Глава 17. Разгорание подожжённого фитиля

      Кисть мягко опустилась в нефритовую тушечницу, лениво набирая разведённую субстанцию.       Линия. Росчерк. Линия. Иероглиф за иероглифом медленно вывелись на бумаге васи.       Движения точны и неторопливы, спокойны, как всегда.       — Разобрались с беглянкой?       Рыжеватые уши девушки чуть прижались к макушке, кончик одного из хвостов дёрнулся.       — Да, Райзар-доно.       — Что сделали? — подождал, пока тушь высохнет.       Уголок губ едва заметно дёрнулся, когда услышал судорожное сглатывание слюны кицунэ.       — Дротик с ядом, — тихо, придушенно ответила.       Сколько бы лет ни находилась рядом с господином — всё одно. Страх и благоговение с инстинктами звериной сущности затмевали разум, оттого и не было в окружении Райзара Грозового молодых лисиц — не выдерживали подобного спектра эмоций и подчинения.       — Хорошо.       Он не поднял голову, когда отодвинулась дверь и лёгкий перестук гэта остановился рядом с ним:       — Нихонсю, доно.       Демон дождался, пока кицунэ нальёт напиток в токкури, а после в керамическую саказуки.       Стекло не любил, потому в доме ничего, кроме окон, из этого материала не состояло.       Неожиданно тонкий, хрустальный перезвон раздался то ли в ушах, то ли в голове. Словно ниточка натянулась до предела и порвалась.       — Значит, начала разбираться в ситуации, — задумчиво сделал глоток и представил, как ладонь Кармиллы держит рукоять его небольшого подарка.       Перед мысленным взором возникли глаза — восхитительно кровавые, с вытянутыми зрачками. В этих глазах ревело безумное пламя разных оттенков, обязующего сжечь Райзара ко всем чертям.        С губ против воли сорвался вздох, отчего две лисицы подобрались, с лёгким удивлением уставившись на Грозового.       Демон знал о смерти собрата, никаких чувств известие не вызвало. Дерис много кого в своё время убил, тем удивительнее изменение его тяги с плоти на знания — каким образом это произошло?       И всё же весьма досадно потерять такой ум: тайна сокрытия рогов и крыльев осталась загадкой не только для него одного. Если Алые могли спрятать демонические конечности в тело, то каким же образом сделал это он?       Эзран пытался надавить, договориться, но, насколько Райзар понял, у него не вышло.       В своё время Ржавому не подчинялся лишь демон Похоти, остальные последовали за ним ради удовлетворения зова вечноголодной гнили — прискорбно, однако. Каким мог оказаться мир сейчас, останься демоническая раса на своём месте в природном круговороте?       Скоро узнаешь много нового, Кармилла, стоит лишь принять себя.       

