Глава 3

На следующее утро она полна решимости. Блокнот лежит в ящике кухонного стола, словно немой свидетель её решения. Она не открывает его снова, и так слишком хорошо помнит содержимое. Какие-то пункты кажутся наивными, какие-то смелыми, а некоторые до сих пор заставляют щёки покрываться румянцем. Но главное не в самих желаниях. Главное — в том, кем она была, когда их писала. Смелой. Живой. Не боящейся хотеть. А Драко научил её не бояться говорить. Делиться своими желаниями. Ведь тогда они были максимально откровенны друг с другом. И сегодня Гермиона хочет вернуть это ощущение. Их день начинается почти обыденно. Вот только в ней бурлит лёгкое волнение, которое девушка пытается скрыть, чтобы устроить сюрприз. Идеальная картинка уже выстроена в её голове, остаётся только ждать. Драко, ничего не подозревая, собирается на работу. Целует её в висок, обещает вернуться пораньше. Она замечает, как муж задерживает взгляд чуть дольше обычного, словно проверяя, всё ли с ней в порядке. А ещё в его глазах читается тень голода, что испытывает и она. — Не скучай, — говорит Драко, поправляя манжеты куртки. — Постараюсь, — отвечает она с улыбкой, в которой слишком много тайны, чтобы он её не заметил. Но Малфой не задаёт вопросов. Видимо, успокоенный тем, что в Гермионе больше нет той нервозности, что сводила её с ума эти дни. Он уходит, оставляя после себя привычный запах одеколона и ощущение дома, которое не исчезает даже в тишине. Как только дверь за ним закрывается, Гермиона выжидает ровно минуту. На дольше её не хватает. Как только автомобиль Драко трогается с места, она возвращается в гостиную, проверяя играющего сына, который и не замечает изменений в поведении родителей. Потом берёт телефон. — Джинни? — голос у неё немного взволнованный, но решительный. И, кажется, подруга всё прекрасно слышит. — Слушай, мне очень нужна твоя помощь. И Блейза тоже, если он не против. На том конце провода звучит короткая пауза, а затем заинтересованное: — О-о. Уже интригует. Что случилось? — Мне нужно, чтобы вы забрали Скорпиуса сегодня днём. До завтра, если можно. Я всё объясню потом, честно. Джинни смеётся, а на губах Гермионы расцветает улыбка. Ей немного неловко отвлекать подругу, тем более у той и самой дети, но затем она вспоминает, как несколько лет назад молодые родители просили об одолжении их. Как Драко и Гермиона ещё до беременности ребята брали к себе хотя бы на несколько часов Лео и Викторию, что бегали по их дому и заставляли задумываться о собственных детях. — Даже не сомневайся. Мы будем у тебя через час. Соберёшь Скорпу сумку? Клади всё, что только думаешь может понадобиться. — Спасибо, — выдыхает Гермиона с облегчением. — Если что, ты же знаешь, один звонок, и мы его заберём… — О боже, Гермиона, ты не меняешься, — она буквально чувствует, как подруга на том конце провода закатывает глаза. — Всё будет хорошо! И ещё я требую рассказа о том, что вы там замышляете. — Ну, не мы, а я… — О-о-о! Значит, мистера Малфоя ждёт сюрприз? — Типа того, — улыбка на лице Гермионы становится немного смущённой. — Мы поговорили. И он… Чёрт, Джинни, и с чего я решила, что эти изменения между нами — конец света? — Гормоны, дорогая, — с пониманием вздыхает подруга. — Все ещё гормоны. Неуверенность в себе. Да много чего. Но ты молодец. Малфой любит тебя, но разговор был тебе нужен. — Это точно… — Так, ладно, собирай мелкого карапуза и сумку, а мы выезжаем к вам. Гермиона отключает вызов и на секунду прикрывает глаза. Неуверенность в себе… Почти забытое чувство, которое снова вернулось к ней после гормонального взрыва во время беременности. Тогда она остро реагировала на всё, а лишний вес и изменения в теле заставили девушку снова испугаться. Испугаться, что она станет для мужа непривлекательной. Но Драко раз за разом убеждал её в обратном. Дарил цветы, подарки, говорил комплименты, смотрел также, как и раньше. Правда, после родов