Часть 12. О пустошах и Пустошах.

Илвериэль перевела взгляд на аудиторию. Окидывая взглядом присутствующих, она на несколько мгновений задерживалась на каждом из них и чуть дольше на пустом месте рядом с Телвином. Взгляд был, как и всегда — мягким, по-матерински тёплым и внимательным. Убедившись, что все на месте, она поправила свою единственную седую прядь и шагнула в сторону центра Библиотеки. — Дети, — начала она негромко, — в преддверии экзамена хотелось бы поговорить о насущном. В зале потихоньку стихал шёпот, студенты, особенно те, которых касалась тема экзамена, сосредоточились. — Позавчера мы говорили о пустотах и резонансах, — продолжила Илвериэль. — К сожалению, не все из вас усвоили урок. — Она остановилась в центре аудитории. Ученики переглянулись. Телвин, явно подавляя грусть, глянул на пустующее место Каэлина рядом с собой. Элирана продолжала смотреть на Илвериэль, будто пытаясь вызвать её на дуэль взглядами. — Магистр Илвериэль, — Телвин поднял руку. — И сразу вопрос! Это похвально. Слушаю, — улыбнулась Илвериэль, глядя на Телвина. Аудитория уставилась на Телвина, который поднимался с места и был явно настроен решительно. — Прислушавшись к вашему уроку о резонансе пустот и важности «услышать напарника», Каэлин совершил эмоциональный поступок, — продолжил Телвин. — Он старался услышать мою панику и попытался резонировать. И за это его рука сейчас представляет собой… нечто. В зале стало тихо. Илвериэль, в непривычной для неё манере, молчала, явно давая Телвину высказаться. Элирана с любопытством наблюдала, глядя то на Магистра, то на Телвина. — Ваш язык понимания мира, — голос Телвина был спокойным, — оказался для него родным. Он шагнул навстречу моей пустоте. И мир ответил ему. Теперь его пустота, — Телвин перевёл взгляд и указал на стул рядом с собой, — имеет очень конкретную форму. И его крик, боюсь, был очень хорошо услышан. Телвин сделал паузу, ощущая всеобщее оцепенение. Он перевёл взгляд на Илвериэль. — Готовы ли мы заплатить такую цену за попытку быть услышанными? — спросил он. Илвериэль выслушала его до конца, глядя на него такими же глазами, полными ясности и небольшого разочарования. Она подошла к нему, остановившись рядом с пустующим стулом. — Ты прав, Телвин, — начала она тихо, — Каэлин услышал тебя. Он услышал твой страх, твою растерянность за щитом, который расползался как гнилая ткань. И он ответил тебе вне рамок системы. И система наказала его. Потому что она не прощает этот язык. Она понимает только язык силы и предсказуемости. Она подняла на Телвина взгляд. — Но ты сделал одну, самую страшную ошибку в своём анализе. Это был разговор втроём — ты, Каэлин и система. Я не учу вас кричать на весь мир. Я учу вас слышать мольбу напарника сквозь грохот этого мира. Каэлин услышал, откликнулся и был наказан. Илвериэль вернулась к центру аудитории, её голос стал холоднее. — Боль — самый безжалостный из учителей, — начала она. — Каэлин заплатил за свой выбор, но это был его выбор, это важно. Он заплатил за знание, которое тебе досталось даром. Вопрос в том, что ты сделаешь с этим знанием? — Но какой смысл слушать пустоты, если мир это всё сломает? — спросил Телвин. — Смысл в том, Телвин, — сказала Илвериэль, — чтобы задать себе вопрос: а что было бы, если бы он не прислушался? Ты спрашиваешь о смысле, если система всё ломает. Спроси себя, что для тебя страшнее — обугленная рука друга, или обугленная вера в то, что этот друг в принципе возможен? Первое лечат медики. Второе не лечит никто. Серые глаза Илвериэль смотрели будто не на Телвина, а сквозь него. — И именно от второго Каэлин пытался тебя уберечь. Ценой первого, — заключила она. Илвериэль затихла, не отрывая взгляда. Больше никаких вопросов от Телвина она не ждала. — Это иррационально, — раздался сухой голос с другого края стола. Илвериэль плавно повернулась в сторону Элираны и заговорила: — Рационально, — начала она всё тем же спокойным голосом, — это когда живое существо, видя приближающийся нож, отдёргивает руку. То, что сделал Каэлин — это прыжок под этот самый нож. Ты права. Это иррационально. Даже не так, — с точки зрения рациональности - это катастрофа. Илвериэль медленно зашагала к другому краю стола, глядя куда-то вперёд. — Но вся наша цивилизация, дитя моё, выросла не из