Охота

В этой части города было особенно тихо. Ни дворов, ни собак — только стройки под новые небоскрёбы, будущий элитный район. Тишина царила такая, что слышно было, как ветер свистит в арматуре. Нарушали её только две малолетние байкерши. Юки и новенькая девчонка — их куртки без особых надписей, только логотип банды на спине. Патрулируя район, они заметили: один из складов, обычно запертый наглухо, стоит открыт настежь.Девочки спешились, и прошли внутрь. Лампочка мигала противно, раздражая до зубного скрежета. Сначала — раскладной телефон на бетоне. Экран треснут, но сообщение открыто: «Встречаюсь с Эрикой. Увидимся позже». Чуть дальше — два чёрных плаща токко-фуку с одинаковым логотипом. Один длинный, другой короче. А потом — лужа крови. В ней — Акико-сан. Юки замерла. Медленно подняла длинный плащ — "Бедствие". Смяла в руках, прижала к груди, как ребёнок игрушку. — Юки… отдай плащ, — протянула руку новенькая, голос дрожал. Юки помотала головой, отрицательно мыча. — Отдай, Юки. Та сделала шаг назад. — Ты же всё видела своими глазами: Эри-бантё с катушек съехала. Она и прикончила Акико. Юки зарыдала — громко, надрывно, слёзы катились по щекам. — Я понимаю твои чувства, Юки. Убийство королевы — преступление. У нас есть закон. Эрика должна понести наказание. Юки резко дёрнулась и рванула к выходу. — А ну стоять! — крикнула новенькая. — Я всё равно соберу девчонок. Они узнают всё! Рёв мотора заглушил крик. Юки скрылась в темноте. Новенькая достала телефон.Через пятнадцать минут на месте собралась вся банда. Мотоциклы ревели, фонари слепили. Кто-то плакал. Кто-то матерился. Кто-то просто стоял и смотрел на тело своей королевы.Кува вышла вперёд — спокойная, уверенная. — Теперь вы все увидели настоящее лицо Бедствия. Тишина упала тяжёлая. — Эрисай — предательница. Она убила Акико-сан. А ещё... — Кува сделала паузу. Не из драматизма — будто сама не верила словам, которые собиралась произнести. Затем экран вспыхнул холодным светом. — Эри-бантё спит с Хайтани. — Повисла тишина. Оглушающая, пугающая тишина. Банда пыталась переварить услышенное, но информация не усваивалась. Новость липкой смолой окутывала их тела, словно пыталась засосать в болото. у кого-то дёрнулась челюсть, а у кого-то сжались кулаки. Никто не мог поверить в такой исход событий. — Чё… — кто-то выдохнул, но слово не родилось. Кто-то со злостью сплюнул в сторону. Кто-то рвано усмехнулся — коротко, нервно, почти истерично. — Ты охуела?.. — прошипели из толпы. — Это… это подделка, — Прокричали из толпы, но голос прозвучал пусто. Без веры. Экран светился, как издевательство. Акико. Кровь. Хайтани. Образы наслаивались, ломали друг друга, и в какой-то момент понимание всё же прорвалось — грязное, мерзкое, необратимое. — СУКА. Голос сорвался. Не крик — рваный, хриплый выдох, будто из груди выдрали воздух. — Ты… ты это видела? — Девушкп повернулась к сестрам, глаза бешеные, налитые. — Вы ВСЕ это видели?! Никто не ответил. Кто-то отвёл взгляд. Кто-то наоборот — уставился в экран, словно надеялся, что изображение исчезнет. — Акико была НАШЕЙ, — сказала она уже тише. И от этого стало хуже. — А она… Слова не шли. Бритва ударила в стену. Костяшки здоровой руки треснули, но боли не было. Или была — просто не та. — Я её сама, — выдохнула она. — Клянусь, если она жива… Её перехватили за плечо, резко. — Отпусти. — Да отъебись ты! — она дёрнулась, почти сшибая сестру с ног. — Это БЕДСТВИЕ, блядь! Она нас всех… Комната наполнилась шумом: тяжёлое дыхание, скрежет зубов, чьи-то