его поддержка больше переросла в помощь с сыном, которую Гермиона ценила. Но внутренние демоны иногда грызли. Ведь после родов она так и не пришла в себя окончательно. Её тело изменилось. И эти изменения отражались не только в зеркале. Но и в её душе. Однако тот разговор с Драко вновь вселил в неё уверенность. Помог. Воодушевил. Сердце бьётся быстрее, но это приятное, живое чувство. Она не делала ничего подобного уже очень давно. Не планировала вечер только ради них двоих. Не позволяла себе быть не мамой, не хозяйкой, а просто женщиной. Когда Скорпиуса забирают, дом вдруг кажется слишком тихим. Гермиона стоит посреди гостиной, оглядываясь, будто проверяя, не забыла ли чего-то важного. Потом решительно берёт сумку, надевает пальто и выходит из дома. Первым пунктом становится салон красоты. Она давно не была здесь без ощущения, что нужно уложиться в полтора часа между дневным сном сына и готовкой ужина. Сегодня ей некуда торопиться. Она позволяет мастеру вымыть волосы медленно, почти церемонно, наслаждается тем, как тёплая вода и массаж снимают напряжение с плеч. Кончики подрезают, а волосы укладывают в элегантные локоны. Не слишком вычурно, но так, что отражение в зеркале выглядит… иначе. Моложе. Увереннее. Смелее. Маникюр — нейтральный, аккуратный. Лёгкий макияж подчёркивает глаза, но не выглядит кричаще. Гермиона смотрит на себя и впервые за долгое время не ищет недостатков. Она себе нравится. Улыбается в зеркале, замечая, как блестят глаза. И это замечательное чувство. Следующий пункт — магазин. Платье для вечера находится не сразу. Гермиона хочет надеть что-то новое, открытое, хочет удивить мужа, хочет быть красивой. Она перебирает варианты, примеряет, сомневается. Что-то слишком строгое, что-то слишком откровенное, что-то — не про неё. И только когда она почти готова уйти, взгляд цепляется за один наряд на витрине. Изумрудная ткань мягкая, облегает манекен, а вырез не кажется слишком глубоким. Фасон подчёркивает фигуру, но не выставляет её напоказ. Спина чуть открыта, линия талии аккуратная, длина — идеальная. В этом платье она не выглядит девушкой, пытающейся что-то доказать. Она выглядит женщиной, которая знает, чего хочет. Бельё Гермиона выбирает уже увереннее. Не ради эффекта, а ради ощущения. Тонкое, кружевное, приятное к телу и на вид. Такое, в котором хочется двигаться медленно и чувствовать себя желанной. И она не сомневается: Драко тоже понравится. Когда она возвращается домой, солнце уже клонится к закату. Она ставит пакеты в гостиной, снимает пальто и на мгновение замирает. Дом встречает её тишиной. Той особенной, редкой, в которой нет детского топота и лепета, а воздух словно замирает. Он кажется другим. Не местом рутины — пространством ожидания. Гермиона улыбается сама себе и думает, что, возможно, этот вечер станет не просто сюрпризом. А напоминанием. Им обоим. Кто они есть. И что между ними всё ещё живо. Она первым делом проходит в гостиную. Игрушки разбросаны так, будто Скорпиус только что вышел на минуту и вот-вот вернётся. Гермиона улыбается и принимается за дело: машинки — в корзину, книги — на полку, динозавра — на диван, где он обычно «ждёт» хозяина. Движения привычные, отточенные, но сегодня в них нет усталости. Наоборот — лёгкость. Она убирает не потому, что надо, а потому что хочет, чтобы вечер был другим. Идеальным. Спокойным. Их. Кухня наполняется мягким светом. Гермиона включает негромкую музыку. Что-то ненавязчивое, романтичное, почти фоном, и достаёт продукты. Ничего сложного: лёгкий салат, паста с соусом, который не требует часов у плиты, сыр и свежие фрукты. Всё должно быть вкусным, но не тяжёлым. Она ловит себя на том, что думает не о рецептах, а о том, как Драко зайдёт в дом. Как удивится. Как посмотрит. Из домашнего бара она достаёт бутылку вина. Красное, терпкое. То самое, которое они когда-то купили «на особый случай» после рождения Скорпиуса — и так ни разу