алгоритма «отдёрни руку». Она выросла из прыжков под нож. Кто-то разделил с другим пищу, хотя мог бы съесть её сам. Кто-то остановил удар, направленный в спину другого. А кто-то, как Каэлин, встал на пути лавины, зная, что его снесёт. Она отвела взгляд к пустому стулу Каэлина. — Чистые потери, — вздохнула она. — И их можно было бы избежать. Если бы он был как ты. Элирана выпрямила спину, а в её глазах снова загорелся огонь спора с Илвериэль. — Но, Магистр Илвериэль, — сказала она, — наша группа справилась отлично. — Да, — подтвердила Илвериэль, подходя всё ближе к Элиране. — Я читала отчёт. Вы справились блестяще. Почти стопроцентная эффективность. Потому, что кто-то из вас пожертвовал собой, становясь частью партнёра. Подстроился. Стал частью системы на какой-то период времени. Илвериэль останавливается напротив Элираны и Лориана. — Что ты почувствовала, когда задача была решена? Наверняка, это было ликованием, — продолжила Илвериэль. — А что почувствовал он в тот момент, ты знаешь? Нет. Вы справились с аномалией. И создали новую. Вот она, — Илвериэль указала на пустое пространство между ними. Илвериэль смотрела на них поочерёдно, как будто с какой-то жалостью. — Вчера вы победили огонь Пустошей в Зале. И проиграли тепло, которое было между вами. Отчёт получил свои девяносто три процента эффективности. Отчёт доволен. Что получили лично вы? Можно не отвечать. Илвериэль выдержала паузу, затем обернулась, указывая рукой в сторону Телвина. — Каэлин и Телвин потерпели тактическое поражение, но не потеряли своей сути. Вы же получили тактическую победу, потеряв эту самую суть. Рядом с Телвином теперь пустота и боль, — продолжила она, — осязаемая. Настоящая. Он может смотреть на неё часами. Может вести с ней диалог. Илвериэль перевела взгляд на Элирану. — Рядом с тобой нет этой пустоты, — Илвериэль указала в сторону Лориана. — Тогда почему же ты не можешь смотреть в эту сторону? Какой исход для тебя лучше? Смотреть на пустой стул Каэлина и видеть провал эффективности, или бояться посмотреть на триумф твоего рационализма, который сейчас рядом с тобой? Илвериэль ещё несколько секунд оставалась напротив них, глядя, как оба всеми силами избегают зрительного контакта с ней. Затем развернулась и медленно направилась в сторону кафедры. В Библиотеке воцарилась звенящая тишина. — Я не требую от вас ответов на эти вопросы, — сказала она, приближаясь к кафедре. — Ответьте сами себе. Она глянула на пергаменты, лежащие перед ней. — Если вопросов больше нет, — Илвериэль бросила взгляд на учеников, мягко улыбаясь, — давайте поговорим о том месте, где цена вашего выбора станет окончательной. О Пустошах. Лориан испытывал физический дискомфорт от слов Илвериэль. Он иногда ёрзал на стуле и пытался посмотреть в сторону Элираны. Она же, видя его попытки, в свою очередь пыталась собраться с мыслями и проанализировать угол наклона его стула, но сделать это только с помощью бокового зрения было достаточно трудно. — Итак, — начала Илвериэль, — вы все знаете историю, факты. Я покажу вам мотивы. Она медленно провела рукой по воздуху над кафедрой, оставляя серебристую дымку. Дымка клубилась и уплотнялась, и вскоре в ней замерцали призрачные очертания — высокие белые башни, оплетённые золотыми жилами, уходящие в облака. Ученики сосредоточились на появляющейся проекции. Воздух в Библиотеке стал немного наэлектризованным. — Аурум-Валь, — продолжила она. — Тысячу лет назад это был прекрасный, цветущий город. Столица, которая теперь является пеплом. Люди строили её не только с помощью камня, но и с помощью гармонии с магией. Они слушали её дыхание, пока к их порогу не пришли два гиганта. Илвериэль сделала несколько движений рукой в воздухе. Видение дрогнуло. С одной стороны возник призрачный силуэт в эльфийских одеждах, с лицом, полным решимости. С другой — женская фигура в струящихся тканях, с выражением ужаса. — Архимагу Мирелю, нашему основателю, являлись страшные видения. В них были разрушенные города, горящий Миррантиль и смерть нашего народа. Илвериэль сжала кулак, и рядом с образом Миреля возник сияющий кристалл, который будто втягивал всё его существо. — Он не собирался ни с кем воевать. Он хотел защитить. И принёс в жертву себя. Запечатал свою волю и свою душу в кристалл. Запечатал в