***

      Помпезность.       Алый намертво переплёлся с золотом. Деревянные арки из тёмного дерева причудливо закручивались, лепнина затейливо тянулась по потолкам и некоторым стенам, масляные персонажи в картинах из дорогих рам взирали на гостей снисходительно и с холодным равнодушием. Приглушённый свет и лёгкий аромат устриц напомнил поход в один из норвежских ресторанчиков при порте, приятные воспоминания вытеснили застывшее напряжение в каждой мышце.       — Что предпочтёте?       Люциус Малфой вольготно развалился на антикварном кресле из бордовой замши. Платиновые волосы аккуратно забраны лазурной лентой, строгий костюм с иголочки смотрелся идеально, женские взгляды застывали на нём чаще и дольше нужного. К неудовольствию Кармиллы, её тоже.       — Салат из дорсетского краба, крамбл из яблок и ежевики с заварным кремом. И ещё, пожалуй, — перелистнула несколько страниц с основными блюдами, — Бодеги Луиджи Боска Мальбек.       Официант спокойно записал заказ и вопросительно посмотрел на волшебника. Любезная улыбка намертво приклеилась к его лицу, на отутюженном фраке ни единой складки, на белых перчатках ни одного пятна.       — Голень из британской розовой телятины, рийет из кролика, лимонный поссет с жареным абрикосом и лавандовым песочным печеньем. Белое вино Сансер Домен Делапорт, — с ленцой ответил спутник и положил меню на столик. Стоило официанту уйти, Малфой не преминул поддеть Кармиллу: — Давно обратил внимание на вашу любовь к красным тонам не только в гардеробе, но и еде и напитках. Как вам это место?       Хотелось съязвить, но следовало быть хитрее и принять навязанную игру.       — Здесь ещё не была, благодарю, мне нравится здешняя атмосфера.       Виниловая пластинка плавно крутилась на неподалёку стоявшем стареньком патефоне. Антураж призывал к размеренности и хладнокровию.       — Второй концерт для пианино Рахманинова… Недурно.       — Любите классическую музыку?       — Увы, слишком мало времени на свои увлечения, — его улыбка вышла скупой, но в ту же секунду приобрела лёгкий оттенок игривости. — На очаровательных дам же — другое дело.       Играть роль. Банально и в то же время изысканно. Подобно игре в сёги с Райзаром, и являться если не королём, то хотя бы золотым генералом.       — Рада, раз решили последовать моему совету и переходить к делу сразу, — намеренная пауза.       Людей вокруг было немного, сказывалась дороговизна места и царящая особая атмосфера. Неосознанно Кармилла скользнула взглядом по стенам, с лёгкой грустью отметив несколько некрупных оленьих черепов с рогами, пару чучел зайцев и медных статуэток с изображёнными библейскими мотивами. Пламя в канделябрахьиграло на цветных витражах, сосредоточенных в основном на природной тематике.       — Подумали над моим предложением? — он наклонился к столу ниже, серебристые глаза настойчиво впились в ртутные.       Музыка стала громче. Заиграло «Милосердие Тита» арии Вителлии: амбиции, ревность, интриги. Демоница отметила данное мельком, полностью сосредоточившись на собеседнике; иллюзорная паутинка подчинения цепляла взгляд, и она задавалась вопросом, снять или оставить навязанную Райзаром Грозовым волю.       — Подумала… — прервалась, стоило официанту поставить на их столик первые тарелки с готовыми блюдами. Тихо выдохнула: пока не утолят первый голод, к разговору возвращаться не придётся.       Аккуратно подцепила вилкой небольшой кусочек морского гада и с наслаждением прикрыла глаза, тщательно пережевав и почти испытав гастрономический оргазм.       Серебристый взгляд вновь ухватился за женское лицо, но она не обратила внимания, полностью сосредоточившись на еде.       Им разлили выбранные вина в бокалы, бутылки оставили в ведёрке со льдом. Люциус Малфой подхватил хрустальный сосуд за тончайшую ножку и аккуратно повёл им рядом с носом:       — Вы знаете, как следует пить вино, дражайшая мисс Алая?       Та чуть не подавилась, успев совершенно забыть о сидящем напротив неприятном обществе. Кармилла не предполагала, что разговор всё же сможет вплестись конкретно в этот момент.       — Главное — охлаждённым, — буркнула и промокнула уголки губ бумажной салфеткой, чуть не размазав тёмную помаду.       — Обычно красные вина подаются при температуре в пятнадцать-семнадцать градусов, — кивнул мужчина, перебросив платиновый хвост на левое плечо, и, поймав внимательный взгляд спутницы, усмехнулся. — Чтобы оно лучше раскрылось, используют бокалы с широкой чашей.       — А белое? — кивнула на фужер в его пальцах. — Почему для него требуется более узкое горло?       Делать вид, будто этого не знает.       — Для сохранения прохлады и аромата, — сделал неторопливый глоток и повторно взглянул на застывшую собеседницу. — Смелее. Кстати говоря… интересный выбор напитка. Аргентина. Чем там занимались?       — Бестактный вопрос, Люциус, — припомнила его почти-требование называть по имени и мстительно улыбнулась, заметив, как тот отчего-то поморщился. Никак почувствовал яд в её голосе? — Любопытно, откуда у вас столько информации обо мне, да и к чему она вам?       — Вы меня привлекли, не стану скрывать, — волшебник разрезал принесённую телятину и наколол на вилку пару лисичек с шалфеем.       «Привлекла… Скорее заставили обратить ещё большее внимание после нескольких встреч», — вновь посмотрела на переливающуюся иллюзорную паутинку вокруг головы.       — Не пойму только чем, — сделала глоток. — Полагаю, в вашей коллекции и без меня достаточно прехорошеньких девушек. Бедная ваша супруга.       — Не только у меня рыльце в пушку, — довольно оскалился мистер Малфой, отправив кусочек мяса в рот и тщательно пережевав. — Не думаю, что она рассказала бы о любовниках.       — Я очень ценю верность как качество в характере: в отношениях, делу, принципам…       — Как и я. Но всё же мои моральные ценности явно расходятся с вашими, тоже дало повод для интереса. Вы словно алый феникс среди змей, несколько… неподходяще, знаете ли.       «Интересно, это его мысли или Грозового? Что-то же Райзар должен был заложить в навязанную программу».       — Скорее дракон, — буркнула на автомате. Очарование обстановкой и едой поблекло. — И мне не очень приятно внимание с вашей стороны.       — Точно, вы больше гриффиндорка, — тихий смех низковатого голоса резанул по ушам тонким лезвием. — Тем удивительнее, что вы забыли на моём факультете.       — Вашем?       — Моём.       — Полагаю, он был вашим лет… двадцать назад?       Очередной смешок со стороны блондина вызвал раздражение и недоумение.       «Что вообще здесь делаю?»       — Я до сих пор неплох в зельеварении, Кар-мил-ла, — пропев с наслаждением и лёгким придыханием, Люциус Малфой мазнул по ней задумчивым взглядом, — и всё ещё имею влияние на некоторые аспекты в Хогвартсе. К слову, организовал некоторые встречи с нужными людьми, чтобы для Турнира Трёх Волшебников всё подготовили в кратчайшие сроки. Не думал, кстати, что подобное скажу, однако предпочту победу всеобщего любимца — Поттера, чем чемпиона из других школ.       — Занятно. Отчего же?       — Известность и увеличение определённого вида влияния, например?       Прервался, с интересом склонив голову набок. Серебристые глаза во время беседы почти не отрывались от девушки: внимательно наблюдали за её кинесикой, старались предугадать каждое действие, возможно, каждое слово.       — Кармилла, к чему вы относите себя? К свету или тьме?       Нетрудно догадаться, к чему оказался этот вводный диалог и к какому итогу придёт. Несмотря на знание данной правды, демоница всё же на пару секунд растерялась, не зная, как точно ответить на поставленный вопрос.       Внешняя равнодушная маска трещины не дала, наоборот — её словно покрыли лаком для прочности и глянца.       — К тени. Я не там и не там. Лю-ци-ус, — бледно ухмыльнулась, не зная, куда деть чуть подрагивающие кончики пальцев. Решение нашлось моментально — очередной глоток красного вина, хоть и неаккуратный.       — У вас, — он пальцем показал на левый уголок собственной губы, — здесь капля.       Под ставшим ещё более цепким мужским взором она утёрла оплошность салфеткой, прекрасно осознав: вместе с каплей оставила на бумаге вероятную победу в их причудливой полемике.       — Будто кровь, — зачем-то прокомментировал волшебник, прицокнув языком. — Значит, тень?       — Тень.       — Досадно.       Они вернулись к ужину, стараясь друг на друга не смотреть. Кармилла разочарованно накалывала кусочки десерта на вилку, сожалея об упущенной возможности и отсутствию необходимых знаний для проникновения в чужой разум. Наверняка в голове собеседника роится весьма интересный ворох мыслей.              Люциус Малфой досадливо поджимал губы, думая, как ещё можно подступиться и выцепить хоть частицу интересной и, несомненно, пригодящейся ему информации.       Он планировал сделать эту встречу куда более продуктивной; совместить приятное с полезным, ведь знакомства нужны всегда, а если они нейтрального, а то и приятельского характера — тем лучше.       На эту девочку взгляд пал случайно — если бы не грива белых волос, то он, пожалуй, не обратил бы на неё внимания. Порода видна невооружённым глазом, а он, как глава одной из самых древней семьи Британии, должен быть в курсе обо всех находящихся на этой земле чистокровных.       Он давно узнал из проверенных источников, кто именно подсобил пронырливому Альбусу Дамблдору в составлении магических бумаг на эту девушку.       Взгляд этих глаз не мог принадлежать ребёнку — только по ним блондин понял в их вторую встречу, что перед ним находился взрослый человек. Но насколько? Тем интереснее расколоть или… заставить раскрыться: аккуратно, без лишних телодвижений, чтобы сама. Слишком очевидно стало в последнюю их встречу — Кармилла ему не по зубам, она опасна.       Раньше не чувствовалось, возможно, что-то изменилось? Это ощущение тревоги схоже с эманациями от них. Возможно, Люциус просто хочет и не хочет одновременно, чтобы эти догадки, возможные потуги интуиции, оправдались или «не» и карты разложились раскладом, желательно благополучным.       И всё же происходящее в последнее время казалось неправильным. Будто… Привкус чужой магии на языке.       «Ещё этот недавно объявившийся родственничек, чтоб его…»       С Эзраном Ржавым они познакомились в начале восьмидесятых, и то мельком. Тёмный лорд привёл семь нелюдей и представил их наиболее приближённым к нему Пожирателям, а дальше… Дальше Поттер. Благодаря этому мальчонке большая часть свиты покойного Реддла вздохнула с облегчением, хотя такие, как Лестрейндж… Словом, Люциус Малфой смог оправдаться и вернуть себе обратно то влияние над магическим сообществом, которое почти потерял; вкушал изысканные яства, пил коллекционные иностранные вина и имел приглянувшихся женщин. Немногие судьбы Пожирателей Смерти после службы у Повелителя хотя бы отдалённо могли походить на его, а он выкарабкался из дерьма и возвращаться к нему определённо не планировал.       Всё же существование демонов под боком напрягало не только его. Со многими Пожирателями на свободе он успел обговорить данный аспект, и многие про них помнят. После исчезновения Тёмного лорда нелюди будто тоже канули в небытие, больше их никто не видел; так, доносились какие-то не подкреплённые ничем слушки о сверхлюдях и только. Быть может, всё же Реддл оказался настолько велик, раз смог призвать их из Ада? Стоило уйти из жизни призывателю — и они вернулись туда, откуда их выдернули? На это надеются все бывшие сторонники, некогда амбициозного и могущественного тёмного волшебника.              Кармилла понимала: либо сейчас, либо неизвестно когда, но нужно снять эту иллюзорную паутинку с головы волшебника. Что мог навязать Грозовой жертве? Вероятнее всего страсть, ведь он демон Похоти, во вторую очередь — определённый код действий, который Люциус Малфой будет обязан выполнить, и лишь от Райзара зависит, будет помнить о совершённом человек или нет.       «Вряд ли он мог принудить смертного совершить что-то опасное», — проворчала про себя, исподтишка наблюдая за хмурым блондином, быстро поглощавшим пищу.       Оглянулась: помимо них, в их закутке-зале находилось две пары. Те оказались больше поглощены больше друг другом, нежели едой, значит, точно ничего заметить не должны.       «Соберись. Да, не умеешь нормально накладывать иллюзии, но зато их развеиваешь. Просто попробовать замкнуть магическое намерение и энергию не на себе».       Сосредоточилась, уложив ладони на стол и уставившись на спутника. Тот недоумённо сощурил глаза и хотел было открыть рот, но застыл.       Серебристый взгляд медленно остекленел, тело застыло. Грудная клетка перестала подниматься в такт дыханию.       Не моргая, демоница мысленно потянулась к голове мужчины когтистыми лапами, со всей осторожностью подхватив иллюзорное принуждение.       Нитка за ниткой, петля за петлёй. Они медленно и неохотно поддавались несмелым и неумелым манипуляциям, но послушно растворялись в воздухе, стоило одному узлу полностью расплестись.       Стала накатывать тошнота.       На висках выступили бисеринки пота, головная боль появилась почти сразу и росла с каждым преодолённым комком принуждения. Ногти неосознанно впились в деревянную поверхность стола, оставив тонкие, пока поверхностные борозды сквозь скатерть, перед глазами запульсировали радужные круги, из под ног будто ушёл пол. В какой-то момент демонице показалось, что ещё немного, и она лопнет от напряжения, но вовремя справилась.       Последний узел распался, и ей послышался тонкий звук колокольчика, но списала на слуховую галлюцинацию — откинулась на спинку стула, порадовавшись, что скатерть прикрывала ноги и повисшие вдоль тела трясущиеся руки.       «Никогда. Больше никогда».       Блондин задышал загнанной лошадью, стоило Кармилле отпустить его, серебристый взгляд в панике осмотрел помещение, пока не наткнулся на знакомое лицо:       — Что произошло? — голос непривычно дрожал.       Нервно облизала губы, мысленно себя успокоив. Она просто освободила разум человека от навязывания какой-то мысли или действия, теоретически, жертва обстоятельств не должна была ничего увидеть или услышать, пока демоница снимала паутинку, а если…       — Мистер Малфой? Мы с вами ужинали, не понимаю, в чём дело, — обдала холодом, ловя всем телом отголоски беспричинного животного страха.       «А если эти эмоции он испытывал, когда демон накладывал на его разум иллюзию? Я никогда подобным не занималась, но как гипотеза… логична. Смысла спрашивать что-либо никакого, ведь либо не ответит, либо заподозрит что-то».       Волшебник несколько раз заторможенно кивнул, взял столовые приборы в руки и сразу отложил:       — Пожалуй, мне пора, мисс Алая, извините за подобный эксцесс. Здесь душно. Возможно, в следующий раз наша встреча пройдёт… иначе, — официант степенно положил счётницу и удалился. — Остался ряд нерешённых вопросов, полагаю, вы много где не бывали.       «Кажется, его почти отпустило. Быстро».       — Не думаю, что у меня выйдет повторно найти окно в плотном графике, однако посмотрим.       — Действительно, у мракоборцев всегда мало времени, особенно… — мистер Малфой поморщился, стоило достать купюры магловской валюты и рассчитаться за ужин, — особенно на жизнь. До встречи.       «Если бы мимо него прошла эта новость, — Кармилла внимательно проследила за удаляющимся мужчиной, — я бы удивилась».

