Часть 2: Отголоски в пустоте

Следующие дни прошли в тумане. Финник был тенью, механически выполняющей приказы. Его поддерживали, как умели. Хеймитч, трезвый и неожиданно устойчивый, стал его ангелом-хранителем от полного распада. Он сидел с ним в тишине, разделяя молчаливую боль человека, который тоже потерял все. — Она была сильной, — хрипло сказал как-то Хеймитч, вертя в руках ручку. — Сильнее, чем казалось. И она любила тебя. Даже в Капитолии. Особенно в Капитолии. Это была ее броня. — И ее смертельный приговор, — прошепелявил Финник, уставившись в стену. Эффи, бледная и похожая на призрак в строгой униформе Тринадцатого, нашла его у тренажеров, где он изводил себя до изнеможения. — Финник, дорогой… — ее голос дрогнул. Она больше не была бабочкой в кринолинах, но старая манера говорить пробивалась сквозь суровость. — Я… я видела ее на том интервью. Она была так похожа на… на ту певицу. О которой он иногда говорил. Финник медленно повернул к ней голову. —На кого? —На Люси Грей. Тоже Грей, понимаешь? — Эффи опустила глаза. — Президент… Кориолан… он как-то раз, в очень хорошем настроении, сказал, что фамилия «Грей» напоминает ему о самой прекрасной и самой опасной ошибке его юности. А потом он рассердился и больше никогда не заговаривал об этом. Думаю, для Эли это совпадение было роковым. Он видел в ней тень той девушки. Эта мысль, как раскаленный нож, вошла в сознание Финника. Эли была не просто заложницей. Она была для Сноу призраком из прошлого, живым укором. И с призраками он разбирался радикально. План родился в отчаянии. Коин, Плутарх — все что-то планировали. Готовили рейд на Капитолий для спасения пленных Победителей. Но Финнику было все равно. Ему нужен был щит. Отвлечение. Месть. — Я расскажу, — заявил он на совете. Его голос, тихий и хриплый после дней молчания, заставил всех замолчать. — В прямом эфире. Все, что я знаю о Сноу. О его «секретах». О Люси Грей Бэйрд из Двенадцатого. О том, что на самом деле случилось в его прошлом. Китнис смотрела на него с пониманием и ужасом. Она видела в его глазах ту же безумную решимость, что гнала ее на Игры.