не открыли с тех пор. Гермиона проводит пальцами по стеклу и тихо усмехается. Она хочет, чтобы особых случаев в их жизни стало больше. Когда ужин готов, она накрывает на стол. Без излишней торжественности, но с вниманием к деталям: свечи, тканевые салфетки, аккуратно расставленные приборы. Всё выглядит так, будто это не попытка вернуть прошлое, а естественное продолжение того, что между ними всегда было. Как только девушка заканчивает с приготовлениями, она подбирает пакеты в гостиной и поднимается в спальню. Сердце начинает биться быстрее. Бельё тонкое, почти невесомое заставляет её чувствовать себя иначе: не только женой и матерью, а женщиной, желанной, живой. Она смотрит на себя в зеркало чуть дольше, чем обычно. Не критикуя. Принимая. Платье сидит на ней идеально. Ткань приятно скользит по коже, выгодно подчёркивая грудь и немного скрывая животик, который так и не стал «плоским» после рождения Скорпиуса. В гостиной Гермиона выключает верхний свет, оставляя лишь настенные бра и свечи. Музыка становится тише. Вино ждёт своего часа. Она садится на край дивана, потом встаёт, проходит по комнате, тихо стуча каблуками босоножек, снова садится. Нетерпение подкрадывается незаметно, смешиваясь с волнением. А вдруг усталость возьмёт в нём верх? Вдруг Драко не согласится на её идею? А вдруг… Она отгоняет эти мысли. Сегодня Гермиона решила рискнуть. Не ради эксперимента. Ради них. Гермиона представляет, как всё будет: разговор, взгляд, тот самый момент, когда между ними снова вспыхнет знакомое напряжение. Как раньше. Со страстью, что не требовала объяснений и не знала сомнений. Она прислушивается к каждому звуку за окном. К каждому шороху. И когда, наконец, слышит подъезжающую машину, её сердце замирает, а затем начинает биться ещё быстрее. Вечер начинается. Дверь закрывается чуть громче, чем обычно. А может, ей только кажется. Гермиона вздрагивает и тут же улыбается себе. Сердце делает глухой, тяжёлый удар, от которого по телу расходится тепло. Она слышит шаги в прихожей, шорох куртки, тихий выдох. Всё такое родное и знакомое до мелочей. — Гермиона? — голос Драко звучит настороженно. Не напряжённо скорее удивлённо. И удивляется муж той тишине, что стоит в доме. Непривычной. Он появляется в гостиной, проходит чуть вперёд, видит её и замирает. Его взгляд скользит по комнате. Приглушённый свет, свечи, накрытый стол, бутылка вина. А потом — по ней. Медленно. Внимательно. Так, будто он видит её впервые за очень долгое время. И в его глазах что-то вспыхивает. Серая радужка темнеет. Это не просто интерес. Не просто желание. А то самое узнаваемое, горячее, голодное выражение, от которого у Гермионы пересыхает во рту, от чего она облизывает губы. В его осанке появляется напряжение, будто он инстинктивно собирается, концентрируется на ней одной. — Чёрт… — выдыхает Драко почти неслышно, делая шаг вперёд. — Ты… невероятна. Это не комплимент «на автомате». Не привычная ласка. Это звучит так, будто слова вырвались сами — честно, резко, с тем самым низким тоном, от которого у неё внутри всё сжимается. Кажется, она возбуждается только от пары слов и взгляда. — Ты выглядишь так, будто я опоздал на собственное свидание, — добавляет Драко, уголок губ дёргается в кривой усмешке. — И мне это чертовски нравится. Он подходит ближе, не сводя с неё взгляда, словно боится, что если моргнёт, она исчезнет. — А где Скорпиус? — спрашивает мужчина уже мягче, но всё ещё не отрываясь от неё. Гермиона делает шаг навстречу. Один. Плавный. Потом ещё. — У Джинни и Блейза, — отвечает она спокойно, но в голосе всё равно проскальзывает волнение. — Я решила… не откладывать наш разговор в долгий ящик. Он хмурится едва заметно. Не настороженно, а сосредоточенно. — Я подумала, — продолжает она, поднимая на него взгляд, — что слова — это хорошо. Но иногда их нужно подкреплять действиями. У меня есть идея, Драко. И мне очень хотелось… — Гермиона