Часть 1. Добро пожаловать в Миррантиль.

Прохладное осеннее утро застилало Миррантиль серебристой дымкой. Солнце, бледное и не особо греющее, только поднималось над линией леса, окрашивая края облаков в цвета не то меди, не то мёда. Элирана шла по дороге, ведущей из сердца столицы к её окраинам. Дорога была широкой, вымощенной светлым, отполированным временем и подковами камнем, но здесь, на окраине, она уже теряла столичный лоск, уступая место мостовой, поросшей по краям пожухлой травой. Воздух был прозрачным. Он пах влажной землёй, грибной сыростью из-под корней древних дубов и клёнов, что стояли по обочинам, и сладковатой горечью опавшей листвы. Листья — красные, золотые, цвета старой меди — густым, шелестящим ковром устилали землю и кружились в медленных вихрях под порывами ветерка. Природа Миррантиля готовилась ко сну, и в этом увядании была своя торжественная и одновременно печальная красота. Альверия… Прекрасная эльфийская столица в это время года обретала особый шарм — какая-то смесь меланхолии, тоски по чему-то далёкому, но невероятно тёплому и красивому. Впрочем, если бы здесь оказался, к примеру, человек, и он бы решил одарить местного жителя комплиментом о красоте его города в осенних красках, то, скорее всего, получил бы в свою сторону небольшую поправку о том, что осенняя Альверия очаровательная, уникальна и бесконечно прекрасна, а красивая она во все остальные времена года. И, скорее всего, это замечание было бы верным. Нет, это не преувеличение, Альверия — это действительно вершина мысли эльфийских архитекторов и количество туристов в любое время года являлось тому подтверждением. Спустя какое-то время, покинув плотный пояс кварталов, она прошла короткую цепь предместий, — и уже скоро город начал растворяться позади — его продолговатые, острые башни и светлые здания из белого камня виднелись теперь как изящная декорация на фоне холмов. Академия Святого Миреля, в отличие от столицы, не стремилась ввысь. Она располагалась чуть в стороне, на пологом взгорье, и была не дворцом, а крепостью. Монументальное, суровое сооружение из тёмно-серого, почти чёрного местного камня. Его линии были прямыми, окна — узкими и высокими как бойницы. Своими очертаниями оно напоминало гигантский кристалл, грубо вырубленный из скалы и брошенный у границы леса. От него веяло не столичным гостеприимством, а безмолвной, холодной силой. Это был оплот знания и дисциплины, сознательно отделённый от суеты города. Элирана шла неспешно, но внутренний ритм её шагов выдавал скрытую энергию. Её волосы цвета пшеницы на рассвете, вьющиеся лёгкими, непокорными прядями, были собраны в строгий узел, но, как всегда, несколько прядей вырвались на свободу. Они золотились в косом свете, обрамляя лицо — не классически эльфийское, не удлинённое и отстранённое, а с мягкими, округлыми линиями, чуть выдающимися скулами и небольшим прямым носом. Это придавало её облику осязаемую, земную теплоту. Глаза её, цвета молодой весенней зелени, были полуприкрыты ресницами, взгляд как будто обращён внутрь, к обрывкам вчерашних формул и сегодняшних ожиданий. В них жило два состояния: в моменты сосредоточения или изучения они становились леденяще-ясными, они впитывали знания с хищной, холодной жадностью. В моменты удивления, восторга или сострадания — теплели и светлели, в них появлялись мелкие золотистые искорки. На лице застыло выражение сосредоточенной задумчивости, лишь уголки губ — тонких и выразительных, были слегка подняты в привычной, лёгкой, недоумённой улыбке — выражении вечного внутреннего диалога, вечного вопроса. Она была одета просто: под тёплым плащом из грубой, окрашенной в зелёный цвет шерсти проглядывала тёмно-синяя ткань ученической мантии. На ногах — прочные, поношенные сапоги, не боявшиеся осенней грязи. В длинных, изящных пальцах правой руки, на костяшках которой виднелись едва заметные светлые шрамы, — память первых, неудачных опытов, — она сжимала ремешок потрёпанной сумки через плечо. На левом запястье была повязана простая кожаная тесёмка — подарок её друга, напарника по Академии и, по совместительству, того, кто испытывал к ней самые нежные чувства. Не без взаимности с её стороны. Дорога пошла вверх, и перед ней открылась панорама: слева — дымящиеся трубы предместья Альверии, справа — бескрайнее, багряно-золотое море осеннего