***

      — Что значит — вы не будете сдавать экзамен по анимагии?       Мистер Кингсли долго, не мигая смотрел на подопечную внимательным взглядом. В нём отражались все сомнения касательно одной нечеловеческой персоны. Иногда он очень жалел, что послушал профессора Дамблдора. Да, пользы от сотрудничества с Алой хватало, но цена в виде постоянного напряжения начинала казаться чрезмерной.       — Что непонятного, Алая? Вы принимаете другую ипостась по-другому, не как наши анимаги, в том числе при обратном возвращении в человеческий облик остаётесь голой! К слову, мы уже договорились с Отделом магического образования и подписали справку на обращение в волка; мистер Аллен подтвердил наше заявление. Вам осталось только оставить подпись в надлежащей книге.       Кармиллу перекосило.       Сегодня, посреди ночи, её подняла сова с письмом, требующим явиться сегодня к семи часам утра на регистрацию анимагических способностей. Она обсуждала эту тему с Кингсли мимоходом, мол, да, подобное предстоит, но никаких подробностей утверждено так и не оказалось.       «И вот — пожалуйста. Неслась сюда галопом, чтобы развернуться обратно… А стоило догадаться».       — А вы… ну никак не могли… — еле сдержавшись от потока грязных слов, вытолкнула из себя она, — хотя бы… немножечко меня предупредить… а?       Кингсли медленно выдохнул и ослабил ворот мантии:       — Я занялся немедленным урегулированием ситуации, ведь мы с вами и профессором Дамблдором условились, что…       — Просто. Отправить. Мне. Записку.       «Ты же знал о предстоящем учёте, но решил только в последний момент всё провернуть… Людишки».       В помещении стало ощутимо жарко, в фиалковых глазах вспыхнуло вполне реальное пламя.       Кармилла сразу зажмурилась и сделала пару глубоких вдохов и выдохов. В последнее время воспламеняться от эмоций стало в разы проще, вот только окружающим в таком случае следовало оказаться от неё как можно дальше.       «Нехорошо. Надо что-то с собой делать».       — Когда сдача экзаменов, хотя бы это знаете?       — По ядам и противоядиям в начале июня, юриспруденция в середине. По последней, надеюсь, сложностей не возникнет?       Волшебник прекрасно знал о нелюбви демоницы к некоторым аспектам мракоборческого регламента, потому ещё один аргумент поставить её в связку с Праудфутом оказался верен, ведь он замечательно напоминал коллеге о более «тихой» работе.       — Да, всё выучила, — пробурчала Кармилла, недовольно взглянув на начальника. Уже почти отпустила недавнюю ситуацию. — Подписи поставим сейчас?       — Ну что, заполнил всю документацию, Праудфутичка?       — Я ж тебя прибью, дурная, — проворчал мужчина и почесал за ухом, с неудовольствием оглядев на удивление свежую напарницу. — Чего светишься прямо? Никак всех гнилонов расхерачила?       — Если бы, — фыркнула и поставила на стол мракоборца стакан с какао, ванилью и корицей. — Я с полседьмого утра в министерстве кручусь, а ты, как погляжу, ещё даже не проснулся?       — О-о, пасибо, — он с наслаждением сделал глоток и позволил себе зевнуть во весь рот. — Так воскресенье же, чё ты тут так рано делала-то?       — Теперь я зарегистрированный анимаг, Футик.       — Наклонись-ка, а то мне влом тянуться, чтобы за ухо оттаскать, — ещё один зевок.       — Ещё чего, — хмыкнула и рухнула на кресло за столом. — Так что там с отчётами?       — Глухо, — напарник потёр переносицу и взлохматил отросшие рыжие пряди. — Задолбался я воду лить, эти «вследствие», «исходя из этого», «сделали вывод», «проанализировали» уже во где, — он раздражённо провёл ребром ладони по шее. — И вообще, почему ты их почти никогда не пишешь, я не понял?       — Наверное, — Кармилла с удовольствием прищурилась, театрально закатив глаза к потолку и печально вздохнув, — потому что я — всего лишь маленький, неопытный стажёр, в отличие от юного, подающего надежды, гордости всего Отдела магического правопорядка Праудфута!       — Я ж говорю, у тебя лучше получается, — печальный вздох. — Покурить бы, да не выпустят.       — Талончики свои на сегодня истратил?       — Ага.       — Так ведь сейчас около часа дня.       — Ага.       Кармилла улыбнулась, проставила подписи в отчётах напарника. Несмотря на проблемный характер и язык без костей, этот рыжий смертный являлся неплохим, душевным человеком. Правда, иногда его сердечность выходила им боком. Например, когда пришлось арестовать совсем ещё девчушку как одну из посыльных проклятых артефактов. Волшебник тогда чуть ли не сюсюкался, пока эта «хрупкая маленькая лань с большими карими глазами» чуть не всадила ему нож под ребро. Не будь демоница там, то точно в напарники дали кого-нибудь другого, более живого.       — Алая! Алая! Алая-я-я!       В кабинет ворвался один из лаборантов. Лицо белое, словно тальком намазанное, волосы встопорщенные, глаза распахнутые и, казалось, вот-вот выпадут из глазниц:       — Бегом, бегом! — запыхавшимся, не своим голосом прокричал коллега, нижняя губа задрожала. — Лаборатория!       Непонимающе переглянувшись, они с напарником помчались на нижний этаж. Только на бегу у неё в голове щёлкнуло, осознание неприятными мурашками обсыпало тело.       Лаборатория.       

***

      — Когда пойдём смотлеть на лыбок?       — После уроков сходим, не крутись.       — Ну бла-а-атик, — девочка капризно поджала губы и сложила руки на груди. — Ты вообще обещал мне ещё вчела! Да не нужны мне эти косы!       Раздражённо повела плечами и попыталась спрыгнуть, но Адалард её мгновенно перехватил и усадил обратно, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться от негодования сестры.       Расчёска плавно и со всей осторожностью расчёсывала белые пряди. Демону нравилось ухаживать за её волосами, чаще всего прислужницы со скорбным вздохом позволяли наследнику этим заниматься.       — Почему не нравится фехтование? У тебя явно талант к холодному оружию. Никак от Железных досталась их любовь.       — Не нужна мне их любовь, — буркнула Кармилла, больше не ёрзая. — И Алия мне тепель тоже не нужна.       — Не принимай близко к сердцу. Она просто… перестаралась с изучением гнили, думаю, отец зря её выгнал. Возможно, стоит пересмотреть наш протокол.       — Но позволила же тьме в себя влиться! И сломала нашу башню. Я слышала, как папа с ней лугался.       — И о чём они говорили? — пальцы брата застыли с забранными белыми волосами между ними.       — Алия хотела стелеть людей. А я помню, как мы с ней к ним спускались и ели моложеное… Мне понлавилось, — тяжко вздохнула девочка и нахмурилась, дёрнув белыми кожистыми крыльями.       Брат промолчал. За это Арию стоило казнить, несмотря на близкое родство.       Погрязших в гнили демонов становилось всё больше, и это беспокоило не только императора, но и другие династийные ветви. Теперь старики уходили на цикл перерождения после трёхсот лет вместо обычных пары тысяч.       — Какую фероньерку хочешь на свои рожки?       — Алую!       — Алую на Алой, ладно, волчица.       Воспоминания не приносили боли, лишь светлую грусть и удивление: как и почему всё пошло не так?       Когда-то Кармилла ходила в кузницу к тёте, она до сих пор помнила тот трепет и восторг. Горн, наковальни, мехи, молоты и кувалды, разного размера оправки и шаблоны, подбойки, циркули, обжимки… Всё вызывало искреннее восхищение в маленькой девочке, только-только начавшей ощущать теплоту от обычно холодного металла.       — Стоит больше времени проводить с оружием, и тогда твой дар сможет раскрыться ещё больше.       Уже не раскроется.       — Потом сходим в зоопарк, у нас таких мест нет, и слава Природе. Бедные животные.       Уже не сходим.       — У людей продаются кексы с солёной карамелью, обязательно поедим. А ещё возьмём твой любимый молочный коктейль.       Не попробуем.       Она запретила себе вспоминать о давних словах ещё в детстве, но сегодня день оказался исключительным.       Лицо не дрогнуло, стоило уловить лёгкий запашок разложения в белом, залитом холодным светом помещении.       Демоница не раз сюда приходила и пробовала разговорить Арию, но всё оказывалось тщетно. Либо над Железной доминировала гниль и Алая слушала проклятия и обещания расплаты, либо та молчала и ни на что не реагировала. Один, один единственный раз Кармилла услышала от неё фразу, успешно сумевшую в тот день впечатать неприязнь к родственнице в грязь: «Я всегда думала о тебе, но слишком поздно поняла, что натворила и потеряла абсолютно всё — и дочь, и себя в том числе».       «Значит, у тебя был ребёнок… Не знала».       Чёрная атласная повязка одиноко валялась на кафельном полу, тело демоницы — рядом. На безглазом лице навечно замерла полуулыбка. Она лежала в позе ангела, как любили говорить люди, когда ложились на снег и выводили руками и ногами библейский силуэт. Пальцы скрючились, чернота гнили замолкла вместе с Железной.       Подойти и даже сесть на пол получилось легко. Ладони сами огладили подбородок и медленно поползли вверх, пока пальцы не схватились за длинную спицу во лбу. Быть может, если бы та оказалась из обычного металла, демоница могла выжить и рассчитывать на регенерацию, но не в этом случае.       Алая аккуратно вытащила причину смерти. Её не волновала кровь на теле и теперь испачканная одежда, серое желеобразное вещество на руках или выделенный кал с мочой трупа рядом.       — Какого чёрта вы впустили непонятно кого? — тихим, замогильным голосом проговорила Кармилла, глядя только на лицо покойной родственницы. — Не слышу ответа.       — Мы… Мы н-никого не впускали, — подала голос дрожащая, как осиновый лист, лаборант. — Т-тут вс-сё конфид-д-денциально, ник-кто л-лишний знать, а тем б-более пройти мимо нас и ч-чар не мог.       Тишина нарушилась звуками льющейся рвоты и потугами Праудфута в одном из концов помещения, к нему присоединился кто-то ещё.       — Кингсли позвали?       — Д-да…       Кольцо фейри деактивировалось мыслью Кармиллы. Ей плевать. На всё плевать. Хотелось взвыть или зарычать на весь свет. Только сейчас она действительно смогла понять, почему всё это время не могла заставить себя убить тётю, которая несмотря ни на что предала их семью. Тётю, поспособствовавшей гибели дорогих для Алой демонов, но тем не менее оставшейся в сердце хотя бы немного, но любимой.       — Что прои… О мой бог! — Кингсли зажал ладонями рот и, отвернувшись, судорожно выудил из кармана тканевую маску.       «Интересное у него увлечение — всегда с собой их таскать».       — Лаггер, доложите, — мужской голос прозвучал почти неслышно, следом зашёлся в кашле.       — Зашли. Увидели. Позвали, — сдавленно произнёс позвавший Кармиллу с Праудфутом лаборант. Оттенок кожи на лице успел приобрести зеленоватый оттенок. — Выдали завтрак. Принесли обед… А тут…       Мужчина в белом халате дёрнулся пару раз, сдержав рвотные потуги.       — Понятно…       — Ни черта не понятно, — безжизненно подала голос Кармилла, осторожно погладив труп по волосам. — Спицу сделала Ария, металл весь изъяли. Здесь ничего не могло быть. Кто-то принёс.       — Но кто? — Кингсли прикрыл глаза, его челюсти сжались до скрипа. — Куда! Не сметь использовать волшебные палочки, Уэйн, иначе можем стереть следы преступника.       — П-простите…       Выносить царящий в непроветриваемом помещении амбре людям казалось невозможным, демоница же ничего не чувствовала.       — Все посмотрите на меня, — произнесла безэмоциональным голосом, не терпящим никаких возражений. Кто-то из волшебников шарахнулся в сторону, заметив у коллеги светящиеся красные глаза.       — Ч-ч-что?!       — Вы тоже…       — Молчать, — она уставилась сначала на одного лаборанта, на второго, на третью. — Ты, — ткнула пальцем в новичка, начавшего работать двумя неделями ранее.       — Он? — начальник недоверчиво вытаращился на подопечную. — Но как…       — На его мозгу остались отпечатки демонической магии, они ещё не успели рассеяться, — безучастно пояснила, аккуратно уложив тело на пол. — Кто-то заставил его либо пронести оружие, либо провести сюда постороннего. Склоняюсь к первому варианту.       Праудфут грязно выругался, зажал себе рот с носом, девушка лаборант всё же не выдержала и отвернулась ото всех, отошла в другой, пока ещё чистый угол.       Пустота внутри демоницу не пугала: уже привыкла к ней.       Она не сомневалась: Железная могла убиться сама, просто почувствовав металл и вонзив себе в голову, чтобы закончить мучения. Это логично. Но кто именно из оставшихся демонов выловил лаборанта?       — На улицу выходили, мистер?..       — Ростан. Да. Покурить, — юноша то бледнел, то зеленел, то краснел.       «Синего не хватает… А это легко устроить на самом-то деле».       Действительно, только сейчас Кармилла уловила запах ягодного табака, напрочь игнорируя другие, зловонные.       — Ясно, — обтёрла спицу о ткань своей одежды и убрала в карман. — Будьте любезны, выйдите все.       Кингсли направился на выход первым, за ним вышел её напарник, следом — остальные. Беспрекословность нисколько не тронула: так и должно быть, особенно теперь.       Синее пламя с жадностью набросилось на последнюю родственную демонице плоть. Языки огня пожрали гниль, и только после в поедание вступили зелёные ленты родной стихии, оставив после себя ничего, как и в её душе.       