приглушённые ругательства. Но в этом шуме было одно общее — решимость, липкая и страшная. Кува молчала. Экран уже погас. И в этой тишине стало ясно: обратной дороги больше нет. Она подняла ладонь вверх, а гул голосов потихоньку стих. —С этого момента она изгоняется из Кармы и объявляется её врагом. Есть возражения? Толпа зашумела с новой силой, требуя расправы. — Юки где? — Схватила плащ этой подстилки и свалила куда-то. — Ей тоже займитесь. Девочки послушно опустили головы. — С этого момента мы не Карма. Мы будем Крысоловами. Крик. Слёзы. Истерика. Девочки любили Акико-сан, и её смерть стала настоящим ударом. Им хотелось разорвать убийцу. И каждая из них мысленно поклялась добраться до Эрики первой. Кува подняла короткий плащ "Королева — Акико". — Банда без королевы — мёртвая банда. Она накинула плащ лидера на свои плечи. — Кто против? Убитая горем банда промолчала. — Да что это за кнопки? — Хватит жать куда попало! — Никуда попало, я жму куда надо! — Да ты играть вообще не умеешь. — Это ты жульничаешь, как всегда. FATALITY. Ран, привлечённый шумом и руганью, бесшумно проскользнул в зал. Комната тонула в полумраке, старый телевизор заливал всё синим светом. — Да как ты это делаешь-то?! — На кнопки надо уметь жать. — Да я жму лучше тебя в сто раз! На экране Соня Блейд только что добила Смоука. Старое кресло было отодвинуто, а перед телевизором стояли Риндо и Эрика — оба раскрасневшиеся, с джойстиками в руках, и смотрели друг на друга так, будто вот-вот снова полезут в драку. — Ты в это старье первый раз в жизни играешь, признавайся. — Чё ты сказал? Я в Mortal Kombat ещё в начальной школе всех рвала! — Полегче, детка. Это моя святая классика. — Святая классика? Серьёзно? Эрика швырнула джойстик на диван и толкнула Риндо в плечо — не сильно, но достаточно, чтобы он качнулся. — Это что такое, девушка? Риндо оттолкнул её в ответ и тут же схватил за руку, выкручивая запястье в шутливой подсечке. Эрика взвизгнула от неожиданности, попыталась вывернуться, зацепила его ногой — и через секунду они уже валялись на ковре, хохоча и пытаясь друг друга зажать в захвате. Никакой злости — чисто дружеская возня, как у двух пацанов, которые слишком долго просидели взаперти. Риндо пытался прижать её плечи к полу, Эрика выкручивалась, пихала его локтем в бок и орала: — Сдавайся, пока я тебе руку не сломала! — Мечтай, девчонка! Тут руки ломаю только я! — Только если свои. Они катались по полу, пыхтя и подкалывая друг друга, пока оба не выдохлись и не остались лежать на спинах, глядя в потолок и тяжело дыша. Риндо первым рассмеялся. — Ладно, ничья. Ты всё-таки не совсем безнадёжна. — Это ты не совсем безнадёжен. Для такого очкарика неплохо жмёшь кнопки. Ран, который всё это время стоял в дверях и наблюдал, лишь лениво закурил и усмехнулся про себя. «Ведут себя, как будто сто лет знакомы. Вроде мой соулмейт, а дружит с моим братом. Как будто у меня теперь двое младших. Но я же не собираюсь брать за неё ответственность. Пусть выздоравливает и чапает к себе. Риндо найдёт других друзей, а она пусть ищет себе другого парня — более доброго, хорошего и безопасного. Удивительно, что меня не бесит её присутствие. Нет, бесит. Просто... не так сильно, как должно». Он развернулся и тихо ушёл на кухню варить кофе — пусть эти двое сами разбираются, кто кого сделает в следующем раунде. «Я не забочусь о ней, это просто метка. Вот найду, как избавиться от неё — и всё, прощайте, мисс... Чёрт, даже имя её не знаю. Ладно, похуй». Ран и не заметил, как стемнело. Он