леса, а прямо по курсу, надвигаясь всей своей суровой громадой, расположилась Академия. У её подножия уже виднелись крошечные фигурки других учеников, спешащих к началу занятий. В этот момент она погрузилась в воспоминания последнего учебного дня прошлой недели… Тарнор положил на стол перед Элираной лист с заданием. Она пробежала взглядом по условиям задачи и чем дольше она смотрела, тем сильнее удивлялась и не понимала. - Магистр Тарнор, - она сохраняла почтительность, но в ее голосе звучало недоумение. - Здесь не указано значение переменной тета. Вместо него здесь сказано - «Рассчитайте исходя из здравого смысла». Это… опечатка? - Нет, - ответил Тарнор, не отрываясь от разбора работы другого ученика. - Это условие. - Но как я могу рассчитать без числового значения? Это не константа, этого нет в таблицах. Уравнение не сойдется, оно будет иметь бесконечное множество решений. - в голосе Элираны появились явные нотки раздражения, которые она пыталась замаскировать. Тарнор медленно поднял на нее взгляд. В нем чувствовался холодный, аналитический интерес и ни капли снисхождения. - В реальности, моя дорогая, - произнес он отточено, - у тебя почти никогда не будет всех числовых значений. Твоя задача — не решить красивое уравнение, а обеспечить работоспособность при недостатке информации. Он указал пальцем на пропуск в формуле. - Эта пустота — не ошибка. Это моделирование реального условия. И ты выведешь его из граничных условий задачи и поставленной цели. Элирана молчала. Ее ум лихорадочно работал, пытаясь перестроится с сухой аналитики на нечто другое. - Вы проверяете не мои вычисления, - наконец сказала она, и в ее голосе возмущение сменялось озарением. - Верно. - кивнул Тарнор, откидываясь на спинку кресла. Многие ученики разбиваются об задачи такого направления. Не будь одной из них. И не нужно здесь искать философского подтекста. Все, что не несет практического смысла — это болтовня, а не магия. Закрой учебник Илвериэль. Открой мои конспекты. Реши. Он снова склонился над чертежом, ясно давая понять, что инструктаж окончен. - Срок — три дня. Формат отчета стандартный. Жду не только ответ, но и обоснование выбора. Элирана сделала глубокий вдох, вбирая в себя запах осени, влажного камня и далёкой магии. Она поправила сумку, расправила плечи под плащом и ускорила шаг, а её прямая, стремительная осанка выдавала готовность встретить всё, что уготовил этот день в стенах каменной цитадели знания. Она шла навстречу своей судьбе, пока ещё веря, что её можно вычислить, как любое другое уравнение. Она была юна, всего 22 года. В ней была яркость, энергия, а также почти детская непосредственность, которая за пять лет обучения была слегка «погашена» академической дисциплиной. Мир для неё — сложная, но прекрасная задача, которую можно решить правильной формулой. И она это понимала ещё с детства. Что же касается детства — законы Миррантиля обязывали семьи отдавать талантливых детей, у которых присутствует магический потенциал, в Академию для обучения. Наличие магического таланта было довольно редким явлением среди простого народа, и его отчётливо улавливали маги из Академии. Учиться в Академии считалось очень престижным, поэтому зачастую, родители сами вели туда детей, чтобы их талант и склонность к магии был оценен. Быть учеником Академии — почётно и уважаемо среди эльфов, это гордость для семьи ученика и самого ученика. Даже если ученик погибает при практическом экзамене, что случается довольно редко, его смерть считается благородной и достойной уважения. Элирана попала в Академию когда ей было шестнадцать — это минимальный возраст согласно уставу и традициям учебного заведения, а её склонность к магии, её ненасытная любознательность, смешанная с глубоким, неосознанным страхом не справиться, практически моментально стала основанием для принятия в ряды Академии и присвоении ей ранга ученицы. Жизнь для нее — сложный, но познаваемый механизм. Она верила, что у всего есть причина, структура, формула: любовь, предательство, магия, смерть — это просто очень сложные уравнения, и она, найдя все переменные, сможет их решить. Нет, это не делало её бездушной занудой или ходячей библиотекой, скорее это было настойчивостью, целеустремленностью и интеллектом. Более тысячи лет назад Академию основал Мирель Всезнающий — легендарный