***

      Мокрые волосы хлестнули по спине.       Еле себя заставила залезть в ванную и покрутить вентили, ведь в ледяной воде получалось хоть о чём-то подумать.       Безэмоциональность никуда не отпускала, следовала вместе с ней: и учиться, и спать. Мысли медленно, лениво барахтались в голове; они бы вообще предпочли там не появляться, но, на удивление самой Кармиллы, она продолжала с вялым упорством их толкать и заставлять шевелиться.       Зачем Эзран устроил геноцид? Чтобы что? В смертном мире почти везде спокойно, никто из демонов не наводил глобальные беспорядки.        «Как-то просто удалось избавиться от Кислотного. Да, почти меня убил, но всё же… После пробуждения… Будто не старался. Ни черта не понимаю».       Железная… Как Кармилле исполнилось шесть, стало понятно окончательно: Арии ничем не помочь. Стоило прекратить о ней думать, не вспоминать, как и раньше. Но кто её дочь? Жива ли вообще?       Равнодушно оглядела множество шрамов по телу: белые зигзаги тянулись хаотично, особенно много сосредоточилось в области живота и груди. Пальцы медленно очертили самые большие, давно зажитые полосы. Напоминания. Нельзя подставляться, нельзя быть мягкотелой — замучают, раздавят.       Она рисковала, позволив себе привязаться к двум людям. Волшебники, но что с того? Ей повезло убить Кислотного из-за внезапности и его недальновидного обращения в гада, против которых создали заклинание, а так? Смогут ли они скастовать парочку проклятий, если демоны нападут на них? Против гнилонов есть хотя бы крохотный, но шанс, а Волевой, Ржавый, Костяной? Ещё не ясно, что с Грозовым: друг? Враг?       Сейчас хоть как-то трогали только мысли о друзьях, о названых братьях. Непонятная слабость частично отступала при разговорах с ними, и только; позже она возвращалась и вновь накатывала неумолимой волной.       Что можно сказать о влечении к профессору Снейпу: зачем она начала что-то к нему чувствовать? Явно не пример человеческой благодетели, хотя иногда Кармилла видела, как проступало в его действиях что-то отдалённо похожее на это. Мрачный «ужас подземелья», как за глаза зельевара называли ученики. Язвительный, мстительный, но в то же время внимательный, иногда чуткий (неужели она себе не надумала?), до одури прекрасно пахнущий…       В этой области равнодушие, к сожалению или к счастью, тоже давало трещину.       — Прекрати, дура. Хватит. Ты не животное, чтобы вестись на запах, — недовольно пробурчала она и погрузила пальцы в корни волос. Запах яблочного шампуня привычно забил нос, а пар захватил небольшую ванную комнату. — Что-то с этим надо делать. Я не могу. Мне нельзя. Нельзя, — упрямо мотнула головой, до крови закусив губу. — Лучше подумай о тех картинках-видениях. Откуда они и почему вообще взялись? Это уже не первый раз. В моём роду из Волевых точно никого не было. Мать Природа, ты ли это? И всё же почему Кислотный меня не добил…       Мыльная вода лениво утекала в смыв, никуда не торопясь, ни о чём не беспокоясь. Кармилла бы тоже хотела, чтобы все тревоги и проблемы утекли вместе с ней.       