в сумерках вернулся домой, а сейчас уже была глубокая полночь. Успел покурить на балконе, сварить себе вторую кружку кофе, выучить пару новых крепких выражений из лексикона Эрики и остаться при этом совершенно незамеченным. «Она меня не заметила. Это и к лучшему. Надо держаться от неё подальше. Нельзя, чтобы метка крепла. Им весело — и ладно, пусть ещё чуток потусуются, потом домой отправлю. Может, такси вызову. Обычная... логистика». Он поднял глаза, отвлёкся от своих раздумий — и как раз вовремя. Внезапно Риндо зашёлся громким смехом и выскочил в прихожую, совмещённую с кухней — там было побольше места и поменьше мебели, которую можно случайно сломать. — Ран! Она щас… хрен её знает, она говорит, что муай-тай владеет! — выдохнул Риндо, всё ещё хихикая. Ран едва не подавился кофе. "Муай-тай? Она? Это что, шутка? Нет, она ссыт в уши. Надеюсь, он ей не верит. Прикольно, конечно, что он узнал первым. Начинает раздражать. Нет, не раздражать... Просто... странно." Риндо встал в нарочито насмешливую стойку тайского бокса — ноги широко, руки высоко, но всё слишком театрально, как в дешёвом фильме. — Слишком слабая стойка, — спокойно сказала Эрика, подошла сзади и лёгким движением ноги подбила его опорную ногу. Та чуть не разъехалась в шпагат. Риндо ойкнул, удержал равновесие в последний момент. — Сдвинь ноги ближе. Вес на подушечках стоп, колени чуть согнуты. Ран заинтересованно прищурился, прислонился плечом к косяку и молча наблюдал. Метка на запястье приятно покалывала. "Ещё чуть-чуть — и пора будет разгонять их. Что-то они заигрываться стали. В доме должен быть порядок и тишина." Риндо, услышав уверенный тон, неожиданно решил не спорить. Сдвинул ноги, как сказали, и сразу почувствовал — да, стоит гораздо увереннее, центр тяжести ниже, устойчивее. — Теперь локоть, — продолжила Эрика, подходя к старому боксёрскому манекену, который братья держали в углу для редких случаев. — Чтобы ударить локтем по-настоящему, нужно скрутить спину и бедро одновременно. Смотри. Она развернулась, резко выдохнула — и локоть врезался в манекен с глухим, тяжёлым звуком. Тот отлетел в сторону, ударился о стену и медленно осел на пол. Братья Хайтани переглянулись. Риндо тихо присвистнул. Ран лишь лениво поднял бровь, но в глазах мелькнуло что-то вроде уважения. «Она сильнее, чем я думал. Но это не меняет ничего. Я не нуждаюсь в ней. Я не тот парень, из которого получится идеальный соулмейт.» — Ну что, очкарик, — Эрика повернулась к Риндо с ухмылкой, — повторишь? Или боишься? Риндо закатал рукав, встал в стойку уже серьёзнее. — Показывай ещё раз. Медленно. Эрика кивнула, подошла ближе — не вплотную, но достаточно, чтобы поправить его руку, плечо, бедро. Никакого флирта, только дело: локоть выше, корпус скрутить, вес перенести. Ран допил кофе, поставил кружку на стол и подумал: «Нужно разузнать о ней побольше. Нужно держать руку на пульсе, знать, кто она, на что способна и что у неё за тёрки с "Кармой".» Эрика в штанах и футболке Риндо, с завязанным маленьким хвостиком и выбившимися из-под резинки волосами, смотрелась как районный пацан. Взгляд Рана, словно раб, что ослушался своего повелителя, самовольно скользил по телу Эрики. Это что, старая футболка Риндо? Могла бы и у меня попросить. Знал бы, что она такая привлекательная, я бы ей отдал футболку поновее. Она такая милая, пока рот не откроет. Старший Хайтани протёр лицо ладонями. Его смущало, что поток его мыслей направлялся не в то русло. Не то чтобы я думал, что она сексуальная, но она