Часть 3: Прямой эфир

Эфир был адом. Финник стоял перед камерой, и слова лились из него, как яд из открытой раны. Он говорил не как обольстительный фаворит Капитолия, а как сломленный, озлобленный человек. Он рассказывал о торговле телом, о продажных секретах сенаторов. А затем перешел к главному. — Вы боитесь Кориолана Сноу? Вы восхищаетесь им? — его глаза горели зеленым огнем. — Он боится песенки. Песенки девушки, которую он любил и которую, я уверен, убил. Ее звали Люси Грей Бэйрд. И она исчезла, как исчезают все, кто становится неудобен президенту. Как исчезла моя Элиада Грей. Не «Грей» ли это — цвет его совести? Цвет пепла, в который он превращает все, к чему прикасается? Он видел, как на мониторах позади камер начинается хаос. Его слова били точно в цель. В этот момент к нему подбежала связная, бледная как смерть. — Эфир прервали! Что-то пошло не так! Ледяная волна накрыла Финника. Отвлечение сработало, но он не видел картины боя. Не видел, где его друзья. Где те, кто пошел спасать других… и, возможно, тело той, чье имя он только что прокричал в эфир. Он сорвался с места и помчался в командный пункт, чувствуя, как каждый его шаг отдается огненной болью в душе. В операционной царил хаос. Китнис яростно пыталась выйти на связь с Сноу, чтобы договориться о перемирии, обмене. Ее голос дрожал от бессилия. — Он не отвечает! Он просто наблюдает за бойней! — Дай мне, — Финник выхватил у нее микрофон. Его голос, только что звучавший на всю Панем, теперь был тихим и страшным. — Сноу. Кориолан. Вы слышали меня? Вы слышали, как я осквернял память вашей Люси Грей? Выстрел, который прозвучал в эфире… он был для Эли? Или для призрака из вашего прошлого? Она так на нее похожа, правда? Такая же красивая, талантливая и неудобная. Вы не могли позволить ей жить. Но знайте, — он приблизился к микрофону, и шепот стал слышен каждому в комнате, — за каждую Эли, за каждую Люси Грей, за каждого, кого вы погубили, придет расплата. И она примет мое лицо. В наушниках воцарилась мертвая тишина. Затем послышался легкий, почти восхищенный выдох и голос Сноу, чистый и спокойный: — Какая трогательная преданность, мистер Одэйр. Вы всегда были таким… эмоциональным. Как и ваш отец. Связь прервалась. Финник отшвырнул микрофон.