1. Тихая заводь

Он снова отпустил щетину, отчего стал выглядеть старше. Ей всегда нравилось, когда он редко брился. Знакомую ямочку на щеке всё равно ещё видно, когда он улыбается. Как обычно, улыбается он весь целиком, как будто всем телом, освещая пространство вокруг себя. И глаза, его невероятные, хитрые глаза, улыбаются тоже. — Решил сменить имидж? — насмешливо спрашивает она, указывая на строгий пиджак, беззаботно брошенный на спинку стула, и застёгнутую на все пуговицы рубашку, плотным шёлком обнимающую широкие плечи Кайи. Он смеётся и склоняет голову набок. Совсем как раньше. — Точно. Повзрослел, стал совсем серьёзным. — и он, продолжая улыбаться смущённо и хитро одновременно (как умеет только он один), расстёгивает несколько пуговиц и свободно выдыхает, встряхнув струящуюся ткань, в то время как у неё вдох застревает в горле при виде его загорелой груди и ставших такими родными татуировок. Цепочка на шее всего одна и змеится куда-то вниз под рубашку. Интересно, какая из его многочисленных подвесок там прячется? Глупая, ненужная мысль. — Смотри не простудись. — скрывая смятение в голосе, невпопад говорит Суна, усмехаясь. Совсем не изменился, всё так же подтрунивает над ней, а она этому только рада. В лица им дышит прохладный летний день. — Я закалённый. — с улыбкой заявляет Кайя. Сердце сжимается от воспоминаний о времени, когда они говорили друг другу эти же самые слова: зимой он выходил из дома, неприлично расстёгнутый, а она неизменно просила его одеться потеплее. Даже не верится, что прошло уже два года. — Лучше расскажи, как ты, Суна. Они случайно встретились на улице. Вот так просто и банально, как в кино. Он выходил из бизнес-центра, она шла мимо. Он её окликнул, она готова была бежать без оглядки на другой конец света, но всё же обернулась. И вот теперь сидит в кафе на улице, мимо бегут деловые люди в костюмах, город шумит, а на неё своим пронзительным взглядом смотрит Кайя, её Кайя. Она не заметила кольца на том самом пальце, украдкой оглядев его руки, которыми он так знакомо жестикулировал. Вообще никаких колец не заметила. Это странно, они ведь были частью его самого. Неужели всё-таки изменился? — А как на личном? Парень, жених? — он старательно пытается казаться спокойным, задавая вопрос, что вертелся в голове с момента их случайной встречи. — Ничего такого. — Суна почему-то рада его вопросу, хоть и не ожидала его. — Никто с тобой не сравнится, дорогой. Очень тяжело найти тебе замену.— она как можно выразительнее смеётся, чувствуя, как обжигают всё внутри собственные слова. — Взаимно, дорогая, взаимно. — Кайя задумчиво улыбается, поднося ко рту чашку кофе, буравя Суну нечитаемым взглядом. — Тебе идёт новая должность. — она пытается уйти от волнующей темы, теребя браслет на руке. — А тебе идёт свобода. Отлично выглядишь, даже лучше, чем я запомнил. Изменилась. — он сцепляет руки в замок перед собой на столе и наклоняется вперед. Его глаза светятся, на губах играет озорная улыбка. Какой же он всё-таки хулиган, даже в этой дурацкой шикарной рубашке и с этой до нелепого аккуратной причёской. — Но я всё равно узнал тебя в толпе. Она кивает и продолжает смущённо улыбаться. У неё уже щёки болят. За эти два года она столько не улыбалась, сколько за последние полчаса. — Прекрати, невоспитанный. — Суна пытается отгородиться от него неправдоподобно громоздким меню. Из-за её импровизированной стены доносится мягкий смех, от которого мурашки бегут по всему телу. — Прости, фея. — примирительно говорит он, пальцем опуская разделяющую их картонную преграду. И снова его слова отзываются болью в сердце. Казалось, что она смогла его забыть, смогла наконец отпустить, но вот он сидит напротив и смотрит так, что ей хочется плакать и смеяться. — Посоветуй мне десерт. — Я же здесь ни разу не бывала. — Всё равно посоветуй. Я доверяю твоей интуиции. — он пристально смотрит Суне в глаза, а сам боится дышать от её красоты.