определённо заставляет некоторые места напрягаться. Интересно, в неё входил кто-то? Он спустился чуть ниже в кресле, прикрывая глаза ладонью, подтянул одну ногу к груди, колено другого направил в сторону. Надо перестать смотреть на неё. У неё нрав такой... было бы прикольно усмирить её. Разряд тока в паховой области заставил его поёрзать в кресле. "Стоп, хватит, хватит... эээ... It's my life. Ээ, как там... Now or never. Чёрт, чёрт, чёрт." — Ээээй! — призыв вернул его внимание в реальность. Серые глаза Эрики были настолько близко, что Рану захотелось схватить её за волосы, притянуть к губам и испить из этой чаши. — Ты меня слушаешь? — она щёлкала пальцами перед его лицом. — Давай уже познакомимся, для приличия, — Эрика словно цунами нависала над Раном. Ему казалось, что его вот-вот затопит, и он с радостью будет тонуть в этом море. Метка разливалась горячей лавой по руке, и Эрика внимательно смотрела в глаза соулмейту. Разряд тока прошёлся по телу, отдавая импульс в низ живота, выворачивая мышцы наружу. Тепло разливалось ниже, и ей показалось, что её щёки стали тяжёлыми и горячими. Она оттолкнулась от кресла и отошла к стене. Девушка понимала, что спросить имя соулмейта — это фатальная ошибка. Метка станет крепче, к тому же они вроде как собираются разорвать эту связь. Но провести целый день дома у людей и не спросить их имя было бы грубо. — Я Ран, — с неохотой выдавил своё имя парень. — А это Риндо. — Ещё скажи, что Хайтани, — прыснула от смеха Эрика. Острый взгляд Рана резанул бы девушку, не будь она в броне. Он спустил обе ноги на пол и опёрся локтями в колени. — Ну Хайтани, и?.. Ярким светом на Эрику разливается осознание. Тело напрягается. Они здесь, перед ней. Те, кто оскорбил её, кого она поклялась стереть в порошок. И один из них является её соулмейтом, причём таким гордым. Как он смеет так себя вести? Эрика задрала подбородок и посмотрела на него так, словно вылила на него ведро холодной воды. — Ну ты и тварь. Риндо перестал мутузить манекен и уставился на Эрику. Напряжение росло, воздух наэлектризовался, стало жарко, как в печке. Взгляд глаза в глаза, Ран соскакивает с кресла в то время как Эрисай бросается на него. Она поднимает бедро и направляет ему в живот прямой удар ступнёй. Он перехватывает. — Вы чего опять дерётесь? — Риндо закатывает глаза. — Нормально же общались. — Твари, вот вы чем занимаетесь. Ран держит ногу Эрисай крепко, не даёт вырваться. Внезапно подтягивает к себе и фиксирует под бедро. Напряжение зашкаливает. — Мне погулять? — хихикает младший. — Если ты уйдёшь, тут будет труп, — снова в унисон. — Я разве не достаточно ясно пояснила, что мои девочки не будут заниматься проституцией? — Эрика повышает голос. — Какие девочки? — непонимающе хрипит Ран. — К Карме моей чего доебался? Риндо вытянулся в полный рост. Он поправил очки и подошёл ближе к парочке. — Ты как с ними связана? — голос Рана был похож на сбитую волну радио: хриплый, еле слышный. — Не смей отвечать вопросом на вопрос, — прошипела в ответ девушка. — Я знать не знал ни о какой Карме, пока какая-то сучка челюсти моим пацанам не повыворачивала, — Ран властно сжал пальцы на бедре Эрики. Она схватила его за футболку. — Между прочим, они изнасиловали девчонку и вырезали у неё язык. Это нормально по-твоему? — расстояние между ними осталось только для вдоха. — Мне не нравятся твои дела, — Эрика сорвалась на шёпот. — Я, это, за сигаретами, — предупредил Риндо, но его слова остались незамеченными. — Да что ты знаешь о моих делах? — входная