артефакт, который создал сам, в попытках реализовать идеальный и вечный щит и лично стать бессмертным стражем эльфийского народа. Щит, который накрыл бы весь Миррантиль. Мы зовём это высшей жертвой. "Запретная Печать Мирель" — то название, которое дошло до наших дней, и которое вам всем знакомо. Она разжала кулак, и силуэт тёмной эльфийки резко вскинул руки. Из них ползла мерцающая тень, похожая на паутину. — Верессия, высший маг Востока, увидела в этом не подвиг, а самое чудовищное надругательство над душой, которое только можно представить. Её народ верит в циклы, в перерождение и свободу. И она создала Покров Ноктриль. Артефакт, работающий по принципу растворения. Она хотела сохранить Печать, как пример сложной и могущественной магии, деактивировав его свойства. Она хотела разрушить связь между артефактом и душой, сохранив при этом саму душу Миреля. В её глазах это было милосердием. Лина видела в этом сюжете нечто потрясающее. Лориан замер, глядя на конфликтующие и сплетающиеся призрачные энергии. — Вы знаете, что Мирель и Верессия, — продолжила Илвериэль, — пришли со своей правдой сюда. Призрачный город в дымке задрожал. К его центру из-под земли тянулись две нити — ослепительно-золотая нить от эльфа и бледно-фиолетовая от тёмной эльфийки. — Для реализации своих идей Мирель нуждался в сильном источнике магии. Предоставить его мог только Геомагический Узел — место, которое, согласно теориям, является скоплением звёздной пыли. И которое находилось под городом Аурум-Валь. Мирель хотел привязать к Узлу свою Печать навеки. Верессия же нуждалась в силе Узла для создания тотального Рассеивания. Тишину в Библиотеке разорвал пронзительный звук разбивающегося стекла. Видение города затрещало по швам и начало поглощаться слепящим белым светом. — Узел не выдерживал противоречий. С одной стороны была команда — «Свяжи», с другой — «Отпусти». Маги людей, во главе с Архимагом Эрландом, видели это. Они понимали, что на их столицу надвигается катастрофа. И они совершили последнее, на что были способны. В клубящемся хаосе из потоков, света и силуэта города появились десятки иных силуэтов, выстроенных вокруг образа столицы. Бешеный поток энергии из Узла ударил прямо в них, снизу вверх. — Они сознательно взяли удар на себя. Они сфокусировали Узел так, чтобы он не расползался по всему континенту, а ударил снизу вверх. Вместе со своим городом, вместе с ними самими, они стали живым громоотводом для двух воюющих сторон. Илвериэль провела в воздухе несколько витиеватых спиралей. Видение погасло, оставив после себя запах озона. Вместо великого города перед учениками теперь стояла безмолвная пустота, нарисованная остаточной магией. — Аурум-Валь был разрушен. Земли вокруг него тоже. Владения людей стали тем, что мы сейчас зовём Пустошами Последнего Пламени. Вы знаете, что пострадали также эльфийский город Фириэн, который стоял на границе наших владений, и Саргон — ближайший к столице людей город тёмных эльфов. Оба эти города и ближайшие к ним деревни были стёрты. Илвериэль обвела взглядом застывших учеников. Её взгляд больше не был мягким, как прежде. — «Пустоши Последнего Пламени» — название вряд ли является случайностью. Это память. Память о выборе. О том, как высшее благо и высшее милосердие, не желая слушать друг друга, сожрали невинных. Вы знаете, что после этого был подписан Договор. Мы его чтим. Но, если взглянуть внимательнее, то станет ясно, что он написан не чернилами, а пеплом и смертью. Официально он является гарантией мира. Но на самом деле суть его в страхе. В страхе перед тем, что наша собственная правота может оказаться разрушительной. Илвериэль замолчала. Она посмотрела на сосредоточенных учеников и остановилась на Элиране. — Вы идёте туда как исследователи. Но для вас это не только белое пятно на карте. Это кладбище выбора. Вы должны работать в команде. Но для вас это ещё и возможность доказать то, что вы, столкнувшись с бездной, из самых чистых побуждений не захотите создать такую же. Илвериэль стала собирать пергаменты на кафедре в стопку. — Если у вас есть вопросы, можете прочесть мою юношескую попытку понять необъяснимое. Она называется «Причины Катастроф» — моя личная работа в рамках экзамена много лет назад, — она улыбнулась, пытаясь снять общее напряжение.