Два года назад


— Кайя, как ты думаешь, мы смогли бы жить здесь вдвоём, если бы не вернулись после свадьбы в особняк? — вопрос звучит бесцветно, тускло, и отскакивает от залитого солнцем пола прихожей, повисая в воздухе. Здесь так уютно, так светло. Здесь они могли бы быть счастливы, наверное. Глупая Суна, о чём ты спрашиваешь, зачем ты себя так позоришь? Этот вопрос сбивает с толку, но Кайя не даёт себе размечтаться, слишком уж болезненными стали для него эти «если бы» последних двух недель. Сколько раз он прокручивал в голове разные сценарии их отношений. Но каждый раз перед глазами всплывали злосчастные фотографии с водителем, её полные отчаяния глаза, дрожь в первую брачную ночь, подслушанный разговор с Ифакат, её «я сама не знаю, чего хочу», из-за чего все его «если бы» разбивались о жестокую реальность: ничего бы не изменилось, она бы никогда его не полюбила. Кайя не отрывается от настройки видеодомофона. — Смотри, Суна, тут всё готово, я установил тебе приложение на телефоне, сможешь увидеть, кто ходит возле твоей двери, даже если тебя нет дома. Номера соседей и арендатора я тебе скинул. Он наконец поворачивается к ней и на его лице застывает такая странная решимость, что Суна теряется. Что это ещё такое? — Суна… Пообещай мне кое-что. — он словно ждёт от неё какого-то подтверждения, но она молчит и не двигается, просто смотрит на него без каких-либо эмоций. Ну и ладно, главное, что слушает. — Это важно, Суна. Что бы ни было, неважно, пусть это будет странный шорох или подозрительный тип у подъезда, звони мне в любое время дня и ночи. Я серьезно, Суна! Я всегда рядом, знай это. «Но ты не рядом. Ты бросил меня, оставил одну. Тебе просто снова жаль меня, ты слишком благородный, чтобы дать мне пропасть в Стамбуле. Ты не рядом и больше никогда не будешь рядом. Не так, как раньше». От этих мыслей предательски сдавило горло и свело нижнюю губу. Нет, она не будет плакать при нём, не сейчас. Она будет сильной и гордой, раз быть любимой и нужной ей уже не судьба.

***

Он предлагал ей сбежать в Лондон, но Суна отказалась, хоть и была несчастна в том доме. Поэтому Кайя решил дать ей то, что ей на самом деле было нужно: свободу. От себя, от особняка, от Ферита, от Абидина… Какая-то часть его ждала с мрачным нетерпением, что теперь-то водитель обязательно заявит на неё свои права, раз она свободна и не живёт больше у Корханов. Но дни шли за днями, а усатый так и не решался на какой-либо поступок, проводя всё время либо с Феритом, либо на посту охраны. — Легко было морочить голову замужней женщине, правда? — однажды вечером не выдержал Кайя, наткнувшись на одиноко стоящего в саду Абидина. День был и без того паршивый: Ферит в очередной раз вывел из себя, запоров идею для новой коллекции, дед встал на сторону младшенького внука. Но самое главное, Суна не писала и не звонила уже больше недели, а у него закончились все очевидные и неочевидные поводы сделать это первым. — Простите, господин Кайя, я не понимаю… — склонившись в полупоклоне, произнес водитель, краснея от злости и невозможности ответить иначе. — Всё ты понимаешь, пёс. Ты ей жизнь испортил, ничтожество. — подскочил к нему Кайя, хватая за ворот пальто. Вытряхнуть бы из этого урода весь дух. — Она сама приходила, господин. — прохрипел Абидин, наконец сбрасывая маску услужливого раба. — Она вас никогда не любила и не полюбила бы. Она всегда приходила ко мне сама. Ему показалось, что планета содрогнулась, в глазах тут же потемнело. Он слабо помнил, что было дальше. Мир снова обрёл очертания, когда два охранника оттаскивали его от лежавшего на асфальте Абидина, но Кайя успел ещё раз как следует врезать ему по лицу. Сплюнув сгусток крови, поправил порванную рубашку, и, хромая, пошёл в дом под причитания Асуман, прибежавшей на крики и вызвавшей подмогу. — Надо отвезти тебя в больницу! — Оставь, Асуман. Ерунда. — Да ты посмотри на себя, ты весь в крови. Что на тебя нашло?! И на Абидине места живого не осталось. — в ужасе произнесла она, хотя прекрасно понимала, что когда-нибудь это должно было случиться.