***

      Март выдался сухим и на редкость ветреным.       Место физических тренировок почти полностью заняли отработки с волшебной палочкой, Кармилла по несколько десятков раз кастовала заклинания, доводя до автоматизма и боевые, и бытовые. Выполнять упражнения не смогла бы, её преследовала усталость, а руки и ноги еле-еле функционировали даже при простых действиях.       Эдриан стал ещё больше времени уделять своим артефактам и проводить почти всё свободное время в библиотеке, а Касса без Дженны увидеть возможным не представлялось. Насколько Алая знала, пара готовилась к экзаменам вместе: он — к квалификационным, она — к промежуточным.       В основном получалось пересечься только за едой в Большом Зале, где демоница часто съедала бутерброд и сразу уходила, не чувствуя голода, да за партами на занятиях. Это вызывало грусть, но и благодарность Природе, разводящей их сейчас в разные стороны. Недавно Пьюси в очередной раз проявил чудеса внимательности и увидел — у подруги вновь что-то случилось, и в итоге разломал подаренный им антикварный кулон:       — Ты почти всё время его носишь, ещё немного, и окончательно станешь амёбой.       — Отстань.       — Карма, я ведь тебе…       — Не трогай меня.       Тот вечер она особо не запомнила. Руки сами собой доставали цепочку после занятий, тренировок и сделанных домашних заданий. Садилась в кресло у очага и смотрела на языки пламени, пока не засыпала. Тогда Эдриан не настолько погрузился в подготовку к экзаменам, и иногда вечерами друзья выпивали по чашке какого-нибудь японского чая из запасов Кармиллы.       Учебники, перья, чернила, тетради — в основном её время устремилось туда. Она сожалела ещё и о том, что слизеринский декан не хотел давать ей допуск в Запретную секцию библиотеки. Их последний разговор выдался довольно ярким и, к сожалению, незабываемым:       — Профессор Снейп, прошу вас, мне нужно несколько книг по тёмной магии.       — Зачем?       — В качестве самообразования. Вы же понимаете, это может мне пригодиться.       — В мракоборческой карьере и борьбе с демонами. Мой ответ «нет».       — Вы хоть себя слышите? Это совершенно нелогично, — опёрлась ладонями о стол, нависнув над брюнетом и тщетно попытавшись поймать ониксовый взгляд.       Сердце по-прежнему заходило в сумасшедшем галопе, стоило приблизиться или почувствовать полюбившийся ей травяной запах, но в последние пару недель оно словно потеряло краски. Кармилла впервые отважилась на подобную дерзость, если закрыть глаза на некогда украденный, неожиданный поцелуй с кровью, однако сейчас… Вряд ли могла бы признать всю свою бесцеремонность в данной ситуации.       Ей нужно — она делает, какая разница «как»?       — Вы невменяемы в последнее время, — холодно взглянул на неё снизу вверх, тонкие губы исказились, а она мимоходом заметила, насколько сильно те обветрились.       — Поясните.       — Для начала стоит отойти от моего стола. Личное пространство, особенно преподавателя, для вас нелепая шутка?       — Извините, — голос прозвучал глухо, без капли раскаяния. Тем не менее Кармилла села на ближайшую парту. — Теперь поясните.       — Вы мне приказываете? — угольные брови недоумённо взлетели, к голосу волшебника примешались досада и удивление. — Сами не замечаете изменений в своём поведении?       — Какие? — безразлично уставилась в пол, болтая лодыжками в воздухе.       Вперёд-назад. Вперёд-назад.       В последнее время ей стало чуточку легче, сейчас краски мира начали вновь потихоньку возвращаться в поле зрения. Пожалуй, кулон-артефакт действительно оказывал на неё негативное влияние.       Отдалённо услышала чертыхание зельевара, уже успела полностью сосредоточиться на текстуре стоявшего неподалёку котла: олово с каким-то сплавом, номер два, толщина стенок стандартизирована, пятнадцать галлеонов.       Почувствовав рядом движение воздуха, резко обернулась, машинально вскинув кулаки с огнём. Тихо выдохнула, увидев вытянувшееся лицо декана, и, растворив пламя, опустила ладони:       — Прошу прощения.       — Расскажите, что случилось? — кончик тёмной волшебной палочки опустился сразу, как только распалось боевое настроение подопечной. — Вы ходите… никакая.       — Скольких вы убили, профессор?       Зельевар замер, кадык на шее дёрнулся. Самый нелепый бесцеремонный вопрос, который только можно задать малознакомому человеку. Её же он нисколько бы не удивил, Кармилла бы даже честно на него ответила. Особенно сейчас.       Сквозь извечный почти неприступный, однако сейчас треснувший барьер окклюменции впитала эманацию возникшего на секунду страха.       Сладкий вкус.       Вперёд-назад. Вперёд-назад.       — Достаточно.       — И волшебников, и маглов?       Мужчина шарахнулся назад, окинув её непонятным взглядом. Кармилле не хотелось вникать, ей нужны книги из Запретной секциии.       — Да. Вы… кого-то ещё убили?       — Не я, — нервно хихикнула и задрала голову к потолку, начав раскачивать не только ногами, но и головой. — Да это не важно. Что с пропуском?       — Нет, мисс Алая, я не выпишу его вам…       — Ладно, — безразлично перебила и спрыгнула с парты, крутанувшись вокруг своей оси. — Решу вопрос по-другому.       — Демоница, — на этот раз равнодушие внезапно слетело подобно скорлупе грецкого ореха, её словно огрели ледяной, отрезвляющей пощёчиной. Надолго? — Вы не дослушали меня, — разъярённо прошипел брюнет, нос презрительно скуксился, рот неприятно исказился: — Думаете, только вам сейчас тяжело? Ведёте себя как маленькая девочка, у которой отобрали конфету и она обиделась. Мир, к вашему сведению, не вращается вокруг ваших драм, Алая.       В горле пересохло ещё в начале тирады профессора. Даже смогла почувствовать, как бледнеет и краснеет лицо, окунуться в ярость зельевара и сполна ею насытиться, а затем ощутить чужую, раздирающую на части вину.       Очнулась. Словно прописали апперкот, чтобы наконец смогла прийти в себя. Виной тому чужие эмоции? Разъярённая речь? Или человек, оказывающий на неё хоть какое-то влияние?       Включилась, будто нашли выключатель и клацнули по кнопке. Пора гореть, очнуться из небытия и гореть — вечно и неистово. Ты — пламя.       Как не вовремя это случилось. Может, Природа или судьба над ней и здесь решили посмеяться?       — Прошу прощения, сэр, — тихо, но чётко произнесла, попытавшись справиться с накатившими на неё усталостью, болью и запахами, — но я не хотела вас обидеть или чем-то задеть. Быть может, и вам нужно выговориться?       Осознание, как глупа даже тупа ситуация, ударила пребольно по темечку.       — Вон. Вон отсюда. — Пара капель слюны взбешённого мужчины брызнула на руку; поднялась и торопливо вышла, прикрыв за собой дверь.       «Дура. Дура. Дура. Дура. Полнейшая идиотка!»       

