Часть 22. Нарисованный мир Элираны.

Постояв около минуты, иногда глядя по сторонам и прислушиваясь, Тарнор был почти уверен, что всё тихо — ученики спят беспробудным сном. Началась его личная, холодная и расчётливая, как он сам, инженерия магической силы. Два росчерка руки в воздухе — простая руна диагностики состояния магических полей в радиусе двадцати метров. Руна, выглядящая как бледно-голубой круг, в который был вписан такой же, но под прямым углом к плоскости первого, являла собой символизм пересечения двух порядков — ученика и Мастера. Никакой ответной реакции спустя две секунды, только тишина, а значит, поля в состоянии абсолютного покоя и пассивного присутствия — ученики действительно спят. Магический символ таял в воздухе, будто стекая вниз. Следующая, с более сложной структурой, стала появляться в воздухе — «⦕», вокруг которой Тарнор стал выстраивать расчётную окружность из формул. Заклинание «Воздушный Ключ», способное бесшумно отпирать замки умеренной сложности. Расчётная окружность была необходима для стабилизации и подавления возможных звуков и шумов, а также содержала корректировки давления на механизм замка. Это заклинание было доступно членам Почётного Круга, для ученического ранга имелось более простое и менее эффективное. После активации заклинания его форма в воздухе слегка дрогнула, означая успешность применения. Вслед за этим последовала следующая руна, которая распахнула дверь так же бесшумно. Тарнор немедленно скользнул в тёмную комнату и деактивировал последнюю руну, закрывая за собой дверь всё тем же, бесшумным способом. Он оказался в кромешной тьме комнаты Элираны. Руна «Свет», которую он намеренно ослабил, чтобы свечение не просачивалось через дверную щель, тихо осела в центре потолка и превратилась в расплывчатое маленькое пятно мертвецки белого цвета. Свет практически не достигал углов комнаты и не доходил до пола. Он лишь немного освещал верхнюю половину помещения, ровно так, как этого требовала корректировка Тарнора. «Вменяемо», — прокомментировал он про себя, осматривая комнату своей лучшей ученицы. Вся комната отображала внешний вид Элираны, весь тот внешний идеализм, который в ней был, когда она хоть как-то взаимодействовала с Мастером — заправленная кровать без единой складки, ничего лишнего на поверхностях, баночки с чернилами расположены в какой-то своей, элирановской, но безусловно верной для неё последовательности. Одежда, кувшин с водой, сменная обувь — всё было на своих местах и, даже если бы Тарнор проводил здесь проверку, то придраться ему было бы не к чему. И тут — яблоко. По центру стола. И рядом с ним тонкий кожаный ремешок. В комнате не было ничего лишнего, и яблоко с ремешком, безусловно, если и лежали, то явно не просто так, да ещё и так изящно центрованы на деревянной глади стола. Ересь, подлежащая ликвидации, островок хаоса посреди моря безупречного порядка, неверно вычисленная переменная, которая портила всё решение. «Невменяемо», — отметил в уме Тарнор, глядя на это, и шагнул к столу, осматривая выдвижные ящики с правой стороны. Он спрятал ладонь в рукав мантии и прикоснулся к краю ручки верхнего ящика. Вторая его рука быстро начертила маленький символ около ящика — микрокоррекция, сдвиг коэффициента трения. Ящик поддался без звука и был открыт ровно настолько, насколько было необходимо Тарнору. Небольшая стопка аккуратно сложенных пергаментов ютилась, практически не занимая места в деревянном ящичке. Он рассмотрел верхний лист — обычные геометрические расчёты, ничего подозрительного. Всё же, он поддел ногтем нижний лист и достал пергаменты, не вынимая ладони из рукава. Тихо положив их на стол, он стал рассматривать содержимое. Это были черновики, наброски её модификации «Тёплый свет», они не вызывали никаких вопросов, так как это заклинание уже было принято. Тарнор на миг замер, прислушиваясь. За дверью было всё так же тихо. Он собрал листы обратно в том же порядке, в котором они были, и вернул на место, задвинув ящик. Второй ящик в самом низу сразу же приковал его внимание — он был одним из двух в этом столе. Открыв его, он увидел довольно приличное количество небрежно сложенных листков и гладкий бирюзовый камешек в одном из уголков. Начиналась эта стопка с пергамента, на котором были изображены два круга, подписанные как «Э» и «Л». Их соединял с десяток линий, а под изображением было что-то написано мелким почерком. Он с неподдельным интересом достал всё необходимое содержимое ящика и презрительно глянул на камешек. Тарнор стал осматривать первый лист, предвкушая найти частотные модуляции или расчёты по деструкции материи. Он глянул в нижнюю половину листа, где красовалась сноска с обозначениями линий между двумя кругами. Первая строчка — «F(смущение)». Его брови медленно поползли вверх. Он медленно перевёл взгляд на следующий лист. Под бледным магическим светильником красовалась строка:

«Угол наклона уголка губ переменной «Л» и ответная реакция частоты пульса переменной «Э». Полный анализ.»

