Вчера ты боялась меня. А сегодня уже скучала

      Снова приходит утро. Ты открываешь глаза, отключаешь будильник. О вчерашнем приключении всё ещё напоминают грязные джинсы, скинутые у кровати.       Ты встаёшь, идёшь в ванную, умываешься и смотришь в зеркало. На удивление, на лице нет и тени усталости. Даже наоборот - глаза отдохнувшие, кожа сияет, будто ты отлично высыпалась несколько дней подряд. Видимо, адреналин каким-то странным образом пошёл на пользу. И в зеркале нет никаких теней за спиной или желтых бликов.       Удивительно, насколько спокойно после вчерашней ночи. Интересно, тело Рика еще там? Нужно позвонить в полицию? Но ты отмахиваешь эти мысли. Что ты можешь сказать копам? На парня, который тебя преследовал в лесу с ножом, напал монстр в виде его мертвой жены и сожрал? Да и поделом этому засранцу.       В офисе холодный свет мониторов, переговоры, кофе. Ты отвечаешь на вопросы коллеги в чате, хотя он сидит через пару столов от тебя. Делаешь заметки, созвон, и еще один за ним, очередной отложенный дедлайн. Столько действий по инерции, которые несут лишь видимость смысла. Эта жизнь теперь для тебя как другой слой реальности, плоской и примитивной. Ты персонаж черно-белого фильма, которому на миг показали полную палитру цветов, дали ощутить их опасную, пульсирующую яркость, а затем снова погрузили в привычные серые оттенки.       Время тянется медленно. Берешь из автомата сэндвич, лениво листаешь почту, не замечая писем. Может у тебя психическая травма? Как это называется - птср? Почему после этой ужасной ночи тебя не трясет от страха, ты спокойно вспоминаешь хруст костей того ублюдка, как будто просто посмотрела фильм? А свет янтарных глаз вызывает не ужас, а…. что же это за чувство? Может ты сошла с ума? Мысли разлетаются, как напуганные птицы, и их невозможно собрать.       Ты замечаешь, что коллега зовёт тебя второй раз. Потом третий. Её голос доносится откуда-то издалека. Ты моргаешь, возвращаясь в реальность, и видишь её улыбающееся лицо. — Эй, ты вообще здесь? — она смеётся. — Минут пять смотришь в одну точку. Ты что, влюбилась?       Ты застываешь на полуслове, не зная, что ответить. Она посмеивается. — Всё в порядке? — Да-да, просто… устала немного.       Смотришь на монитор. Цифры. Письма. Повторяющиеся фразы, щелканье мышек. И ты ловишь себя на неправильной мысли: "Я скучаю по нему."       По той яркости, непредсказуемости, по жуткой, чуждой человеку насыщенности прошлого вечера. Сердце наконец-то билось не от офисных дедлайнов, а от отсутствия правил. От непредсказуемости. Мир не такой тесный, как тебя убедили, он шире, в нём есть загадки. И ты прикоснулась к одной из них. Или, вернее, Оно прикоснулось к тебе?              Вернувшись в номер, ты не включаешь свет. Ложишься на кровать. Адреналин щиплет пальцы в предвкушении. Ждешь. Вот сейчас, сейчас он придет. Может, тьма в углу станет глубже и ты увидишь его? Нет. Всматриваешься в зеркало до момента, когда твое лицо начинает меняться. Но его снова нет. Где же он? — Ты здесь? — неуверенно шепчешь в пустоту.       Едва заметное движение воздуха скользит по твоей щеке, сердце сжимается. — Вчера ты боялась меня. А сегодня уже скучала.       Высматривая его в темноте ты спрашиваешь: — Пытаешься меня заманить куда-то? Пытаешься перехитрить? — Перехитри-и-ить? — его хриплый смех разрывает тишину комнаты.— Нет, маленькая. Ты сама смотрела, когда нужно было бежать! Говорила, когда нужно было молчать! Ты сама позвала меня, когда боялась…Я не могу прийти к тем, кто не ждет меня, кто не хочет меня видеть! — Его глаза вспыхивают, прожигая темноту. Белое лицо с кривой хищной улыбкой, полной острых зубов, появляется в нескольких сантиметрах от тебя. — И зовешь меня снова...       Он дергается, и капля горячей густой слюны падает тебе на грудь. Ты замираешь, ощущая его бесконечный голод. — Это твой выбор. Ты сама выбираешь меня. — Его улыбка широкая, изломанная. В ней есть что-то манящее и очаровывающее тебя. Сквозь острые зубы начинает пробиваться далекий оранжевый свет. — Ночь может стать ярче дня, если ты это выберешь. Идем. Не будет больше ни скуки, ни обыденности. Будут цвета и веселье! Мы будем лета-а-ать.       Ты наклоняешься к нему, приближаясь к хищному рту, проверяя грань реальности: “Что будет, если я дотронусь до самого ужаса?”       Закрываешь глаза и кладешь руки ему на грудь. Мир вокруг вздрагивает вместе с тобой. Он действительно реален. Плотное, горячее тело под твоими ладонями. Ты наклоняешься ближе, вдыхаешь сладковатый запах старого циркового грима. Твоё лицо замирает в миллиметре от его пасти. Медленно, словно во сне, ты проводишь языком по острым клыкам, скользишь по влажным горячим губам и замираешь в поцелуе, балансируя на грани между ужасом и восторгом.