***

             — Ну что, царэвна Несмеяна, я свой уговор выполнил, — договорённость с Поляковым давно вылетела из головы. Кармилла удивлённо хлопнула несколько раз ресницами, непонимающе посмотрев на тетрадь перед её носом. — Я о-о-о-очэн постарался нэ допустить ошибок и написать разборчиво, с тэбя ящик огнэвиски, — юноша подмигнул и выскочил из-за стола Слизерина, оставив растерянную демоницу.       «Аутогенная тренировка. Владимир Семёнович Лобзин» — гласили строки по центру первой страницы, про которые она успешно сумела забыть. В голове всплыл хаотичный набор слов с того выпавшего листка, ей казалось, с той находки прошла как минимум вечность, не иначе.       «Желание. Ржавый. Семнадцать. Рассвет. Печь. Девять. Добросердечный. Возвращение на Родину. Один. Грузовой вагон», — на следующей странице.       Остаток пустоты схлынул, как мокрый песок — попытался задержаться, но Кармилла твёрдо и без сожалений стряхнула вниз, в пучины застоя и неуверенности в своих силах.              — Макс, отойдём?       Юноша удивлённо округлил глаза, замявшись. Он никак не ожидал, что Кармилла, хоть и спустя длительный промежуток времени, подойдёт сама — слишком горда для этого, но…       — Надо же, — озадаченно произнёс он, по-простецки почесав затылок, стянутый привычным кожаным ремешком.       — Эй, ты не видишь? Вообще-то мы заняты, — ближайшая к демонице шармбатонка высокомерно задрала подбородок.       — Мда-а, никаких у этих манер… — поддакнула рыжеволосая волшебница, сморщив прямой нос.       — Помолчите обе, — сразу одёрнул их фей, по-новому оглядев прямую, спокойную осанку Алой. — Пошли на озеро, там как раз должно быть тихо.       Демоница покладисто кивнула и по-военному развернулась через левое плечо, первой устремившись к назначенному месту.       Позади недовольно зашептались его однокурсницы, но Макс чхать на них хотел — вон какое явление народу застал, не пропустил.       Как и близкий круг Кармиллы, фей тоже заметил в ней перемены и некоторую апатию, не так давно появившуюся. Он наблюдал за ней на каждом перекусе и старался всегда находиться поблизости, анализировать поведение демоницы и понять, когда стоит и стоит ли вообще вмешаться. Было легко понять, что его рогато-крылатая знакомая подхватила целый букет психологических травм, а потому неудивительны её закрытость от внешнего мира, склонность к депрессии и установки «я всё сама».       — Как ты?       — Нормально.       — А если серьёзно? — Макс тускло улыбнулся, стараясь как можно лучше прочитать бесстрастное выражение лица демоницы. — Всё-таки ты удивительная, Кармилла.       — Лучше, к чему ты это? — в её голосе появились недовольные, досадливые нотки.       — Просто, — он засунул руки в карманы формы Шармбатона и вздохнул полной грудью. — Сегодня запах травы чувствуется острее, заметила?       — Да, — уголки женских губ немного приподнялись. — Действительно, ты прав.       — О, я пра-а-ав, какое потрясающее слово, правда? — не сумел сдержать в голосе игривости, но вовремя спохватился и оставил потянувшиеся было к ней руки при себе. — Рад, что ты справилась, кстати.       — Это с чем?       Они успели отойти от замка на достаточное расстояние, неподалёку, в такт проносящемуся ветру, качались шишковатые ветви Гремучей Ивы, журчание озёрной воды становилось громче и громче, как и робкое пение птиц с утра.       — Ты справилась со своей семейной гордыней, чем не повод для радости?       — Значит, и об этом знаешь? — лёгкий, почти невесомый фырк Кармиллы расслабил ещё несколько узлов напряжённых мышц в его теле. — Откуда, кстати? Мне в последнее время кажется, будто судьба, а может, и сама Природа тебя ко мне послала.       — И давно об этом задумалась? — зря он захотел успокоиться так быстро.       — Не поверишь, — взглянула на шармбатонца так внимательно, словно постаралась зацепить его душу за карими глазами. — Сейчас.       — Ну-у, — фей ухмыльнулся, постаравшись не показать накатившего волнения и замолк на некоторое время, пока они не уселись прямо на траву под деревом вблизи Чёрного озера. — У меня своя миссия, у тебя своя. Логично, что все наши судьбы так или иначе, но переплетаются, иначе нас бы здесь сейчас не было, правда?       — То есть твоя задача — слежка за мной? — пододвинулась к нему ближе, и к щекам Макса прилила непрошеная кровь.       — Возможно, в чём-то помогать? Никто не может быть полностью в курсе о своей миссии в этой жизни.       — Но ты-то знаешь, да?       Фей глубоко втянул воздух носом. Нет, всё же неизвестное событие определённо точно оставило на ней отпечаток.       — Немного, я всё же не самый младший нелюдь на всю округу.       — Любопытно, — Кармилла отстранилась и перевела взгляд на озеро, умиротворённо понаблюдав за лёгкими волнами на берегу. — Как много знаешь о нас?       — Достаточно.       — Расскажи, пожалуйста.       Макс недоверчиво посмотрел на неё. Он задолжал информацию с бала, да и сам не был против рассказать если не всё, то многое, однако в данный момент хладнокровие демоницы сбило с толку. Ему нравилось дразнить её из-за вспыльчивости, легковоспламеняемости, но сейчас Кармилла напомнила ему огарок то ли погасшей свечи, то ли и вовсе незажжённой.       — Волевой — на «ты» с манипуляциями над разумом, запудрит чьи угодно мозги; Грозовой — истинный стихии воздуха, идеальный боевой потенциал; Костяной — некромант, может поднять трупы, но не оживить, слышит мёртвые души.       — А Ржавый? — напомнила о своём главном враге, не оторвав взгляда от водной глади.       — Признаться, о нём-то мы и не знаем, — Макс пожевал губы, приготовившись к её реплике.       — Он повелевает временем, — тихо, на грани слышимости произнесла Алая. — Как и насколько хорошо, не знаю, видеть не доводилось…       Фей изумлённо замер. Огонь, вода, воздух и земля. Какая стихия подвластна ему?       — …Несложно догадаться, он истинный воды, мой противник. Ты же прекрасно понимаешь, шансов прикончить меня у него гораздо больше.       — Ну дела, — брюнет нахмурился, озадаченно помассировал виски. Эта новость выбила у него почву из-под ног. — Почему решила открыться?       Кармилла повернулась к нему и слабо улыбнулась:       — Помнится, ты хотел быть поблизости от меня… Так стань соратником, Максвелл, будь со мной на одной стороне.       — Казалось, я чувствовал зарождающуюся ненависть, да и вообще видеть меня не хотела… Кхм, кстати, должен извиниться за это перед тобой. Игры фейри бывают жестоки, но сам виноват, что поддался искушению. Изви…       — Полно, — она поднялась и протянула ему ладонь. — Я всё переосмыслила, так что пошли.       