Мастер лихорадочно перебирал листы, читая отдельные записи, каждая из которых была для него подобием яда. «Интеграл неловкости», «Подробная схема сокращений дистанций и расчёт ответных реакций», «Прямое воздействие вербальной похвалы», «Динамика самоконтроля при столкновении зрительных контактов» — Тарнор читал это с едким, мучительным отвращением. На одном из листов была небрежно оформленная картинка, изображающая деревце, камешек и яблоко, без каких-либо расчётов. Его мысли обычно были такими — они приходят, быстро получают анализ, нужное усваивается, ненужное отбрасывается, мысль удаляется. Сейчас же была только одна единственная мысль. Она должна была пронестись мимо, не задерживаясь вообще. Но она резко затормозила в его сознании и выглядела она вот так — «…». Это не было ступором в привычном понимании, скорее, это была «анти-мысль». Он опустил руки с листами и уставился в стену, отчасти покрытую слабым светом. Анти-мысль не уходила даже спустя пару минут. Она была похожа на сбой с бесконечным циклом повторения. Сбой не мог завершиться, потому что не было ни входных данных, ни выходных параметров. Было только понимание того, что в руках он держит оскорбление, или даже осквернение самой сути логики и магии. Он сделал резкий и короткий вдох, возвращая себе контроль. Тарнор медленно, с неестественной для него скованностью посмотрел на листы в своих руках. «Ученица демонстрирует глубокую дисфункцию в области распределения когнитивных ресурсов. Найденный материал не представляет никакой магической ценности или угрозы. Данные являются абсолютно бессмысленными с точки зрения пользы Академии», — его мозг избавлялся от анти-мысли. Выдохнув, он положил стопку пергаментов на стол. Ещё раз осмотрев комнату, он провёл вдоль стен ладонью, оставляя бледную дымку диагностического поля. Никаких иллюзий, скрытых следов или шифров, дымка беззвучно таяла в воздухе. Он осмотрел пространство под кроватью, заглянул в тумбу и шкафчик с одеждой — пусто. Вернувшись к столу, он просмотрел стопку ещё раз, не обращая внимания на абсурдные заголовки, ища на полях и оборотах следы иной, нормальной математики. Ничего. Тарнор представил себя в кабинете Таэля — «Архимаг. Источником коллапса пустоты является смущение.» Его голову наполняла отточенная ярость. Ярость системы, которая столкнулась абсолютной бессмыслицей. Но это было единственным, что он мог предоставить Архимагу. И это могло являться доказательством того, что ученица сошла с ума, что, в свою очередь, открывало новые возможности по «извлечению данных» из её головы. Менее гуманным, но более эффективным методом. Ведь именно в её голове и таилось то, что было нужно. Он сунул стопку под мантию и ещё раз глянул на комнату — всё оставалось, как и до его прихода. Тарнор погасил световое пятно на потолке и направился к двери. Его выход был таким же беззвучным, как и вход. Но уже не был таким безупречным, ведь в складках его одежды почти неслышно шелестела краденая исповедь, превращая Тарнора из учёного в тюремщика, уносящего ключ из самой странной камеры. Звук шагов уносил его в другую часть Академии, в свои покои. Тёмные арки проходов сменяли друг друга, а лунный свет, пробивавшийся сквозь редкие окна, ложился на пол безжизненными прямоугольниками. Он пересекал эту бледную синеву, а затем его тень снова поглощалась темнотой каменных стен. Ночь, в отличие от разума Тарнора, была ясной. Где-то там, за окнами, в другом крыле Академии, спала Элирана, не ведая, что её наивный мир сейчас находится в руках кого-то другого.

