в их общей с Ромитом спальне, и скоро ей подадут обед.       — Подойди, — просит его Гец, и Арти приближается к трёхмерному экрану. Ромит указывает на динамику присутствия на базе враждебных лиц. Сразу после отбытия флота Провиденс на базе стали происходить мелкие поломки. Саботаж камер, поломка освещения, и, наконец, Ромит решил, что поймает шпионов сам, отослав Кристину подальше. Он отловил парочку, но один поганец до сих пор был на свободе. Его цель — Кристина.       — Я возвращаюсь, — Арти дёргается к выходу.       — Стоять! — Ромит останавливает его и показывает на камеры, на которых прекрасно видно то, что происходит сейчас на базе. Он создаёт видимость халатности персонала и не закрывает одну из дверей, ведущую к аварийной лестнице и затем прямиком к спальному крылу.       — Но он же… — воскликнул Арти — он натянут как струна. Ромиту пришлось схватить его за запястье, и второй рукой он ведёт линию от экрана к экрану. Видят, как в руке лазутчика мелькнуло лезвие.       — Гвардеец. Да. — Ромит находится на связи одновременно со всеми, кто знает о спецоперации. Все наготове, и дают провиденцу в форме охаровца пройти к заветной двери. Сердце Арти начинает колотиться даже в ушах. Дыхание перехватывает, когда дверь отползает в сторону и он видит Кристину — она только что прилегла отдохнуть на кровать. Её глаза прикрыты.       — Нет! — Арти слышит свой голос, но сорваться с места ему не даёт Гец.       — Заткнись и смотри! — жёстко требует он. — Всё под контролем.       У Арти перед глазами всё плывёт, а пол так и норовит накрениться. Он тяжело опирается рукой на стол, и взгляд его ледяной и буравящий.       Арти видит на экране, как острый клинок заносится над спящей Кристиной и резко опускается вниз, входя в плоть, которая вдруг рассыпается. Следует выстрел. Человек не успевает отреагировать и валится замертво на пол с простреленной головой.       Арти часто дышит и без сил падает на парящий стул, который своевременно подтолкнул к нему Ромит. Гец смотрит на подчинённого. Тот не сводит взгляда с экрана. На взмокшем лбу капли пота. Гец поднимается, чтобы налить парню воды, и подаёт стакан. У Арти дрожат руки.       — Но почему не сказать мне? Я бы его вычислил, — говорит Арти, едва справляясь с только что перенесённым стрессом. Он думал, что Кристина лежала на той кровати, а не её копия.       — Было некогда, — похлопав его по плечу, отвечает Ромит, участливо глядя на парня. — Вы прибыли, и он активировался. Узнаешь, кто?       — Да, — кивнув, отвечает Арти, а руки всё ещё дрожат.       «Сэр. Его приручили», — слышат оба по открытой связи. Бойцы осмотрели засланца и по меткам на теле выяснили, что произошло.       — Нужно устроить проверку всему личному составу, — говорит Арти и поднимается со стула. Временная слабость проходит.       — Посиди, всё успеется, — тянет его назад Ромит и даёт добро на утилизацию трупа своим людям по рации. Поведение Арти его удивило. Он так переживал за Кристину, что даже перестал соображать. Потерял боевой дух и закалку. — Ты скажешь мне, что с тобой?       — На миг мне почудилось, что вы готовы пожертвовать ею, сэр, — едва ворочая языком, вытаскивает из себя признание Арти.       — Кристиной? — переспрашивает Ромит и отрицательно качнул головой. — Нет. Я скорее себе руку перегрызу, чем дам её в обиду, — говорит он и ещё раз хлопает парня по плечу. — Иди к ней. Она в соседней комнате. Мы её отзеркалили.       — Ваша Светлость, — Арти кланяется Ромиту и, стукнув себя кулаком в грудь, добавляет: — Служу Дому Гец!       — Иди-иди, — с улыбкой говорит Ромит. — И ей ни слова.       — Есть, сэр!       Кристина сидит спиной к входной двери и заплетает на своих отросших волосах косичку. Волосы ещё влажные и пушатся. Она оборачивается на шум, когда Арти входит в спальню, и улыбается ему. При виде её улыбки ему хочется разрыдаться от пережитого ужаса, но он лишь подходит к столику и подкатывает его к кровати. Почти одновременно приносят обед, и Арти перехватывает поднос у гвардейца, который кивает ему и выходит. Арти несёт обед к столику. Составляет с подноса тарелочки на поверхность столика, а сам понимает, что в соседнем помещении счищают с ковра пятно крови только что убитого человека, который должен был ликвидировать Кристину, но убил её копию, неотличимую от оригинала.       — А ты? — Кристина смотрит на Арти. Тот отрицательно качает головой.       — Не голоден, благодарю, — отвечает он и идёт к выходу, чтобы занять место у дверей.       — Арти, — окликает она его.       — А? — оборачивается он.       — Расскажи мне что-нибудь про Провиденс, — просит она.       — А что тебя интересует конкретно? — он возвращается и садится на край кровати.       — Не знаю. Что-нибудь особенное, историческое, интересное, — пожимая плечами, говорит она и протягивает ему тост с сыром. Арти принимает его. Откусывает и проглатывает не жуя. Кристина улыбается и протягивает второй, который пропадает за пару секунд. Арти смущается, что подъел обед, и просит по связи принести ещё тостов.       — Есть там одно особенное место. Южный сад. Это огромная оранжерея, в которой сохранили частичку прошлого. Находишься там и понимаешь, как жили люди прошлого, и будто бы переносишься в то время. А технологии помогают, — вспоминает Арти. — Обязательно там побывай.       — Тебе там нравится? — спрашивает Кристина парня, видя, как засияли его глаза.       — Я любил это место в детстве. По-моему, там всем детям комфортно. Хотя в Провиденс их теперь не так много.       — Что там ещё есть интересного? — спрашивает Кристина, уводя от темы детей. Арти кивает, мысленно бьёт себя по щекам. Это же пока их секрет.       — Ну, в этом на мои интересы лучше не полагаться, — улыбаясь, говорит он. — Я больше любил оружейную отца. Ты как там окажешься, спроси карту в информатории, хотя советую одной по городу не передвигаться.       — Почему?       — Велик шанс заплутать. Хотя Ромит вряд ли отпустит тебя одну.       — Посмотрим, — она оборачивается, когда приносят ещё тостов: печёный хлеб с тонким слоем растопленного сливочного масла и кусочком ароматного сыра. Пара тостов снова съедены парнем. Кристина хрустит третьим кусочком. Надо отметить, что её кормят не так, как в казарме, а во сто крат лучше, как высокопоставленную особу. Теперь ей нужно питаться за двоих.       Они общаются долгое время. Арти увлечённо рассказывает о Провиденс, и Кристина понимает, что это его дом и вряд ли он даст сопротивлению шанс его разрушить. Да и нужно ли разрушать — самое прекрасное место на земле, со слов Арти? Дом есть дом. Если кто-то решит посягнуть на Чикаго, она точно так же встанет на защиту дома, хоть он и не место её рождения. Кристина решила, что сначала узнает Провиденс получше, а уж после решит, стоит ли посягать на святое. Она тоже думала, что О’хара — это враждебная среда, а вот узнала людей поближе, и слова Марка теперь не вяжутся с увиденным. Быть может, и Провиденс не такой, как о нём рассказывают?       А за окном апрель, пустыня оголилась и снова стала похожа на себя прежнюю. Если бы не новое задание и её интересное положение, Кристина бросила бы всё и ушла бы с Эо к шаманам, но этот поход снова откладывался на неопределённое время.