***

      Апрель и часть мая пролетели со скоростью ветра во время циклона. Ажиотаж подготовки к экзаменам у многих несколько спал, ведь уже скоро настанет последний этап Турнира Трёх Волшебников.       Завистники Гарри Поттера притихли, наконец узрев, какие именно испытания приходилось преодолевать мальчишке.       В мракоборческом отделе настало странное затишье: ни гнилонов, ни новых всплесков тёмной магии ещё не зафиксировали. Кто-то из бывших Пожирателей Смерти приходил повторно и показывал наливающуюся чернотой метку Волдеморта, но Руфус Скримджер игнорировал подобные заявления. По мнению Бруствера Кингсли — зря, и Кармилла была с ним согласна.       Компания Алой тоже подуспокоилась и снизила учебный энтузиазм, а точнее, просто устала зубрить всё свободное время. Они вновь стали выходить и расслабляться за кружками сливочного пива в Хогсмиде, а иногда трансгрессировали на Косую Аллею.       — Левее, левее тебе, говорю, — Макс недовольно прицокнул и обошёл Уоррингтона, не забыв стукнуть по отставленному локтю. — Задницу не отклячивай. Вот, так и надо.       Кармилла и Эдриан сидели неподалёку, с интересом наблюдая за учебным процессом. Друзья со скрипом, но согласились научиться базовым атакующим и физическим приёмам.       — Тц, Фоллер, я эту палку тебе в проход засуну, будешь так лупасить! — Касс неумело отбил удар и пригнулся — деревяшка просвистела у него над головой.       Юноша по-прежнему с подозрением относился к Максу, но оно и понятно — фей как-никак. Личная неприязнь к шармбатонцу пока сохранялась, однако всё-таки смогла сдвинуться в положительную сторону.       — Знаешь, в последнее время у меня начались какие-то видения. Ещё что-то вроде голосов в голове или даже извне.       — Не думала обратиться к лекарям Душ? — в голосе Эдриана проскользнула тревога. Мотнула головой, скривившись:       — Не факт, что мозговые деятельность и импульсы будут похожи на человеческие, рисковать не стоит.       — А профессор Снейп? Хотя да. Душевная организация дело довольно тонкое… Не хотел бы я разбираться во всём этом.       — Почему? — намеренно проигнорировала вопрос.       Общение с зельеваром теперь точно и, наверное, бесповоротно останется в пределах отношений «ученик — профессор». Да, он продолжает варить ей обезболивающее и скупо проводит индивидуальные занятия по ядам и противоядиям, но тот отклик, который демоница начинала чувствовать, пропал. А может, она просто себе это придумала, а проявление сочувствия оказалось банальной жалостью?       Кармилла пыталась узнать мнение декана Слизерина касательно профессора Муди, но тот ясно дал понять, что данная тема её касаться не должна. Альбус Дамблдор же просто соскочил с обсуждения.       «Я предупредила, пускай делают с информацией что хотят».       — Весьма запутанно, сложно, — Эдриан почесал затылок, его взгляд скользнул вбок. — Да и мало ли, рука дёрнется, и пациент до конца жизни останется овощем… Куда интереснее возиться с предметами и что-то создавать.       — Ну, — Кармилла фыркнула, не зная, смеяться ли ей или иронизировать, — я только разрушаю. Мне не понять созидания.       — Мы же дружим? Чем тебе не создание чего-то?       — Это другое.       — И это труднее. Гораздо. Отношения между люд… разумными существами. Мало их наладить, ещё надо удержать. Иногда думаю, чтó станет с нами после Хогвартса, и знаешь, Карма, мне с трудом верится, что мы сможем общаться так же, как и сейчас. У каждого будут свои дела, новые знакомства, а старые друзья… как будто далеко не всегда смогут вписаться в новую жизнь.       Касс чертыхнулся: кажется, палка попала ему по лодыжке. Очередной словесный подкол Макса сумел вывести слизеринца из эмоционального равновесия, и Уоррингтон бросился в атаку.       — Не спорю, но, — демоница тихо хихикнула, поняв абсурдность своей формулировки, — это зависит от нас. Да, видеться каждый день по несколько раз не сможем, но почему бы не встречаться хотя бы раз в неделю? Касс вроде с алкоголем полностью завязать не планирует, да и, в конце-то концов, есть ещё чай и кофе.       — Кстати, насчёт него, — Эдриан внимательно посмотрел на тренирующихся. — Он отдаляется от нас. Мне кажется, что Дженна для него стала чем-то действительно важным.       — Так это же хорошо! Быть может, после Хогвартса поженятся?       — Как бы… Как бы он не отказался от нас.       Демоница свела брови, склонив голову набок:       — Не понимаю тебя. С чего бы от нас отказываться? В конце концов, быть может, она его будущая семья.       — О нас тоже забывать не стоит, — юноша упрямо мотнул головой и отвернулся.       Может, какая кошка между ними двумя пробежала, а Кармилла и не знает?       — Раньше не ревновал его к девушкам.       — Фигню не говори, — в грозовых глазах словно разъярённые молнии блеснули. — Он словно меняется, как будто… холоднее, что ли, становится. Не знаю, как объяснить. Ты прекрасно знаешь, что действительно общаюсь я только с вами двумя…       — Как и я, — не сдержалась от реплики и сразу уклонилась, стоило ладони волшебника попытаться одарить её лёгким шлепком по плечу.       — …а потому все изменения вижу прекрасно. Вас двоих.       Демоница хмыкнула и увела глаза в сторону. Да, проницательный юноша просто умалчивает о своих наблюдениях. Как обычно.       

***

      Привычный и спокойный день в Министерстве таковым для Пьюси не являлся: колени дрожали, в голове царил полный беспорядок. Отрепетированная речь давно забылась, а вместо неё пыталась навязаться непонятная белиберда.       «Здравствуйте, уважаемая комиссия. Позвольте представить вам мой проект…» — сбился с мысли, заметив среди других сидевших волшебников девушку с необычной брошью.       Глиптика — искусство резьбы на драгоценных и полудрагоценных цветных камнях; мастер решил использовать дымчатый кварц, но, к сожалению, увидеть рисунок возможным не представлялось. Люфт минимален, в качестве композиции использовались маленькие, крутящиеся на магии шестерёнки — это вызвало искреннее восхищение.       «Если настолько отработан внешний вид, значит, артефакт будет находиться на видном месте».       Смущение накрыло с головой, стоило появиться шальной мысли подойти и узнать подробности изготовления и специфику наложенных чар.       Девушка казалась удивительно спокойной среди потока нервничающих, без конца гомонящих волшебников.       Он уже хотел подняться со своего места и подойти, как дверь распахнулась и из-за неё выглянул сухощавый пожилой мужчина:       — Эдриан Пьюси.