* * *

Сон Тарнора в эту ночь был заметно короче, чем обычно — лёг слишком поздно, встал раньше. С первыми редкими лучами солнца он уже стоял у порога самого главного кабинета, брезгливо держа стопку записей двумя пальцами. Высшая иерархия всегда начинала рабочий день немного раньше остальных — оптимизация, планирование и стратегия постоянно нуждались в улучшении. — Войди, — вдруг послышалось из-за двери. — Чем выше концентрация магических аур, тем лучше растёт моя лазурница. Тарнор молча вошёл в кабинет. Ему показалось, что Архимаг не покидал кабинет со вчерашнего вечера — свеча на том же месте, лазурница на подоконнике, потемневший с недавних пор кристалл на столе. Перед Таэлем на столе лежал всё тот же лист с тарноровским досье на Элирану. Мастер прошёл по кабинету и остановился у довольно скромного кленового стола, поздоровавшись с Архимагом. — Рановато ты, — Таэль перевёл взгляд с лазурницы на Тарнора. — Ситуация не терпит отлагательств. — Это так, — голос Таэля был довольным спокойным. — Вижу, времени ты зря не терял, — кивнул он в сторону стопки бумаг в пальцах Тарнора. Таэль подвинул досье чуть вперёд. — Были сложности? — В какой-то мере, — ровно ответил Мастер. — В какой мере, Тарнор? — Ученица неохотно идёт на контакт в его стандартном понимании. — Значит, контакт был не совсем стандартным? — Пришлось подстроиться под обстоятельства. — Но всё же. Ты не с пустыми руками. Таэль слегка постучал ладонью по столу перед собой и глянул на Мастера с ожиданием. Тарнор не заставил его ждать и протянул руку, аккуратно кладя стопку перед Архимагом. Тот бросил взгляд на первую страницу: — «Между взглядом и сердцебиением. Гипотезы и корреляции», — прочитал Таэль вслух одну из строчек. Тарнор слушал его с нарастающим внутренним омерзением. Он ожидал какой-угодно реакции, но не спокойного изучения Архимагом. Таэль листал одну страницу за другой, иногда проговаривая отдельные строки. Его густые, седые брови медленно ползли наверх и замерли высоко на лбу. — Ух, ты! — улыбнулся Таэль, выпрямляя руку с тем самым рисунком и глянул на него, прищурившись, слегка наклонив голову. — Финальный штрих! — Архимаг? — удивился Тарнор. — Очень интересная работа. Но здесь кое-чего не хватает, — Таэль положил рисунок на стол и откинулся на спинку стула, уставившись на серые тучи за окном. — Чего? — Стихов, — улыбнулся Таэль, но для Тарнора это ощущалось как пощёчина. Мастер замолк, ощущая внутреннее напряжение. Архимаг молчал несколько секунд, а затем, не отрывая взгляда от окна, начал речь: — Жизнь — удивительная штука, Тарнор. Всю свою жизнь я посвятил Академии. Я учился. Учился и учился. Денно и нощно. Месяц за месяцем. Год за годом. Я построил довольно успешную карьеру. Множество трудов нашей Библиотеки отмечены моим авторством. На них учатся целые поколения учеников. Их изучают полноценные маги. На них строятся новые теории наших методистов. Таэль остановился, немного прищурившись, всё так же глядя на надвигающиеся грозовые тучи. Мастер в это время продолжал внимательно слушать. — И вот, мой возраст начинает говорить мне «Стоп», «Хватит». И я подумал — «А ведь и правда. Сколько можно? Подыщу себе замену из более молодого поколения, а сам уйду домой. Построю дом на берегу, буду ловить рыбу и иногда нянчить внуков. И так, пока не помру». Таэль подвинул к себе стоящую сбоку керамическую чашку с травяным чаем. Он сделал небольшой глоток и глянул на Тарнора. — Я нашёл себе достойную замену. Но судьба подкинула мне, возможно, одну из величайших загадок за всю историю нашей Академии, — он похлопал ладонью по досье Элираны. — Загадку, ответ на которую может перевернуть мир с ног на голову. Ответ, который возвысит нашу нацию над остальными. Ответ, который позволит нам разорвать этот унизительный Договор и диктовать свои условия остальным. Он сделал ещё несколько глотков, пристально глядя Тарнору в глаза. — Затем, я прошу будущего Архимага предоставить мне подробный отчёт о действиях его ученицы. И что он делает? Он приносит мне её личный дневник. Записи девочки, у которой бушуют гормоны. Ты, как потенциальный будущий Архимаг, что бы ты сделал сейчас на моём месте вот с этим? Вопрос звучал как финальная проверка на предмет готовности Тарнора к повышению. И к этому вопросу он был готов. — Рассужу логически, — его голос был ровным. — Есть два варианта. Первый — это случайность. Однако, она отказалась давать мне записи напрямую. Значит, записи у неё всё же есть. Этот вариант отпадает. Но открывает