делает короткую паузу, — чтобы ты выслушал меня и сказал, что думаешь. Драко резко сокращает расстояние между ними и притягивает её к себе. Крепко. Без сомнений. Выбивая из лёгких воздух, заявляя на неё давно отданные ему права. Так, что она ощущает его тепло, напряжение мышц, учащённое дыхание. Большие ладони ложатся на талию, уверенно, почти жадно, будто он боялся, что если не коснётся сейчас, упустит момент. — Кажется, миссис Малфой, вам нужно не моё мнение. А согласие, — лукавая улыбка на губах находит отражение на её лице. — Ты хоть представляешь, — произносит он низко, почти у её уха, — что со мной делаешь? Он целует её сразу. Не осторожно. Не выжидая. Поцелуй получается глубоким, нетерпеливым, горячим. Языки сплетаются, а влажный звук не кажется грязным. Поцелуй становится таким, от которого у неё внутри всё вспыхивает, а руки сами находят его плечи. Драко целует так, будто весь день держал себя в узде. Будто работа, встречи, разговоры — всё это было лишь ожиданием возвращения домой. И он показывает ей это. Позволяет разделить все чувства и желания. Гермиона на мгновение теряется. Она ожидала интереса. Тепла. Но всё это не идёт ни в какое сравнение с той бурей, что рождается в нём и передаётся ей. Через поцелуй. Объятия. Взгляд. — Я скучал, — признаётся Драко ей в губы, прежде чем снова поцеловать. И время словно замедляет ход. Они наслаждаются друг другом так, словно весь мир замер за пределами этих стен. И Гермиона тихо стонет в его губы. Эти ощущения такие же невероятные, какими она их помнит. Они отрываются друг от друга с трудом. Слишком медленно. С неохотой. Драко проводит ладонью по её боку, будто запоминая каждый изгиб, и только потом кивает в сторону стола. — Если мы сейчас не сядем есть, — говорит он с тихой усмешкой, — ужин может так и остаться нетронутым. Она смеётся, чувствуя, как напряжение сменяется тёплой, живой радостью. Всё происходит легко, будто между ними и не было этих дней сомнений. Они садятся за стол, и Гермиона ловит его взгляд снова и снова. Драко смотрит на неё так, будто еда — лишь формальность. Будто он выбирает её каждым вдохом. Его взгляд скользит по открытым плечам, задерживается на губах, возвращается к глазам. Не скрываясь скользит по декольте. Гермиона делает глоток вина и вдруг ясно понимает, насколько абсурдными были её страхи. Как она вообще могла подумать, что он не поймёт? Что между ними что-то сломалось? Что страсть ушла — просто потому, что жизнь стала сложнее? Она смотрит на него, на своего мужа, который сидит напротив. Усталый после рабочего дня, но всё равно смотрит на неё так, будто она — его самый желанный выбор. И в груди разливается тёплая, уверенная мысль: ничего не сломалось. Они просто на время забыли, как напоминать друг другу, что всё ещё хотят. Просто в какой-то момент оба замолчали о своих желаниях. Они едят медленно, почти рассеянно. Не потому, что не голодны, просто внимание всё время ускользает от тарелок. Взгляды встречаются слишком часто, задерживаются слишком долго. Вино мягко греет изнутри, снимая остатки дневного напряжения. Они тихо чокаются бокалами. Без тостов, без слов, словно это что-то слишком личное, чтобы проговаривать вслух. Когда тарелки почти пусты, Гермиона поднимается из-за стола под его предвкушающим взглядом. — Подожди минуту, — говорит она и исчезает на кухне. Она чувствует его взгляд между лопаток. Лёгкого поворота головы достаточно, чтобы заметить его расслабленную улыбку и полное подчинение правилам. Им некуда торопиться сегодня. И обоим это очень сильно нравится. Когда Гермиона возвращается с кухни, то садится на своё место, а затем кладёт перёд Драко блокнот. На долю секунды он просто смотрит, пока она жадно читает эмоции на его лице. А потом во взгляде серых глаз вспыхивает узнавание. Голодное. Тёплое. Почти опасное. Драко не спешит. Его пальцы касаются обложки осторожно, будто он проверяет, то ли это, о чём