***

В день их последней встречи он признался ей в своих чувствах. Говорил дольше обычного, немного сбивчиво. А она смотрела перед собой и цеплялась за подлокотник дивана, чтобы не упасть в пропасть, которая разверзлась в центре комнаты и ширилась от каждого его слова, от каждого её вдоха. Он, наверное, ждал ответа, но она молчала, не в силах отвести взгляд от разделяющей их бездны. Она хотела бы броситься к нему, просить, умолять, плакать, отдавая все поцелуи, объятия, всё тепло, что они не успели прожить. «Сама виновата. Я сама во всём виновата» — звучали в голове чьи-то жестокие слова, но голос был её собственным. Она хотела упасть на колени, схватить его за руку, но не могла сдвинуться с места. Она уже делала так не раз, умоляя отца не оставлять на растерзание Саффету, умоляя Абидина не уходить. Больше она так никогда не сделает, даже если сейчас всё её существо просит об этом. Он наконец встал с дивана и произнёс надтреснуто: — Прощай, Суна. Береги себя и будь счастлива. — Обними меня. — вдруг произнесла она, отвернувшись от бездны, оставив её за пределами видимости. Теперь она смотрела только на него, стараясь вобрать в себя его образ: глаза, губы, взъерошенные волосы, кольца на пальцах и цепочки на шее. — Суна, я… — он даже немного отступил, на полшага. Она вдруг решилась, вскочила и порывисто обняла его сама. И проговорила в плечо застывшему на месте Кайе: — Спасибо тебе, спасибо за всё. И прости меня. Пообещай простить меня однажды. Он не ответил на объятие, и руки Суны безвольно упали с его плеч, когда он лишь молча отошёл, кивнув ей, не глядя в глаза, развернулся и покинул навсегда.

***

Как ни странно, но уговаривать Асуман пришлось даже дольше, чем саму себя. Подруга наотрез отказывалась участвовать в этой авантюре. — Суна, он мне этого не простит. И тебе не простит. Так нельзя. Не поступай необдуманно. Суна оглядывала квартиру в поисках нужных вещей, которые она могла бы забыть в спешке. Но взгляду не за что было уцепиться: вся её жизнь уместилась в двух небольших чемоданах. Вещи, привезенные из дома и те, что она носила до замужества, Суна отдала в приют для женщин. — Я всё решила, так будет лучше для нас обоих. У него своя жизнь, у меня будет своя. Асуман всплеснула руками. — Но почему вдруг надо уезжать? Разве у тебя нет здесь работы? Разве тебе не нравится эта квартира, соседи? Вот уже месяц Суна, последовав примеру сестры, стала подрабатывать репетиторством. Сначала ей нашла ученицу Эдже, подруга Сейран. Потом соседка с четвёртого этажа Джерен попросила подтянуть её дочери английский, а та привела с собой одноклассницу. Когда Суна получила свои первые деньги, не папины, не бывшего мужа, а свои, она не могла в это поначалу поверить. Случилось настоящее чудо, за спиной словно выросли крылья, вот-вот взлетит. Жизнь вдруг перестала казаться такой пугающей, обрела смысл и какую-то цель, а занятия стали настоящей отдушиной. — Очень нравится. Очень. Но я так не могу. Мы развелись, а он всё ещё связан со мной. Это неправильно, так не может продолжаться. — Но ведь это его решение, его желание. Да и квартира уже оплачена на полгода вперёд. Дай себе время встать на ноги. Да и что ты будешь делать в Антепе? Разве ты не рада была сбежать оттуда? Я совсем тебя не понимаю. Суна и сама с трудом понимала себя. Но ей казалось, что это единственно верный выбор. Глупо было бы признаваться Асуман, что гадалка ей нагадала возвращение к началу, и Суна пришла к выводу, что судьба ведёт её обратно в отчий дом. Теперь, когда её ничто больше не держало в Стамбуле, казалось, сама Вселенная хочет этого. В Антепе теперь жила тётя Хатуч, и Суна уже обо всём с ней договорилась. Да и скандальное интервью Сейран, как оказалось, сослужило ей в этом добрую службу: в городе больше никто не зубоскалил о Суне как о порченной девушке, она была лишь жертвой семьи Корхан, ей даже сочувствовали. В конце концов, она сможет найти себе учениц и в Антепе. Но главная причина была в том, что ей не хотелось жить в одном городе с ним. Не хотелось знать, что он ходит по тем же улицам, смотрит на те же облака и звезды, и совсем не думает о ней. Кайя не писал и не звонил ей уже больше недели, а это значит, что он больше даже не жалеет её. И он прав, конечно. Он сделал всё, что мог и даже больше. Нашёл квартиру, оплатил, помог устроиться. Дал денег на первое время. Был рядом. Но они теперь чужие люди, и надо всегда об этом помнить. Он не обязан помогать ей всю жизнь лишь потому, что Ифакат наговорила им друг о друге всякие небылицы, а потом подстроила приход Кязыма в комнату Кайи. Слишком дорого вышел ему один поцелуй из жалости, с горькой усмешкой думала Суна. Поверить в то, что он и правда испытывал к ней те чувства, в которых недавно признался, было бы слишком больно. Тем более, что она, похоже, снова обманулась. Когда в один из дней к ней на порог заявилась Нюкхет с язвительной усмешкой, Суна была готова к чему угодно, но только не к тому, что та ей сказала. — Мой дорогой Кайя скоро снова женится. Я думаю, ты знаешь, что у него с нашей замечательной Пырыл было определённое прошлое. Так вот, они решили возобновить отношения. Пару секунд назад она могла бы одним взглядом прожечь в бывшей свекрови дыру, но от этих слов Суна почувствовала, словно из неё выбили дух. Воздух на планете исчез, а свет померк. Пырыл? Вот так быстро, так скоро? — Я пришла не злорадствовать… — противореча своим словам, Нюкхет растянула губы в знакомой гаденькой улыбочке. — Я лишь хочу, чтобы ты отстала от моего сына. Он и так потратил на тебя слишком много времени и денег. В его жизни больше нет для тебя места. Будь гордой и прими это достойно. Уходя, Нюкхет окинула Суну прощальным взглядом, и, склонив голову набок проговорила: — У тебя в руках было столько возможностей, но ты упустила каждую из них. Пусть это будет тебе уроком, милочка. Суне показалось, что время застыло, даже громкие часы в гостиной замолчали. Она слышала только стук собственного сердца. Сердца, что предательски болело из-за человека, которого она никогда не любила. Которого почти не знала. Без которого не представляла теперь своей жизни. Но если он и правда женится на Пырыл, то нет смысла оставаться. Сама мысль о том, что она может столкнуться с ними однажды, разъедала изнутри. Нет уж, пусть живут себе счастливо, но не у неё на глазах. Глупо, конечно, так думать, ведь Стамбул очень большой. Но глядя на опыт Сейран, Суна понимала, что в таких случаях Вселенная всегда готова сделать тебе больно и столкнуть тебя лицом к лицу с теми, кого бы ты мечтала никогда больше не увидеть.