дверь захлопнулась. — Наркотики и проституция? Ты якудза себя возомнил? — цепкие пальчики Эрики сжались сильнее на футболке Рана. Напряжение вот-вот достигнет пика. Низ живота отозвался влагой на твёрдость соулмейта. Ещё чуть-чуть — подобрать правильный угол, и метка окрепнет навсегда. Хотелось отпустить эти странные объятия, но в них было так тепло и уютно. Взгляд глаза в глаза, раскрасневшиеся лица, слегка приоткрытые губы — слиться бы в единое, но принципы... Ран в последний раз сжал её бедро, притянул к себе крепко, властно, почти сжимая в себя — и с силой оттолкнул. Эрика упала на пол, на локти. Парень дёрнулся, чтобы помочь, но тут же сорвал стоп-кран. — Впервые слышу об этом, — он опёрся на косяк, стараясь не смотреть на Эрику. — Неужели кто-то из парней решил поиграть без спроса от нашего имени? — Ран прощёлкал пальцами. — Акико сказала, что у вас тоже какие-то претензии к Карме, — Эрика подняла взгляд. Ран замер. — Какой вопрос мне задать первым? — Хайтани оттолкнулся от стены и обошёл кругом вокруг сидящей на полу соулмейта. — Становится всё интереснее и интереснее. Знаешь, твоя Акико не явилась на встречу пару-тройку дней назад. — Пару-тройку дней? Сколько я была в отключке? — Эрика подорвалась с места. — Мне надо домой. Голова закружилась, и её повело вперёд. Стоящий сзади соулмейт успел поймать её. — Тааааак, не падать мне тут. Эрика ослабла на его руке и была не в состоянии что-то ответить. — Я не слабая, — прохрипела Эрика. — Со мной всё хорошо. Я смогу идти. — Если хочешь идти, можешь идти, но ответь на один вопрос, — Эрика подняла на него затуманенные глаза. — Хочу сломать хребет одной сучке. Не подскажешь, как её найти? — Я девчонок не выдаю, — Эрика выпрямилась, стараясь сохранить равновесие. — Кого из вас называют Бедствием? — А, ну это проще простого. Эрика повернулась к нему спиной и оголила плечи. Ран опешил. — Ты чего делаешь? — Ломай. — Чего? — Ну ты же сказал, что хребет сломаешь той самой сучке, — она упёрла руки в бока. — Позволь представиться: та самая сучка. Ломать будешь? «Бедствие... мой соулмейт — Бедствие. Более точной характеристики я бы ей не придумал». Уголок рта дрогнул, и улыбка стала шире. Метка ритмично пульсировала. Ран провёл костяшками пальцев по оголённой шее. Метка отозвалась жаром, прокатывая по телу девушки сладкую волну. Её невольно передёрнуло. «Чёрт... тело предаёт. Не хочу, чтобы он видел. Нельзя ему знать, как это заводит.» Она мысленно чертыхнулась. Он приподнял её подбородок вверх, откидывая её голову себе на грудь, и перевёл пальцы на шею девушки, сдавливая горло хваткими пальцами. Чуть сдавил, опустился ниже, прошёлся по россыпи шрамов. Метка приятно теплела. «Она дрожит. От злости? Или от меня? Правильно, дрожи. Твоя дрожь — лучший наркотик для меня, так приятно чувствовать твою кожу под пальцами.» Он спустил руку ниже, на живот, слегка прижимая к себе, сжал её корпус у рёбер, под самым основанием груди. Всё растворилось вокруг — осталось только дыхание. Эрика обмякла под грубыми руками соулмейта. Вот бы это продолжалось вечно, вот бы не отпускал. Её пробило лёгкой судорогой, когда Ран обдул шрам на её шее. Аура его обволакивала в кокон. Вот она — защищённость, где Эрика могла бы не плакать и наконец разоружиться. — Может, хватит, — девушка дёрнулась. Не привычное чувство, охватившее её тело, до ужаса пугало — словно в этом блаженстве таился подвох, скрытая угроза. Казалось, доверься соулмейту, упади в его объятия — и он тут же опустит тебя на твёрдую