эльфийский маг, сильнейший за всю историю эльфов. Он же и был первым Архимагом Академии. После определённых событий прошлого, Мирель был возведён в ранг Святого — это официальное постановление правительства, с которым ни один эльф спорить не стал и не хотел. А в его честь в Академии была создана отдельная комната, где была его статуя и алтарь для подношений. С тех самых пор маги занимали довольно высокие ранги в иерархии эльфов, а также, пользовались большим уважением как у правительства, так и вообще среди всех жителей Миррантиля. Сам же Мирель, помимо основания Академии, также составил свод правил и законов учебного заведения, структуру обучения, список обязательной учебной литературы, планы практик и тренировок. Академия бережно хранила это наследие, которое уже стало не просто традицией, а священной и непоколебимой догмой. Сама же Академия существовала за счёт налогов от государства и добровольных пожертвований от простых эльфов и паломников. Обучение в академии было бесплатным для учеников, а их семьи пользовались некоторыми льготами от государства — снижение налоговых сборов и небольшие скидки на покупки орудий труда. Подходя ближе к Академии, Элирана заметила в небе справа от себя небольшую стайку летящих куда-то в сторону птиц. Пролетая, они издавали звонкий, но довольно краткий писк. Они делали это не совсем в такт, создавая ощущение двойного или даже тройного эха. Элирана на миг остановилась, хлюпнув сапогом в небольшой лужице — ей показалось, будто в этом птичьем звуке сосредоточилась вся её жизнь предыдущих двух дней. Это были выходные дни, которые пролетели так же быстро и незаметно, как пролетел сквозь её слух крик перелётных птиц. А сам факт того, что после этого крика птицы меняют свое место обитания, улетая куда-то, вызывал у неё стойкие ассоциации с ней самой, — она тоже меняла своё «место обитания» после коротких выходных — тёплый домашний уют на длинные коридоры Академии, на камни её холодных стен, на тишину её библиотеки и на скромность её кельи. Мысль о скорой разлуке с домом неизменно вызывала ассоциации с порядками Академии… Да, следующие пять дней она проведёт внутри этих стен, это тоже является частью правил и традиций Академии — ученики проводят рабочие будни в учебном заведении, без права пойти домой. Для полноценной жизни учеников внутри Академии предусмотрены кельи, у каждого ученика она своя. В выходные и праздничные дни ученики вольны делать то, что захотят, в том числе и уйти домой. Такой строгий, практически монастырский уклад обучения, подкреплённый казарменной дисциплиной и соблюдением целого списка сводов и правил, казался ей довольно изнурительным и давящим, отчего Элиране иногда думалось, будто солдатам королевской стражи живётся проще. И ей правильно казалось. Она остановилась на довольно обширной мощёной площади перед главным входом в Академию и обернулась, бросая будто последний взгляд куда-то в сторону города, мысленно прощаясь с расслабленным и неспешным ритмом жизни. Площадь перед центральным входом хоть и была большой, но выглядела довольно скромно — несколько аккуратно подстриженных низких кустов и пара кипарисов. И даже такая, казалось бы, незначительная вещь, как кипарис, подчёркивала то, что с этого места начиналась несколько другая жизнь. Всё дело в том, что хвоя в Миррантиле сама по себе являлась большой редкостью, и именно эти два дерева были специально завезены сюда по просьбе Академии. Это как будто показывало, что существует Альверия с белыми фасадами зданий, пожелтевшими клёнами и дубами, с бурлящей жизнью и шумными улицами, различными запахами и постоянными звуками. А недалеко от неё есть вот это — громадина из потемневшего от времени камня, рядом с которой растут вечнозелёные деревья, не похожие на остальные. Где почти всегда закрыта дверь, где перед входом практически всегда пусто и тихо. Это выглядело так, как будто внутри привычного мира был ещё один, который являлся его полной противоположностью. И если это так заметно внешне, то Элирана прекрасно знала, что внутри Академии контраст с внешним миром заработает на полную мощь. Немного забывшись в своих мечтах, она не заметила, как осталась одна на площади, остальные уже зашли внутрь. Она вздохнула, повернулась лицом в сторону входа и направилась к двери, где несли караул двое эльфийских стражников.