Наши дни

— Кстати, я её купил потом. Квартиру, которую мы тебе арендовали. «Ты арендовал» — мысленно поправила она. — Правда? — удивлённо прошептала Суна. Она влюбилась в эту квартиру с первого взгляда. В её светлые просторные комнаты, высокие потолки, утопающие в первой весенней зелени дворы вокруг. И в ощущение того, что это только её дом, это удивительное, ни с чем не сравнимое ощущение. Пройдут месяцы, и потом она будет снимать несколько квартир в Анкаре вместе с подругой и коллегой по репетиторству, но ни в одной из них это чувство больше так и не проснётся, словно часть её сердца осталась в тех стамбульских стенах. — Да, я какое-то время жил там после того, как ты уехала. Мне там было очень хорошо. — Кайя держал, не отпускал её своим нечитаемым взглядом. — Поэтому я просто не смог с ней больше расстаться. Потом уже переехал поближе к офису. Так что если захочешь остановиться в Стамбуле, ты знаешь адрес, там никто не живёт. Она не знала, как реагировать на подобные слова, поэтому вежливо улыбнулась. — Не думала, что ты переедешь из особняка. — Ты же помнишь то место. Гнетущая атмосфера. Даже вид на Босфор не спасал. — улыбнулся Кайя, опуская взгляд. На какое-то время он замолчал, покручивая чашку на блюдце туда-сюда. — Да и без тебя мне там было делать в общем-то нечего. Он поднял на неё глаза, смягчая тяжёлый взгляд улыбкой. От его слов стало горько.