землю, воткнёт нож в спину, разотрёт в порошок все твои чувства. — Прекрати, какого хрена ты творишь? Если я участница Кармы, это не значит, что меня можно использовать как... Она не договорила, но Ран всё понял. Она считывала его противоестественное для него желание, словно сканер. Она чувствовала, как ему хочется схватить Эрику, сжать до хруста костей, вжать её тело в своё. Жадно вздыхать её запах, разорвать её тело алчно, выбивая из неё воздух раз за разом, до кульминации, пока его семя не обольёт её бёдра. — Я не собирался тебя использовать. У меня есть... — Ну и вали к ним и делай что хочешь. А меня не трогай, — Эрика схватила свою кофту и подбежала к двери. Остановившись, она выставила указательный палец вперёд. — Открывай. — Да пожалуйста, пиздуйте домой, — парень открыл дверь, и Эрисай растворилась в темноте, оставляя после себя цветочный запах и желание обладания. Эрика выпархнула из подъезда. Голова слегка кружилась, тошнота подступала к горлу. Где-то на уровне груди гнила обида. На что? На то, что её соулмейт оказался завязан в таких делах? Но не ей было предъявлять претензии вселенной по этому поводу — она сама не ангел. То, что он оказался сексуально озабоченным или то, что спал с другими девушками? Конечно же спал, и наверняка не с одной. Или то, что хотел трахнуть её? Но разве девушки обижаются на это? Это же абсолютно нормальная реакция на метку. Но она прекрасно понимала, что Хайтани старший так же отрицает метку, как и она, тогда получается что? Он просто хотел воспользоваться ситуацией? К чему это всё вообще было, и вот это вот его "у меня таких как ты" или что он там высрал? К черту, не собирается она больше с ним встречаться, обходить будет седьмой дорогой. Пусть делает что хочет, развлекается с кем хочет и как хочет. С этой минуты она решила, что Хайтани Рана в её жизни нет, и она его не знает. Ветер пробирался под худи и щипал нежную кожу. Лицо покрылось румянцем, а сухая кожа губ моментально стянулась. Рюгадзаки вступила в темноту. Руки дрожат, дыхание тяжёлое, словно лёгкие подперли камнем. Она мысленно сканирует тело и оценивает, какое количество сил у неё есть. Главное дойти нормально до дома без приключений, а там можно и в спасительный сон провалиться. Каждый шаг сопровождался лёгким пошатыванием, мышцы стягивались, и балансировать было не очень удобно. Эрика остановилась и закурила. Глупо, но это сейчас ей необходимо, чтобы успокоиться, привести мысли в порядок, чтобы принять очередную неудачу в своей жизни, смириться с неизбежным, с тем, что она никогда не вырвется из всего этого, жизнь её не изменится, и нет надежды, что после избавления судьба ещё раз даст ей соулмейта. Тут она затянулась дымом. Холодный воздух сконтрастировал с табаком и обжёг горло. Интересно, почему не очкастый? По сути с ним прикольнее, чем с длинным. Если бы он был её соулмейтом, было бы легче? Есть ли кто-то, кто успешно избавился от метки? И какие были последствия? Поток мыслей не утихал, пока Эрика не замерла и не прислушалась. Внезапно она почувствовала себя травоядным на сафари. Устрашающее чувство надвигающейся опасности распространилось по телу. Эрика прислушалась. Тишина. Кто-то хрустнул то ли веткой, то ли последним опавшим листком. Рюгадзаки повернулась и пошла спиной вперёд. Никого, и с чего она взяла, что не одна. Это просто паранойя. Она живёт не в самом спокойном районе и находится не в самом лучшем состоянии, вот и испугалась. Уши уловили лязг металла, она повернулась вперёд — и получила кастетом по носу.