он подумал. Он открывает блокнот, и на его губах появляется улыбка. Горячая. Чуть ироничная. Порочная. Та самая. У Гермионы перехватывает дыхание. Она закусывает губу, стирая остатки помады, и чувствует, как сердце сбивается с ритма, а внизу живота, отзывается знакомое, тянущее тепло. Эта улыбка всегда действовала на неё безотказно. Как обещание. — Чёрт… — тихо произносит он. — Он всё-таки ещё у тебя. — Я нашла его, когда разбирала коробки со старыми вещами, — говорит Гермиона, голос звучит ровно, но в нём всё равно слышится волнение. — И вспомнила, с чего всё началось. Драко поднимает на неё взгляд. Смотрит внимательно. И протягивает руку. Она не колеблется. Пальцы чуть дрожат, но только от того же предвкушения и ожидания, что можно прочесть и в его глазах. Она позволяет перетянуть себя к нему на колени. Его рука ложится ей на спину, уверенно, знакомо. Вторая закрывает блокнот, а пальцы нетерпеливо стучат по нему. Но лишь пару секунд. Его ладонь в следующий миг зарывается в распущенные волосы. Драко целует её. Медленно. Глубоко. Так, будто никуда не спешит и не собирается отпускать. Он не похож на тот, что был, когда мужчина вошёл в дом. Поцелуй выходит тёплым, насыщенным, наполненным воспоминаниями и чем-то новым — взрослым, осознанным. — Знаешь, — говорит Драко, когда они отрываются друг от друга, — я вспоминал о нём. Ещё до твоей беременности. Она удивлённо смотрит на него. — Правда? Ты не рассказывал. — Да, — он усмехается тихо. — Но тогда это было просто… приятное воспоминание. Про нас прежних. Про то, какими мы были. Как всё начиналось. Я не думал, что мы к этому вернёмся. Гермиона медленно проводит пальцами по воротнику его рубашки, кончиками пальцев чуть щекоча кожу шеи. Ощущая, как он напрягается от этого простого касания. — А я предлагаю, — говорит она тихо, но уверенно, — не возвращаться. А взять его с собой дальше. Он замирает. Потом улыбается снова уже иначе. Не с ностальгией. С интересом. С тем самым азартом, который когда-то и сделал их ими. — Значит, — протягивает Драко, продолжая гладить её лицо, скулы, щеки. Словно вспоминая вновь каждую чёрточку. — Значит, ты хочешь снова что-нибудь вписать? В голосе слышится намёк. Игра. Обещание. Как было тогда, десять лет назад. Когда он, без сомнений, предлагал ей себя. Когда был готов испробовать всё, что было написано в этом блокноте. — Может быть, — добавляет он, наклоняясь ближе и касаясь губами обнажённого плеча, — попробовать что-то новенькое? Гермиона отвечает не сразу. Она улыбается лукаво и качает головой. Локоны скользят по плечам, и Малфой невольно задерживает на них взгляд, прежде чем снова заглянуть жене в глаза. — Нет, — говорит она тихо. — В этот раз не я. Драко приподнимает бровь, заинтересованно. Она кладёт ладони ему на грудь, ощущая под пальцами знакомое тепло, ровный стук сердца. Смотрит на Драко открыто, уверенно. — Ты, — отвечает она. — В прошлый раз мой список стал началом для нас. А теперь я хочу, чтобы ты поделился своими тайными желаниями. Чтобы это был твой список. На мгновение он замирает. В глазах мелькает удивление, что-то на грани изумления, словно эта мысль и не приходила ему в голову. А потом в его взгляде вспыхивает что-то новое — живое, острое, почти мальчишеское. Азарт. Предвкушение. — Опасная идея, Гермиона, — произносит Драко негромко. — Но мне она чертовски нравится. Он целует её снова. Уже иначе. Глубже. Увереннее. Как будто решение принято окончательно. Показывая своё доверие ей и благодаря за это. И от поцелуя по телу Гермионы пробегает дрожь. Пальцы сильнее сжимают плечи. Волнение, ещё минуту назад лёгкое, становится плотным, ощутимым, стягивает низ живота сладким теплом. Превращаясь в возбуждение. Уже не его лёгкую тень, что скользит на грани игры в гляделки. Она чувствует, как растворяется в этом ощущении. В нём. В их близости. В том, как легко он снова читает её тело, её дыхание, её реакцию. Любовь