Глава 1. Трещина в билете.

Вечерний свет, проникающий сквозь высокие окна академии Юэй, ложился на пол, словно в попытке удержать время в ловушке заката. Коридор, ещё час назад гудевший смехом и шагами, теперь замер в краткой тишине. Кацуки Бакуго стоял напротив окна, спиной к классу 2-А, пальцы сжаты в кулаки так, что дымок едва заметно струился между фалангами. Он не поворачивался, замечательно зная, что все преподаватели и студенты давно ушли, оставив класс пустым. Сегодняшний день выдался чересчур длинным. Опоздал на пары, потому что поздно лёг спать из-за ночных тренировок. В командной работе его заставляли быть напарником Деку, поэтому у него провальный зачет по кооперативности. Насмешки Киришимы, который, как всегда, пытался «разрядить обстановку», но делал только хуже. Также оставили после пар из-за плохого поведения и взрывов в классе, но в итоге отрабатывать ущерб будет только со следующей недели. Всё сливалось в один сплошной кошмар. Но хуже всего было то, что он чувствовал. Будто внутри него образовалась трещина, сквозь которую просачивался холод, и никакие взрывы не могли согреть. — Да что сегодня за день такой, херовый… — Голос Бакуго прорезал тишину академического коридора. Каждое слово будто взрывалось в воздухе, оставляя после себя едва уловимый запах гари и статического электричества. Кацуки вспомнил, как в детстве стоял у окна в доме родителей, наблюдая, как другие дети играют в парке. Тогда он кричал, что станет величайшим, что все они будут ползать у его ног. Но сейчас, глядя на своё отражение в стекле, он видел лишь мальчишку с кулаками и глазами, полными невыплаканных слёз. Парень прислонился спиной к холодной стене, руки всё ещё сжаты в кулаки. Его костюм, обычно безупречно отглаженный, сегодня был помят, потому что до того как прийти обратно в класс, Бакуго время зря не терял, пока преподаватели обсуждали, что с ним делать, он вышел развеяться. Поэтому его небрежный вид, это результат следов от тренировок на крыше, где он отрабатывал новые комбинации взрывов, а также оттуда было видно, как остальные студенты медленно уходили домой после пар. Волосы, взъерошенные от пота, падали на лоб, скрывая блеск красных раздраженных глаз. Вокруг него висела почти физическая волна напряжения, воздух дрожал, а микроволны, исходящие от его ладоней, заставляли кожу гореть, будто от удара мелкими иглами. Студенты, изредка проходившие мимо, которые спешили быстрее закончить свои дела и покинуть академию, невольно отшатывались, прячась за углами или притворялись, что увлечены телефонами.  Кто-то шептался, указывая на него пальцем, но Бакуго даже не оборачивался. Он знал, что они думают. «Опять взорвался. Оставили после пар. Ненормальный. Никто с ним не выдержит.» — Их шепот лип к коже, царапая нервы, но Кацуки не мог остановиться. Не мог снизить обороты. Его ярость была двигателем, единственной гарантией того, что он не станет вторым. Воздух в коридоре густел с каждой секундой. Солнце, пробивавшееся сквозь высокие окна, рисовало на полу золотые полосы, но Бакуго видел только тени. Сжал кулаки сильнее. Он был готов взорваться в любую минуту, и ему было плевать, что это произойдет прямо в стенах прославленной геройской академии. Вдруг в далеке коридора он слышит, как кто-то зовёт его имя. Голос прорвался сквозь его раздражение, как назойливая муха. «Кацуки!» — Звучало слишком мягко, слишком… знакомо. Плечи вздрагивают, мышцы шеи напрягаются, выделяясь под кожей белыми прожилками. Пальцы сами собой сжались, и в ладонях вспыхнули крошечные взрывы. Искры, словно раскаленные угольки, падали на пол, оставляя едва заметные пятна на линолеуме.  — Хочется испытать настоящий взрыв, да?! Жить надоело?! Сдохни, блять! — Крик вырвался на автомате, но в нем звенела не только злость. Где-то глубоко, под слоем агрессии, пряталась усталость. Бакуго резко поворачивается, лицо искажено недовольством. Он бросает в сторону незнакомца пронзительный взгляд, как будто оценивает новую угрозу. В ладонях уже мерцают мелкие взрывы, пот начинает работать на полную от одного лишь появления ещё одного надоедливого человека. Но когда очертания превратились в знакомый силуэт, а именно короткие каштановые волосы, округлые щеки, школьная форма, слегка перекошенная от спешки. Его сердце едва не остановилось.  — Очако? Чёрт! — Бакуго застывает на секунду, брови резко дёргаются вверх, а затем хмурятся ещё сильнее. К нему быстро подбежала девушка, она светилась дружелюбием и решимостью. Это была Очако Урарака, его одноклассница. Она подошла к нему с широкой улыбкой, как будто не замечала его плохого настроения. — Чёртова круглолицая! Какого хрена ты тут делаешь?! — Голос сорвался, но Бакуго тут же закашлялся, пытаясь скрыть нервозность. Он резко махнул рукой, и искры разлетелись в стороны, обжигая воздух. Его сердце билось так громко, что, казалось, слышно даже сквозь гул коридора. Разные мысли метались в его голове, но ответа не было. Только её лицо, улыбка, глаза, в которых не было страха. Никакого страха. Только тепло. — Ну я… просто хотела… — Её голос дрожал от волнения, но всё равно был сладким и приятным, как противовес его грубому тону. Потупив взгляд, произнесла Очако, не решаясь встретиться глазами, и это было первое, что хоть как-то вязалось с его привычным представлением о ней.    — Чего приперлась? Если хочешь сразиться, то ГОВОРИ СРАЗУ! — Грубо перебивает девушку, желая сразу перейти к сути. Видно, что он просто злится по привычке. Снова вспыхнули взрывы, но уже тише, словно просто выпускал пар, а не готовился к реальному бою. — Что? Нет! Я не хочу сражаться! — Очако неловко рассмеялась, и этот звук только усилил его раздражение. — Просто хочу поговорить с тобой и, может, куда-нибудь сходить вместе… — Слова Очако повисли в воздухе, голос был нежным. В голове Бакуго что-то щелкнуло. Закружились образы: Смех Очако в столовой, как она с яркой и беззаботной улыбкой делилась с ним своим обедом, не выпрашивая ничего взамен. И когда поймала его за тем, как он тайком, с самым мрачным видом, читал комиксы про героев в библиотеке, и никому потом не рассказала об этом. В сознании, помимо его воли, всплыло её искреннее восхищение им во время спортивного фестиваля. Эти мысли были совершенно неуместны, но почему-то не мог их прогнать.  — Пойти куда-то ВМЕСТЕ?! Ты совсем с дуба рухнула?! — Он отшатнулся и громко цокает языком, нервно скрещивая руки. Цоканье эхом отдаётся в пустом коридоре. Скрещивает руки так плотно, что костяшки пальцев белеют. Плечи поднимаются к ушам, будто он пытается спрятаться в форму. Его губы шевелятся, будто повторяя про себя ругательства, но звука нет. — Слушай сюда, идиотка! Я будущий номер один! У меня нет времени на эту… тупую социализацию! Я должен тренироваться, а не таскаться по каким-то там местам! И вообще… — Он внезапно замолчал, лицо слегка покраснело, но из-за освещения плохо видно. Бакуго резко развернулся, пряча лицо, но не ушел. Ноги будто приросли к полу. — Иди нахуй с такими предложениями!  Парень не уходил сразу. Стоял, напряженный, ожидая, когда она наконец испугается и сбежит. Но этого не случилось, Очако стояла на месте в нескольких шагах от него. — Ты уверен, что не хочешь пойти со мной? — Голос Очако звучал тихо, но в нём была странная, невыносимая для Бакуго настойчивость, которая выводила его из себя. Она сжимала в руках конверт с билетами, пальцы побелели от напряжения. Бакуго заметил это. Заметил, как она поправила волосы, как вздохнула, собираясь с мыслями. — Я же, блять, сказал нет! Никогда! — Кацуки незаметно замахал руками перед собой, словно отгоняя невидимых демонов, которые нашептывали, что на самом деле ему хочется пойти. Он не двигался с места, ожидал её реакции, словно его дальнейшие действия зависели только от того, что она скажет или сделает. Это было невыносимо. — Ну раз так, то ладно, — С некой притворной грустью произнесла она, явно не ожидая такого исхода, и Бакуго это бесило ещё больше. Он почти физически ощутил, как она разочарована, и это чувство было для парня отвратительным. — Я просто думала сходить с кем-нибудь в кино, как раз билет лишний. Но если ты не хочешь… — Она повернулась и начала медленно уходить, не оглядываясь, и звук её удаляющихся шагов был для Кацуки как наждак по нервам.  Бакуго замер. Он, не выдержав, всё же повернулся и посмотрел на её удаляющуюся спину. Кусал губы до крови, чувствуя вкус металла. Дернулся, но слова застряли в горле. Сжимал кулаки до дрожи, дышал всё быстрее и быстрее. Наступившая тишина давила на голову. Он не мог её так просто отпустить. Не мог позволить ей уйти и найти кого-то другого. Почему?! Он не знал. Разум Бакуго метался, пытаясь найти хоть одно логичное объяснение его странному ступору. — Блять, постой… — Слова вырвались тихо, почти шепотом. Бакуго сам не ожидал, что это так прозвучит. Он стоял, как парализованный, чувствуя, как пот стекает по виску. Его разум кричал, что это ошибка, но сердце билось в такт её шагам.   — Да? — Очако остановилась на месте, не сразу поворачиваясь, словно ждала. Бакуго с силой дернул себя за волосы, тяжело, прерывисто втягивая воздух. Кацуки смотрел куда-то влево от Урараки, избегая смотреть прямо на неё. Он чувствовал, как лицо горит, и это не было связано с его причудой. Это был жар стыда, смущения и необъяснимого желания. Внутри него шла настоящая война. Желание сохранить лицо, крикнуть «Проваливай!» и иррациональное, компульсивное, жгучее желание пойти с ней. Мысли путались, превращаясь в один сплошной, оглушающий шум. Он стоял, как на иголках, проклиная собственное тело, которое не желало подчиняться. — Пошли в кино. — Наконец, Кацуки выдохнул. Это было похоже на признание в преступлении, на капитуляцию всего, что он в себе ценил. Очако медленно повернулась, и на её лице расцвела широкая, сияющая улыбка, которая ослепила сильнее, чем любая вспышка его собственного взрыва. — Правда? А минуту назад говорил, что никогда не пойдешь со мной в кино… — Её замешательство было таким прямым, честным, слишком проникающим.  Бакуго резко ударил себя ладонью по лбу, явно пытаясь собрать остатки самообладания. Глаза метались, словно он искал запасной выход из этой унизительной ловушки. — Ты, блять, меня… Ты меня окончательно замучила! — Кацуки почти стонал от ярости и растерянности, которые смешались в отвратительный коктейль. Но потом вдруг замолчал. Посмотрел прямо на неё, и в его взгляде читалась смесь поражения, угрозы и… чего-то ещё, что он не мог понять. Бакуго говорил сквозь зубы, словно каждое слово было физической болью. — Ты бесишь меня… но в кино пойду. — Тихо произнёс парень, но эти слова всё же дошли до ушей Урараки.  — Ты забавный, Бакуго, — Она подошла ближе, и он не отшатнулся, хотя всем своим существом хотел этого. Очако бездумно принялась подходить вплотную, намереваясь обнять, но, видимо, вовремя встрепенулась, поэтому не стала делать необратимое. Парень чувствовал её тепло, запах, и это было непривычно, странно, почти приятно. — Тогда пошли. Кино будет через два часа, я пойду соберусь. Встретимся прямо возле кинотеатра! И не опаздывай! Увидимся!  Она махнула рукой и наконец убежала, оставив его одного посреди залитого вечерним светом коридора.  Бакуго остался стоять как вкопанный, его лицо постепенно приобретало тёмно-красный оттенок, словно он сам начинал светиться от внутреннего жара. — ЗАБАВНЫЙ?! Кто тут ещё забавный, круглолицая?! — Взревел он, но крик был уже запоздалым. Ладони дымились от невыпущенной ярости, а воздух вокруг него всё ещё пульсировал. Ему на мгновение показалось, что он уловил лёгкий хитрый блеск в её удаляющихся глазах и чуть приподнятую, торжествующую улыбку, но он тут же посчитал, что ему всего лишь померещилось от злости. Наверное, просто солнце блеснуло. Кацуки простоял ещё несколько секунд, пытаясь осознать, что только что согласился на свидание. «О нет, это не свидание, а гребанный поход в кино» — Тут же мысленно себя поправил, чуть хмурясь. Затем парень резко развернулся и пошёл прочь... но не домой. Его шаги уверенно вели его в сторону кинотеатра, хотя до сеанса было ещё много времени, и он это прекрасно знал. — Чёрт… сука… — Бормотал Бакуго себе под нос, ускоряя шаг, внутренний голос переходил на истошный крик, не давая здраво мыслить. Каждый шаг отдавался эхом в пустом коридоре, будто сама академия следила за ним. Воздух всё ещё дрожал от остаточных микроволн, но теперь они были тише, словно его гнев уступил место чему-то новому, незнакомому. В кармане дрожал телефон. Это было напоминание о тренировочном графике, но Бакуго даже не достал его. Вместо этого он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, пытаясь заглушить этот странный, неприятный трепет в груди.   Он свернул к выходу, и ветер с улицы обжёг разгорячённое лицо. Надо было бежать домой, тренироваться, ломать стены, пока руки не задрожат от усталости. Но ноги сами понесли в кинотеатр.  — Да чтоб тебя... — Прошипел Бакуго, но шаги не замедлились. Улица была оживлённой. Люди спешили по делам, продавцы кричали о скидках, где-то играла музыка. Но для Кацуки всё это звучало как белый шум. Он шёл, глядя только вперёд, будто боялся, что, если отвлечётся, решимость исчезнет. Где-то в глубине, под слоем гнева и гордости, шевелилось то, что он боялся назвать.