***

Через некоторое время Суна узнала, что он так и не женился на Пырыл. Асуман не сразу, но всё же смогла выспросить у неё истинную причину бегства из Стамбула в Антеп, а потом в Анкару. И огорошила своими словами: —Не было у него ничего с Пырыл. Она покрутилась вокруг него, да так и осталась ни с чем, можешь мне поверить. Может, вернёшься в Стамбул? Он спрашивал о тебе. — Часто? — сжавшись, поинтересовалась Суна. — Да. Убьёт, если узнает, что проболталась, но да. Очень часто. — Почему не говорила раньше? — падая куда-то вниз или улетая вверх, спросила Суна. — Взял слово, что не скажу. Говорил, мол, просто хочу знать, что с ней всё в порядке, преследовать не стану. Кто же знал, что вы, два дурака, такое сотворите. — Асуман, не надо так. Что это меняет? — Разве это совсем ничего не меняет? Правда? Ты бы его видела, когда он Абидина из особняка выгонял. Оказалось, тот даже деньги подворовывал. Кайя как-то через счета фирмы узнал, поставил Фериту ультиматум: либо увольняй, либо я его в тюрьму за махинации отправлю. А до этого они с Аби сильно подрались. Кайя кричал, что Аби жизнь тебе испортил. И всё такое. — Асуман наконец затихла, словно ожидая реакции от подруги. Суна с удивлением ничего не почувствовала при имени того, кто стал одной из причин её развода. Кто бы ей тогда рассказал, что время не только лечит, но и ставит всё на свои места. Чувства, казавшиеся любовью, превратились в дым, улетевший при первом порыве весеннего ветра. Хотя нет, она всё же почувствовала раздражение. Как глупо с её стороны было думать, что это что-то стоящее? Как глупо было рисковать чем-то на самом деле важным. И как взять себя в руки, продолжить разговор как ни в чём не бывало, чтобы Асуман не передала своему закадычному другу её неосторожные слова. — Кто бы мог подумать. — наконец смогла выговорить Суна, стараясь придать голосу холод и равнодушие. — Ты как будто и не удивлена. А я до сих пор поверить не могу, что мы в нём так ошибались. — Не хочу о нём говорить. — Ну и правильно. Давай о другом поговорим. А если я тебе скажу, что Кайя съехал из особняка и весь ушёл в работу? Света белого не видит, постоянно в офисе пропадает. Никого себе не нашёл. Что ты на это скажешь? — игриво заговорил телефон голосом Асуман. — Ничего не скажу, дорогая. Пусть ему сопутствует успех в делах, вот и всё. — какая наглая ложь, ведь улыбку не спрячешь, глупый росток надежды не затопчешь, и Суна позволяет губам дрогнуть. — Приезжай в Стамбул. Я соскучилась по тебе! Но в тот раз у них не сложилось: у Суны заболели сразу две ученицы, денег стало не хватать, и она решила устроиться куда-нибудь на полный рабочий день. А потом Асуман на деловом ужине познакомилась с одним из партнёров Корханов, молниеносно влюбилась, обручилась и уехала к нему во Францию. Они по-прежнему много общались, но почему-то подруга стала всё реже и реже вспоминать о Кайе, а потом обмолвилась о том, что он приезжал в гости к ней и её жениху с какой-то девушкой. С тех пор Суна больше о нём не спрашивала.

Наши дни

— Не думала, что ты останешься в Турции после смерти дедушки. — Я и сам не ожидал. Но как-то всё закрутилось, знаешь. Ферит с Сейран уехали, нужно было удержать фирму на плаву. — Кайя задумчиво трёт шею, значит, волнуется. Интересно, почему. — Я слышала, что благодаря тебе бренд стал успешнее. Поздравляю. — она искренне говорит это, ведь никогда не сомневалась ни в его таланте, ни в организаторских способностях. Он умел быть собранным и очень расчётливым в делах. — Спасибо, фея. — снова улыбается он. Отчего-то очень тяжело удержаться и не называть её так. А ещё хочется слушать и слушать её нежный голос. В голове вспышкой проносится воспоминание из их общего прошлого, когда он впервые назвал её морской феей. Был конец августа, совсем как сейчас, её волосы шевелил ветер с Босфора, донося до него свежий аромат духов. Как же он тогда хотел её поцеловать. Как же он хочет поцеловать её сейчас. — Кайя… — начинает говорить она и запинается. Не поднимает глаза, рассматривая вензель на салфетке. Ему отчего-то становится страшно, но то, как она произносит его имя, делает ещё больнее. Что ты там задумала, моя милая Суна? — Мне уже пора. Да и тебе, наверное, тоже. Ты ведь теперь большой начальник, столько дел. — она осторожно улыбается, надеясь, что он не услышит дрожь в голосе. — Ерунда, дела подождут. — нет-нет-нет, побудь со мной ещё немного, продли эту сказку, мысленно просит он. — Мне правда пора, Кайя. Но я рада была тебя увидеть. — И я рад. Суна, послушай… — он дёргается и подаётся чуть вперёд. — Мне надо позвонить. Я отойду на секунду, хорошо? — она вскакивает и почти убегает в другой конец кафе. Пальцы дрожат, пока она разблокирует экран мобильного с пятого раза. Кому бы ей сейчас позвонить, чтобы выглядеть убедительно?