к нему глубокая, взрослая, пережившая усталость и страхи вдруг расцветает внутри особенно ярко. Как напоминание, что она выбрала этого мужчину не случайно. Что выбирает его снова. Каждый день. Она почти забывает, где находится, когда Драко резко подхватывает её на руки и встаёт. Гермиона невольно смеётся, обхватывая его шею, прижимаясь ближе. Муж смотрит на неё снизу-вверх, и в его взгляде обожание и обещание, что дают вздохнуть свободнее. — Одно желание, — говорит он тихо, с той самой порочной усмешкой на губах. Усмешкой мальчишки, который когда-то открыл в ней любовь к себе в первую очередь. — У меня есть уже прямо сейчас. — Расскажешь? — игриво спрашивает она, приподнимая бровь. Но вместо ответа Малфой просто идёт. В их спальню, распахивая прикрытую не до конца дверь ногой. Он ставит её на ноги и разворачивает к себе спиной. — Я очень давно не слышал твоих настоящих стонов, милая, — тихо произносит Драко. Его ладонь скользит по её шее, от местечка, где чувствуется бешено стучащее сердце, и поворачивает голову, чтобы видеть карие глаза. — И боюсь, что сначала я не смогу быть нежным и терпеливым. Если он думал, что это как-то насторожит её или испугает, то глубоко ошибся. Гермиона чувствует влагу между ног. Наверняка портящую дорогое кружевное бельё, но плевать. Она жаждет прикосновений Драко. А потому подаётся даже такой простой ласке. Жмётся всем телом, ощущая ягодицами твёрдость его члена. — Я хочу, чтобы сегодня ты не сдерживалась, — хрипло произносит он, а обе ладони ложатся на её грудь. Сжимают почти грубо, но не больно. Гермиона тихо стонет, прикрывая глаза. Упирается лбом в его подбородок, чувствуя, что горит. Она готова на всё. Однако Малфой, несмотря на все слова о нетерпении, имеет другие планы. Он медленно расстёгивает платье, ослабляя ткань на теле и позволяя ей упасть к их ногам. А затем неторопливо разворачивается вместе с Гермионой к шкафу, на котором висит большое зеркало в полный рост. — Посмотри на себя, любимая, — его пальцы сжимаются на затвердевших сосках, что явно видны сквозь тонкую ткань. Гермиона вскрикивает от неожиданности, но глаза не закрывает, послушно находит взгляд мужа в зеркале. — Так ты выполнишь моё желание? — Конечно, — отвечает Гермиона не задумываясь. Да и разве это желание? Она вспоминает свой список, который составляла когда-то. Двадцать семь пунктов, не каждый из которых они выполнили. Но справились с большинством. Помнит, с каким терпением и трепетом Драко относился к каждому из них. Как переживал в первую очередь за неё. И сейчас она хочет сделать тоже самое для него. Хочет узнать его потаённые желание, хочет воплотить каждое из них. Не для того, чтобы отплатить той же монетой. А потому что желает разделить это с ним. — Умница, — одна ладонь спускается ниже и давит на клитор сквозь влажную ткань трусиков. — Драко… — Уже такая влажная, — улыбается мужчина в зеркале. Он давит снова на чувствительный комочек нервов. Кружит по нему пальцами, срывая стоны с её губ. — Вот так, милая. Блять, какая же ты красивая. Гермиона тянется рукой назад, проводя ладонью по его волосам. Останавливаясь на задней части шеи и чуть впиваясь в кожу ногтями. Она разрывается от желания следить за его руками до невозможности отвести взгляд от глаз, в которых читается слишком многое. Десять лет. Десять лет отношений. Огонь в них за это время, в моменте казавшийся погасшим, вспыхнул словно с новой силой, сметая всё на своём пути. Рождая безудержное желание вновь. Гермиона со всхлипом откидывается в его надёжных руках. Отдаётся ему полностью. Зная, что Драко не даст ей упасть. Зная, что он поддержит, поможет, защитит. Даже от самой себя в миг слабости. — Моя любимая, невероятная, сексуальная жена, — Драко словно знает, что ей нужно услышать. Уверенно, не тихим шёпотом на ухо. Лаская в нужных местах, стягивая с тела тонкое кружево. Обещая намного больше, чем удовольствие и оргазм.