путь. — Стоп, — рука Таэля резко поднялась и остановилась в воздухе. — Отказалась? Откуда они тогда? — Изъяты из её комнаты. — Ты что, копался там? — Всё прошло в лучшем виде. Нет причин для беспокойства. — Конечно, нет, — слегка улыбнулся Таэль. — Просто ты рисковал своей репутацией ради… любовных писем своей ученицы. Оригинально… Ладно, продолжай. Надеюсь, оно того стоило. Тарнор выпрямился, немного расправляя плечи. — Вариант второй исходит из первого. Если записи у неё есть, то вот эти листы, — Тарнор указал на стопку пергаментов. — являются… уловкой. Она знала, что за ней придут и заранее создала это тонкое введение в заблуждение. И тогда эти бумаги являются подтверждением её изощрённости и опасности. Что, в свою очередь, оправдывает переход к более… прямым методам допроса. Методам, после которых она не сможет ничего скрывать. — Та-ак, — протянул Архимаг. — Продолжай. — Элирана является гениальным, но, как стало ясно, безумным инструментом. Даже если формулы нет в письменном виде, она есть в её голове. Вы предлагали зачистку в случае нахождения артефакта. Но это было до инцидента с пустотой. Ситуация изменилась. Тарнор сделал небольшую паузу, будто собираясь с мыслями. — Я предлагаю вскрытие. С последующей лоботомией в магическом смысле этого слова. — Без привлечения Серых Стражей, как мы и решили в прошлую нашу встречу? — С привлечением. Но по-другому. Из трёх групп остались две. Сектор «Дельта 7» и сектор «Гамма 4/2». Показательная казнь Каэлина дала свои плоды. Это не выбило эмоциональный шум из Элираны, но дало побочный эффект в виде нахождения способа разлома пустотной среды. Это гораздо лучше, чем было запланировано изначально. Отсутствие третьей группы в свою очередь делает предназначенный для неё сектор «Альфа 1-Д» свободным, что открывает нам новые горизонты возможностей. Таэль постучал пальцем по столу, не отрывая суровый и недовольный взгляд от Тарнора. — Группа выбыла, сектор свободен. Это отмечено в документе и заверено комиссией Договора. Дальнейшие действия, связанные с этим сектором, являют собой нарушение экзамена и вызовут подозрения, которые нам совершенно ни к чему. Каждое слово было сказано так, будто Таэль официально зачитывал юридический документ. Тарнор оставался спокойным и рассудительным. — Вот здесь и нужны Серые Стражи, Архимаг. Мы санкционируем привлечение группы менталистов, без нарушения границ Пустошей. Они разобьют лагерь в пределах наших территорий, севернее сектора «Дельта-7» в рамках постэкзаменационной поддержки и сопровождения студентов обратно в Академию. В случае нештатной ситуации менталисты активируют соответствующий протокол и выпустят Серых Стражей, идущих на сигнал персонального оберега, который получит каждый из студентов. Таэль молча стал помешивать содержимое кружки маленькой ложечкой серебристого цвета с резными узорами, глядя, как она образует маленький водоворот. — Сектор между двумя группами станет естественной преградой, пресекающей возможный контакт между первой и второй группами, я так понимаю? — спросил он, кладя ложку на блюдце. — Именно. Рано или поздно Элирана применит свою формулу. И её считают Стражи. Даже если она заподозрит неладное, бежать ей будет некуда — южнее и восточнее сектора «Дельта 7» находится неизведанная территория Пустошей. Западнее — пустой сектор группы номер три. Это потенциально опасные зоны, к которым она не готова и куда она не пойдёт. Выход один — на север, откуда она и пришла. Это логично и безопасно. Там её будет ждать группа менталистов с… дальнейшими инструкциями. Молчание повисло между ними на несколько минут. Нарушалось оно только редкими и далёкими раскатами грома. — Тонко. Изящно. Изощрённо. Я ценю твой стратегический подход, он великолепен. Таэль смотрел в серые и безразличные глаза Мастера. — Но скажи мне одну вещь, Тарнор — тебе её не жаль? — глаза Таэля слегка дрогнули. — Жалость — удел слабых. Она — инструмент, которым проводят операцию. После каждой операции, инструмент нуждается в дезинфекции. Она вернётся к работе в Академии, но будет стерильна и стабильна. Мы получим знания. Таэль тяжело вздохнул. — Всё же. Её черновики тебе придётся вернуть на место. Сделай это так же тихо. Например, сегодня после занятий, когда они все разбредутся по домам. — Будет сделано, Архимаг, — ответил Тарнор, и его внутреннее удовлетворение полностью поглотило внезапную вспышку отвращения. — Присядь, — Таэль указал на стул напротив. — Обсудим детали. Чаю выпьешь? Мой личный рецепт.